Проповедь: Неделя 19-я по Пятидесятнице. О христианской любви. Автор Авраам (Рейдман) схиархим.

2 Кор. 194 зач. (11, 31–12, 9) Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословенный во веки, знает, что я не лгу. В Дамаске областной правитель царя Ареты стерег город Дамаск, чтобы схватить меня; и я в корзине был спущен из окна по стене и избежал его рук. Не полезно хвалиться мне, ибо я приду к видениям и откровениям Господним. Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет (в теле ли — не знаю, вне ли тела — не знаю: Бог знает) восхищен был до третьего неба. И знаю о таком человеке (только не знаю — в теле, или вне тела: Бог знает), что он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать. Таким человеком могу хвалиться; собою же не похвалюсь, разве только немощами моими. Впрочем, если захочу хвалиться, не буду неразумен, потому что скажу истину; но я удерживаюсь, чтобы кто не подумал о мне более, нежели сколько во мне видит или слышит от меня. И чтобы я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносился. Трижды молил я Господа о том, чтобы удалил его от меня. Но Господь сказал мне: «довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи». И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова. О том, чем хвалился апостол Павел Во имя Отца и Сына и Святаго Духа! Сегодня за Божественной литургией мы слышали чтение из Второго послания святого апостола Павла к коринфянам. В нем содержатся замечательные, удивительные слова. Все мы, наверное, их знаем и помним, потому что они сразу врезаются в память, стоит один раз их услышать. И потому еще, что мы слышим их не однажды в год, ведь их положено читать также и в день памяти апостола Павла, 12 июля. Святой апостол Павел говорит: «Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословенный во веки, знает, что я не лгу. В Дамаске областной правитель царя Ареты стерег город Дамаск, чтобы схватить меня; и я в корзине был спущен из окна по стене и избежал его рук» (ст. 31–32). Коринфянам, духовным чадам апостола Павла, казалось, что по сравнению с первыми, главнейшими апостолами он не столь значителен, и они усомнились в его апостольском авторитете. Но он начинает убеждать их в том, что он ничем не меньше самых великих апостолов, хотя был призван к своему служению уже после того, как Господь Иисус Христос вознесся на небеса. А для нас святой апостол Павел является удивительным примером того, что человек может быть призван к служению Богу в любое время и достичь таких же высот богообщения, такого же преуспеяния в добродетели, какого достигли и святые апостолы. Ведь апостол Павел ничуть не меньше тех, кого сам он называет столпами: Петра, Иакова и Иоанна (см. Гал. 2:9 ). «Не полезно хвалиться мне, ибо я приду к видениям и откровениям Господним» (ст. 1). Апостол говорит о видениях, то есть о таких благодатных явлениях, как, например, явление Господа Иисуса Христа, бывшее Серафиму Саровскому или Силуану Афонскому. Когда преподобный Силуан Афонский на мгновение увидел преобразившегося Господа, это видение изменило всю его жизнь, а у апостола Павла, несомненно, было много таких видений. Он употребляет слово «видение» во множественном числе. Но он имел еще и откровения, которые больше, чем видения, поскольку в откровении не только показывается нечто, но и сообщаются тайны Божии. Конечно, апостолу Павлу эти откровения были для того, чтобы он послужил другим людям, открывая им тайны Царствия Небесного. «Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет (в теле ли — не знаю, вне ли тела — не знаю: Бог знает) восхищен был до третьего неба» (ст. 2). Все толкователи единодушно считают, что апостол Павел говорит здесь о себе, но из смирения или, если хотите, даже из приличия делает это в прикровенной форме. Тем не менее он намекает, что речь идет именно о нем, так что коринфяне, испытывая доверие к апостолу Павлу, при желании, безусловно, могли об этом догадаться. Восхищение апостола Павла к Богу было столь неописуемым, что он даже не знал, в теле он находился или вне тела. Видимо, это произошло с ним во время уединенной молитвы, и никто не мог сказать, как это было. Иначе свидетели заметили бы, что тело его либо осталось бездыханным, либо исчезло и оказалось в ином мире. Например, когда у Василиска Сибирского душа во время молитвы выходила из тела, то он видел свое тело со стороны лежащим и как бы мертвым. Подобное испытывали и некоторые другие подвижники. Но, видимо, возможно быть восхищенным на небо