<b> В неделю крестопоклонную (или погибать, или быть на кресте самораспинания)</b> Посреди святой Четыредесятницы Святая Церковь предлагает чествованию и поклонению нашему Святой Крест Господень. В этом видна Ее о нас материнская попечительность... Она хочет тем ослабевающих в подвигах поста и самоисправления подкрепить, ревностных воодушевить на большие подвиги и всем внушить мысль и намерение до конца жизни неотступно и непоколебимо шествовать вслед Господа под крестом, который каждым взят на себя в час решимости угождать Господу. Припомните, что было у вас на душе, когда вы принесли раскаяние во грехах и, отвратившись от страстей и страстных дел, сказали Господу чрез духовного отца своего: «Не буду»? Если это было сказано искренно, то, верно, вы чувствовали тогда полную готовность до крови стать в подвиге против врагов Господа и ваших, вступить в борьбу со страстьми и похотьми без всякого саможаления и снисхождения к себе, с принесением в жертву всего дорогого, но грешного, со всецелым самоотвержением. Нет сомнения, что вслед за Исповедию, сподобившись Святого Причастия, вы, отходя от Чаши Господней, тотчас и вступили в сию брань, или в сей труд мысленной и сердечной верности Господу, которой искушения начали представляться вам на каждом шагу, по обычному порядку дел наших. Брань эта, вы знаете теперь, нелегка, а главное, как живая, слишком чувствительна. Вы должны были отказывать себе в том, что глубоко залегло в сердце, и, чтоб успеть в этом, держать в напряжении и душу, и тело. Один день, другой так провести можно почти без труда, а в неделю — утомишься, в две — еще более. Когда подумаем, что так надо прожить и до конца поста и всей жизни, невольно начнут как бы опускаться руки и подламываться ноги, то есть чувство тяготы подвига начнет подавлять и колебать первую решимость или, по крайней мере, позывать на льготы и послабление. Как то и другое пагубно, ибо означает бегство с поля битвы, обращение вспять, то, предвидя такое положение наше, святая мать наша, Церковь, в помощь нам спешит оживить нашу ревность живейшим напечатлением во внимании нашем лика распявшегося Господа. Предлагая поклонению нашему Крест Господень, она сим говорит каждому из нас: «Смотри на Господа, висящего на Кресте. Видишь, что, взошедши на Крест, Он уже не сходил с него до тех пор, пока предал дух Свой Богу и Отцу. Вот и ты, вступив в подвиг борения со страстьми в видах угождения Господу, начинаешь чувствовать, что ты будто распят на кресте. Так это и есть. Смотри же, пребывай на сем кресте спокойно, не рвись и не мечись и особенно отревай всякое помышление сойти с него до тех самых пор, пока не придет минута и тебе сказать: «Отче, в руце Твои предаю дух мой!» (Лк.23:46)». Смысл слова такой: не ослабляй своей решимости, не допускай поблажек себе, не изменяй начатых подвигов, иди твердо болезненным путем самоотвержения. Он приведет тебя к блаженному почитию в лоне Отца Небесного. Прост и ясен урок сей. И как для многих он, может быть, есть урок самый благовременный! Помолимся, да дарует Господь и всем нам пребыть навсегда в таком настроении. Решившись угождать Господу, не отступим от сей решимости; вступив в подвиг, не будем изменять его. А когда немощь начнет брать свое и колебать дух наш, поспешим всякий раз обставлять его возбудительными помышлениями. Будем говорить ему так: «Иначе нельзя — или погибать, или быть на кресте самораспинания, пока есть в нас дыхание жизни». И Господь был на Кресте, и все святые крестным шествовали путем. «Толик имуще облежащ нас облак свидетелей... и взирающе на начальника веры и совершителя Иисуса... с терпением да течем на предлежащий нам подвиг» (Евр.12:1—2). Точно, трудно и болезненно! Но разве без обетовании труд сей? О! «Недостойны страсти нынешнего времени к хотящей славе явитися в нас!» (Рим. 8:18). Далеко это! Но потерпим немного в постоянстве самоумерщвления и еще здесь начнем предвкушать блаженство, ожидающее нас в будущем. Много ли мы потрудились? И посмотреть не на что, а хотим уже пожинать приятные плоды. Воодушевимся! Получаем удар и наносим удар. Но тем самым, что наносим удар, сами крепнем, а врага истощаем, и чем больше будем давать этих противоударений, тем будем становиться мы крепче, а враг слабее. Потом из вражеского полчища один за другим начнут выбывать борющие нас, отстанут, наконец, и самые злые и неотвязчивые и разве издали, косвенно как, будут приражаться к нам. Вот «и мир», а за миром «и радость о Духе