(Евангелие от Марка, 69 зачало, глава XV, стих 43 – глава XVI, стих 8) Братья и сестры, сегодня, в Неделю о мироносицах, мы вспоминаем подвиг, совершенный женами-мироносицами и праведными старцами Иосифом и Никодимом, – подвиг тех, кто участвовал в погребении Спасителя. Мы вспоминаем всех, кто проявил мужество в те дни, самые трудные и опасные для всех близких ко Христу. Большинство учеников Спасителя, даже из числа наиболее преданных, горячих, ревностных, в это время скрывались «страха ради иудейского», как сказано в Евангелии. А люди, которым, по человеческим представлениям, свойственно проявлять немощь, напротив, – проявили силу духа. Кто остался возле Креста Спасителя? Юноша Иоанн Богослов и женщины. Кто пришел снять с Креста тело Господа? Старики Иосиф и Никодим. Воистину это соответствует словам апостола Павла: «Сила Божия в немощи совершается» (2 Кор. 12:9). Те, которые по человеческому разумению, являются людьми, стоящими, так сказать, на втором плане жизни, во время испытаний проявляют веру, ревность и преданность Богу, тем самым как бы упрекая тех, которые опять же по человеческому рассуждению, являются людьми, находящимися на переднем крае жизни. Поэтому не будем пенять на то, что мы немощные, ничего не значащие люди, и потому от нас мало что зависит. Не нужно думать о великих делах и событиях, считая, что при нашем положении в обществе мы ничего изменить не можем. Будем думать о своей душе, о своем спасении. И, как знать, может быть, кто-то из нас промыслительно (по воле Божией, а не по своему желанию и пониманию) совершит поступки, которые принесут пользу не только ему самому, но и многим другим людям. Думали ли Иосиф и Никодим, какое дело они совершают, когда погребали Спасителя? Скорее всего, и они тогда, как и прочие ученики Спасителя, потеряли веру в Господа Иисуса Христа именно как во Христа, Мессию. Но, действуя более по влечению сердца, чем по указанию разума, они проявили человеческую преданность, верность своему Учителю. Они сохранили к Нему любовь, хотя и разочаровались в Нем как в Мессии и посланнике Божием. Совершив этот поступок, идущий от сердца, а не от ума, они, сами того не понимая, сделали великое дело. Не будем и мы оправдывать себя тем, что мы немощны и ничтожны, но понудим себя к тому, к чему нас обязывает совесть. Божественное Евангелие повествует о погребении Спасителя так: «<i>Пришел Иосиф из Аримафеи, знаменитый член совета, который и сам ожидал Царствия Божия, осмелился войти к Пилату, и просил тела Иисусова</i>» (ст. 43). Заметьте слова: «Осмелился войти к Пилату». В то время когда ученики Его, сбежав, скрывали, что имеют отношение к Господу Иисусу Христу, а апостол Петр даже трижды от Него отрекся, – Иосиф осмелился войти к Пилату, который одним приказанием мог предать его позору и смерти, к тому, кто приговорил к смертной казни его Учителя. Эти краткие слова говорят о мужестве Иосифа, о его решимости послужить своему Наставнику, чтобы отдать Ему последний долг. «<i>Пилат удивился, что Он уже умер, и, призвав сотника, спросил его, давно ли умер? И, узнав от сотника, отдал тело Иосифу</i>» (ст. 44–45). Надо полагать, что за то время, пока звали сотника, пока его допрашивали (пусть кратко, как это было свойственно римлянам), прошла не одна минута и не несколько мгновений. Все это время, до тех пор пока не прозвучало приказание отдать тело, Иосиф не знал, что с ним будет, – ведь он не мог предположить, что скажет Пилат. Он был только свидетелем этого допроса и по-человечески мог опасаться, что за этим последует другое указание: не только не отдавать тело Иисуса, а ещё и подвергнуть Иосифа аресту. Но он не убоялся и проявил твердость. В это время Никодим, другой участник погребения (о нем упоминается в Евангелии от Иоанна), также пришедший для снятия с Креста тела Спасителя, должен был купить плащаницу и ароматы. Времени у Иосифа и Никодима было мало. Когда Господь умер на Кресте, солнце еще не зашло (после затмения оно появилось вновь), но до наступления темноты оставалось всего несколько часов, а с приходом ночи начинался субботний день, в который нельзя было совершать