Святе» (Рим.14:17). И это скоро может прийти. Только положим в закон не поддаваться и не делать поблажек. Но вот тут-то, братие, вся наша беда и есть! Враг-то нам первый кто есть? Саможаление — враг самый льстивый и самый опасный. «Послабь, — говорит, — немножко, утомился!» Видите, за нас стоит. А послушай его и послабь себе в чем? Одно послабление поведет к другому, другое — к третьему и так далее, а потом все и расслабнет, и все строгости отойдут, и все порядки жизни благочестной придут в забвение. Современно же с этим мысли рассеются и похоти раздражатся, а ревность духа охладеет. В этом нестроении придет любимая страсть — выманить сначала внимание, потом сочувствие, а там согласие. После же сего только случай, и грех — готов. Вот и опять падение, опять омрачение ума, опять томление совести, опять нестроение, и внутреннее, и внешнее. Дальше, падение за падением: и опять все пойдет по-старому, как будто и не начато дело самоуправления. И что я говорю: по-старому? Хуже будет. Ибо как после молнии та же темнота ночи бывает темнее, так после восстаний от греха новые падения повторительные в большее и большее расстройство приводят бедную душу. О сем в предостережение наше Господь Сам предъявлял, говоря: «Егда... нечистый дух изыдет из человека, преходит сквозь безводная места, ища покоя, и не обретает. Тогда речет: возвращуся в дом мой, отнюдуже изыдох. И пришед обрящет празден, пометен и украшен. Тогда идет и поймет с собою седмь иных духов лютейших себе, и вшедше живут ту; и будут последняя человеку тому горша первых» (Мф.12:43—45). «Горша первых!» И по закону правды Божией следует так быть. Давно ли каялся и плакал? Господь принял раскаяние и все простил, опять возвратил Свое благоволение прежнее и Самого Себя дал в Общение в Святом Причащении. Человек же — что за все это? Подержал себя немного степенно и бросил и опять предался греху. Как можно этому поблажать? Вот и слушай строгий приговор суда: «Отверглся кто закона Моисеева, без милосердия при двоих или триех свидетелех умирает. Колико мните горшия сподобится муки, иже Сына Божия поправый, и Кровь заветную скверну возмнив, еюже освятися, и Духа благодати укоривый? Вемы бо Рекшаго: Мне отмщение, Аз воздам, глаголет Господь... Страшно есть,еже впасти в руце Бога Живаго» (Евр.10:28—31). В другом месте святой Апостол устрашение сие усиливает и оправдывает тем, что падающих вновь, по принятии благодати, ставит в один ряд с распинателями Господа, именуя их «второе распинающими» (Евр.6:6) Его, и еще страшнейшее произносит о них суждение, говоря, что таковых, падающих по вкушении дара Небесного, невозможно «паки обновлять в покаяние» (Евр.6:6), конечно, не оскудение милосердия Божия выражая тем, а окончательное расслабление самих падающих. Ибо от повторительных падений грубеет душа, тупеет чувство совести — раскаяния — и приближается предание себя в руки падения своего, в «нечаяние» вложение (Еф.4:19). Почему приговаривает далее тут же святой Апостол: «Земля... пившая сходящий на ню множицею дождь... а износящая терния и волчец, непотребна есть и клятвы близ, еяже кончина в пожжение» (Евр.6:7—8). Бывает же так, что часы, например, чинят, а потом дойдет до того, что и чинить нельзя. Так и в грехопадениях: иной до того дойдет, что и поправить его ничем не поправишь. Такие устрашения предъявляет нам Господь в слове Своем не затем, чтоб ввергнуть кого в отчаянное состояние, а затем, чтоб, зная сие, мы имели опасливую заботу, как бы не довести себя до него в самом деле; затем, чтоб, если кто пал, не валялся в падении, а поспешил встать, а кто встал, раздражал бы в себе ревность всегда стоять, не позволял бы себе разлениваться и снова падать в прежние грехи и поблажки страстям. Ведь оставаться в падении нельзя. Надо встать. Помог Господь, встали — и стойте. Какой смысл опять увлекать себя в падения, зная, что надо опять вставать и что это восстание будет труднее? Начато дело? Не бросайте. Трудно? Перемогитесь, день ото дня все будет легче и легче. А там и совсем легко. Не все же труд и болезнь, и утешение Господь посылает, а там и смерть скоро, и всему конец. Даруй, Господи, чтобы она застала нас на добром пути раскаяния и в трудах самоисправления! Все сие приводя себе, братие, на мысль, ныне, пред Крестом Господа, положим в сердце своем не изменять положенного намерения угождать Господу и пребыть Ему верными до положения живота в трудах самоотвержения и самоисправления. Аминь. 22 марта 1864 года