погребение. И за это короткое время Иосиф должен был успеть прийти к Пилату и испросить у него тело Спасителя, а Никодим – купить погребальные пелены и необходимые для быстрого, сокращенного обряда погребения благовония: смирну и алоэ. Все это они сделали: купили плащаницу, сняли Господа с Креста, обвили плащаницей, положили во гробе, который был высечен в скале, и привалили камень к входу в гробницу. Эта гробница принадлежала Иосифу и находилась недалеко от места казни Спасителя – Голгофы. Сейчас и место казни, и гробница Спасителя находятся в храме Гроба Господня. От Голгофы до Кувуклии, то есть часовни, воздвигнутой над Гробом Господним, приблизительно сто метров. Примерно посередине находится камень помазания – место, где тело Спасителя обвивали плащаницей с ароматами. В Евангелии сказано: «<i>Привалил камень к двери гроба</i>» (ст. 46). Это был огромный камень; обычно вытачивались специальные желоба, столкнуть по которым камень было легко, а вот открыть вход в гроб, – чрезвычайно трудно. Сейчас мы назвали бы такую гробницу не гробом, а склепом. Обычно в качестве склепов иудеи использовали природные пещеры, расширяя их, если требовалось, или высекали новые ниши. В Иудее, скалистой местности, это было общепринято. Даже дома высекались в скалах, по крайней мере, нижние этажи. Гроб, в котором Иосиф намеревался положить тело Спасителя, был новый. Такое примечание сделано в Евангелии не случайно. Гробы использовались, как правило, для нескольких поколений, являясь семейными усыпальницами. Тела усопших клали на специально приготовленные, высеченные вдоль стен гробницы ложа, и, когда в роду вновь кто-то умирал, тела клали либо на свободные ложа, либо поверх кого-нибудь из умерших родственников. Поэтому в Евангелии и отмечено, что гроб был новый – в нем еще никого не хоронили. Иосиф приготовил этот гроб для себя, потому что он, как и многие иудеи, желал быть погребенным в Иерусалиме, считая это особенной милостью Божией. Так иудеи считают и по сей день. Предки Иосифа не имели такой возможности, а он смог приобрести себе место в Иерусалиме и устроить гробницу, сделав все необходимые приготовления: высек внутри ложе, приготовил камень. Он никак не думал, что его Учитель, Который был в сущности молодым человеком, будет положен там, где хотел быть погребен он, старец. «<i>Мария же Магдалина и Мария Иосиева смотрели, где его полагали</i>» (ст. 47) – обычно мы эти слова не замечаем, просто пробегаем глазами, а на самом деле это очень важный момент для понимания происходящего. Жены действительно не знали, где будет погребен Спаситель, и наблюдали, в какую же гробницу его положат. Место для погребения не было приготовлено заранее – все случилось совершенно неожиданно для всех, кроме, конечно, самого Господа, Который как всеведущий знал, где будет погребен. Мы знаем из истории, что Голгофа находилась за городом, и, как это обычно бывает, за стенами города располагалось кладбище. Может быть, женщины предполагали, что где-то здесь можно совершить погребение Спасителя, и поэтому внимательно смотрели, где Его положат. «<i>По прошествии субботы Мария Магдалина и Мария Иаковлева и Саломия купили ароматы, чтобы идти помазать Его</i>» (ст. 1). Удостоверившись, в какую гробницу положили Спасителя, и, увидев, как привалили камень, жены решили по прошествии субботы совершить обряд погребения полностью. Иосиф с Никодимом вынуждены были его сократить, торопясь закончить все до наступления темноты, то есть до начала субботы, в которую уже ничего нельзя было делать, в том числе и погребать усопших. Жены-мироносицы купили все необходимое для полного совершения обряда, чтобы воздать своему Учителю должную честь, ту, какой, по их мнению, Он был достоин. Они совершенно не представляли, что Он должен воскреснуть, иначе не несли бы не пригодившиеся им ароматы. Мироносицы направились к пещере весьма рано – «в первый день недели», который мы сейчас называем воскресеньем (именно воскресенье – первый день недели, а суббота – последний), когда только-только рассветало, то есть почти ночью, и тем самым проявили мужество, в то время когда ученики прятались, боясь преследования со стороны иудеев и римских властей. Они пошли к гробнице ночью, пренебрегая любыми человеческими соображениями, например тем, что приставлена стража, повинуясь только велению своего любящего сердца, именно сердца, а не ума, потому что в уме их было если не неверие, то смятение – буря разных помыслов, но сердце влекло их к возлюбленному Учителю. Когда они шли, то говорили между собой: «<i>Кто отвалит нам камень от двери гроба?</i>» (ст. 3). В этих словах опять видна их порывистость, их преданность Спасителю. Конечно, женщины не могли отвалить камень: гробницы устраивались так, что привалить камень могли несколько мужчин, а чтобы отвалить его, понадобилось бы почти два десятка человек – так крепко он въезжал в пазы и плотно приникал к устью пещеры. Я излагаю вам не свои догадки, а научные исторические сведения, факты библейской археологии о погребении у иудеев во времена Спасителя. Когда мироносицы подошли, они вдруг увидели, «<i>что камень отвален; а он был весьма велик</i>» (ст. 4). Я не берусь сопоставлять повествования разных евангелистов о Воскресении Спасителя, для этого нужен особый навык, особое знание Евангелия, именно историческое, даже хронологическое. Но можно догадаться, что стража в это время уже разбежалась, испугавшись явления Ангела, потому что здесь никак о ней не упоминается и говорится, что камень был уже отвален. «<i>И, войдя во гроб, увидели юношу, сидящего на правой стороне, облеченного в белую одежду; и ужаснулись</i>» (ст. 5). Конечно, этим юношей был Ангел. Неизвестно, были ли у него крылья, как обычно изображается на иконах. Из Священного Писания можно сделать вывод, что не всегда Ангелы являются так, чтобы сразу стало понятно, кто они. Часто Ангелы предстают в виде мужей, юношей. Такой признак ангельского чина, как крылья, которые изображаются на иконах, видимо, часто бывает скрыт. То же самое, я думаю, было и здесь, раз об этом ничего не говорится. Женщины ужаснулись и потому, что этот юноша находился в гробу, и потому, что от него исходила благодать, Божественная слава. Здесь говорится, что он был облечен в белую одежду, а в Евангелии от Матфея сказано еще, что лицо его «было, как молния» (Мф. 28, 3) (может, это было другое явление Ангела, но, думаю, эти явления подобны друг другу). Необыкновенный, неземной свет, слава и сила исходили от Ангела. «<i>Он же говорит им: «Не ужасайтесь</i>» (ст. 6). При сверхъестественном явлении, например явлении Ангелов, в первое мгновение люди испытывают страх, но вслед за этим следует и Божественное утешение. Это отличает такие явления от прелестных, бесовских, где страх только усугубляется и приводит сердце человека не в блаженное, сладостное и мирное состояние, а в смущение и тоску, вселяющую чувство пустоты. Здесь же показан признак, который сопровождает истинное Божественное явление: сначала страх, а потом страх сменяется необыкновенным чувством блаженства и мира. «<i>…Не ужасайтесь. Иисуса ищете Назарянина, распятого; Он воскрес, Его нет здесь. Вот место, где Он был положен</i>» (ст. 6). Представьте себе, в каком необыкновенном состоянии смятения и одновременно радости находились эти преданные ученицы Спасителя, увидевшие пустое ложе гробницы: «Он воскрес, Его нет здесь». И в наше время все православные христиане, которые имеют возможность посетить Святой Град Иерусалим, так же спешат ко гробу Господню, как эти жены-мироносицы, для того чтобы убедиться, что гроб Иисуса пуст, – Спаситель воскрес. Созерцая пустой гроб – место, где Он был положен, – мы лично удостоверяемся, что произошло Воскресение из мертвых Господа нашего Иисуса Христа. «<i>Но идите</i> (продолжал Ангел. – иг. А.), <i>скажите ученикам Его и Петру, что Он предваряет вас в Галилее; там Его увидите, как Он сказал вам</i>» (ст. 7). Как полагают многие толкователи, под Галилеей здесь имеется в виду не область Палестины, а так называемая Малая Галилея – место в районе Елеонской горы, получившее такое название потому, что там обычно останавливались богомольцы, пришедшие в Иерусалим из Галилеи. Именно там впервые явился ученикам Господь Иисус Христос. «<i>И, выйдя, побежали от гроба; их объял трепет и ужас, и никому ничего не сказали, потому что боялись</i>» (ст. 8). В разных Евангелиях по-разному говорится о том, как жены-мироносицы реагировали на необыкновенное явление Ангела. Здесь – что они от трепета и ужаса никому ничего не сказали, в других же – что пошли и рассказали ученикам с радостью и страхом. Как понимать эти будто бы противоречия? В каком-то смысле и сама жизнь полна противоречий. Нельзя все со всем согласовать: одни и те же события один человек видит под одним углом зрения, другой – под другим. Если взгляды и сходятся в основном, то где-нибудь люди все же приводят разные подробности, а это говорит только о том, что каждый из них воспринимал события непосредственно и рассказал о них независимо от других. А отдельные подробности, иногда по видимости противоречащие друг другу, на самом деле указывают на разные стороны одних и тех же событий или на разное их восприятие. Люди, желающие согласовать повествования евангелистов и представить их единообразно подобны тем, кто желает видеть жизнь однообразной и простой, – а она от этого становится скучной. Представьте себе деревья, у которых все ветки и листья абсолютно одинаковы… Где природа более красивая? Там, где все деревья и кусты подстрижены, или там, где она дикая и естественная? Разве эта многообразная и как будто бы стихийная и неупорядоченная красота на самом деле не несет в себе некий высший Божественный порядок, сложный и для нас непостижимый? Так и Евангелие является самой жизнью, и, может быть, в нем даже больше жизни, чем в нашей повседневной суете, поэтому не нужно стараться все в нем согласовывать, не нужно бояться кажущихся несоответствий. Но если бы все-таки кто-нибудь захотел это сделать, то он нашел бы, что на самом деле различные моменты и подробности явления Самого Спасителя и Ангела, возвещавшего женам-мироносицам о Его Воскресении, – это либо разные стороны одного и того же события, либо разные явления Ангелов. В Евангелии повествуется о том, что сначала пришли одни жены, например, Мария Магдалина, потом другие, затем третьи, – их было весьма много; потом появились у гроба апостолы. Мы можем сами в этом разобраться или воспользоваться теми согласованиями, которые уже существуют в толкованиях Евангелия у Феофилакта Болгарского, или у Б. И. Гладкова, более близкого к нам по времени автора, который основывался на святоотеческих толкованиях. Однако все евангелисты упоминают о том необыкновенном чувстве, которое испытали жены-мироносицы. Евангелист Матфей говорит, что «они бежали возвестить ученикам со страхом и радостию великою» (см. Мф. 28, 8). Евангелист Марк – что «<i>их объял трепет и ужас</i>» (ст. 8). Мы видим, что та пасхальная радость, которую и мы сейчас, хотя и в малой степени, ощущаем, сопровождалась необыкновенно сильными благоговением, верой, трепетом, страхом и ужасом, потому что мироносицы до самой глубины сердца, до «самой последней точки» своего существа поняли, что Христос воскрес. Это и исполняло их радостным трепетом – ужасом и великой радостью. Если бы мы, пусть в малой степени, осознавали и чувствовали то, что чувствовали свидетели Воскресения Христова, то и нас наполнял бы трепет – страх, соединенный с радостью. Божественный страх так привлекателен, так вожделенен, что человек, испытавший этот благодатный страх, все более и более к нему стремится. В нем есть некоторое мучение, но есть и утешение, столь великое, неземное и ни с чем не сравнимое, что человек не променяет этот страх ни на какое спокойствие. Это страх веры. В той степени, в какой мы будем того достойны, Господь откроет истину Воскресения Христова и нам, если мы, быть может, наперекор доводам разума, повинуясь своему сердцу и совести, будем подражать в мужестве и преданности Господу этим слабым, незначительным по положению людям. Мы тоже испытаем ту пасхальную радость, ту силу веры, с которой передавали друг другу весть о Воскресении Господа нашего Иисуса Христа Его живые свидетели, говорившие простые слова «Христос Воскресе!» и отвечавшие с радостью, верой и страхом «Воистину Воскресе!» 3 мая 1998 года