и вместе с телом, если апостол Павел говорит об этом, хотя нам это кажется совершенно невероятным. По своей немощи мы, как люди малодуховные, считаем сомнительным всё то, что не соответствует нашему скудному духовному опыту. А подвижники Христовы, в особенности столь преуспевшие, как святой апостол Павел, наоборот, пренебрегали опытом житейским, чувственным как сновидением, как чем-то мимолетным и пустым. «И знаю о таком человеке (только не знаю — в теле, или вне тела: Бог знает), что он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать» (ст. 3–4). Апостол Павел знал нечто такое, что человеку трудно воспринять, потому что это вообще невозможно пересказать человеческими словами. Ведь мы можем назвать лишь тот предмет, который дан нам в нашем земном опыте, а для наименования предметов, существующих только в духовном мире, нет и соответствующих слов. В таком случае можно лишь приводить какие-то сравнения, образы, но они не всегда точно передадут смысл, в особенности тем, кто ничего подобного не испытал. А иное и вовсе невыразимо. Но, может быть, «нельзя пересказать» по той причине, что мы в настоящем своем убогом состоянии еще больше, чем коринфяне, неспособны это воспринять. Пересказывать такие вещи людям недуховным нет смысла: либо превратно истолкуют, либо не поверят, либо просто не поймут. «Таким человеком могу хвалиться; собою же не похвалюсь, разве только немощами моими. Впрочем, если захочу хвалиться, не буду неразумен, потому что скажу истину; но я удерживаюсь, чтобы кто не подумал о мне более, нежели сколько во мне видит или слышит от меня» (ст. 5–6). Апостолу Павлу есть чем хвалиться, однако он не хвалится. Но не из желания представлять из себя что-то важное, как иногда это делаем мы: говорим загадками и многозначительно, а если бы нас расспросили поподробнее, то нам и сказать было бы нечего. Но апостол Павел говорит так для того, чтобы никто не подумал о нем более, чем он выглядит в глазах других людей. Как же он выглядел? Если говорить о внешности, то она у него была очень заурядная: он был мал ростом и плешив. Его еврейская внешность — вспомним, как он говорит о себе: «Еврей от Евреев» ( Флп. 3:5 ), — естественно, могла вызывать у людей другого происхождения некоторое презрение. Однако речь, наверное, идет не о внешнем облике, а о том, как он себя вел. Что же мы знаем о нем? Апостол Павел был человек чрезвычайно добродетельный, необыкновенно красноречивый, никого и никогда не боялся, готов был пойти на смерть, вытерпел много всевозможных бед. Днем он проповедовал, ночью трудился, чтобы никто не мог его упрекнуть, что он нахлебник и проповедует за чужой счет, чтобы не полагать, как он говорит, препятствия проповеди (ср. 1 Кор. 9:12 ). Но этого мало, он совершал и многие великие чудеса: повязки, пропитанные его потом, исцеляли людей (см. Деян. 19:12 ); когда его ужалила ядовитая змея, то он не потерпел никакого вреда (см. Деян. 28:5 ). С ним происходило и много другого чудесного, что или описано в Священном Писании, или опущено за множеством. Несмотря на все это, апостол Павел говорил: «Я не хочу, чтобы о мне думали больше, чем видно». Значит, в нем было нечто такое, что больше даже дара чудотворений, который кажется нам самым высоким и удивительным. Чудеса апостола Павла видели многие люди, в том числе и коринфяне. Далее он говорит, что его проповедь в Коринфе была не меньше проповеди других, даже высших, апостолов и что в отношении чудес коринфяне тоже не были ничем, так сказать, обижены (см. 2 Кор. 12:11–12 ). «И чтобы я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносился» (ст. 7). Ранее апостол только упомянул о своих немощах, а теперь говорит о них подробно. Обратившись к греческому тексту, мы увидим, что русский перевод «удручать меня» является слишком общим. Дословный перевод был бы «заушать меня», то есть «давать пощечины, бить по щекам». Диавол так искушал апостола, словно бил его по щекам, как делают и люди, когда хотят кого-то унизить. Эта скорбь была постоянным унижением для апостола Павла. В чем именно она состояла, мы можем только догадываться. Одни толкователи говорят, что это были скорби, связанные с гонениями от врагов Христовых, препятствовавших таким образом проповеди. А другие — и мне их мнение кажется более убедительным, хотя здесь допустимо разномыслие, потому что за обоими мнениями стоят святые отцы, — считают, что у апостола Павла была какая-то болезнь, может быть головы или глаз, столь мучительная, что он называет ее жалом в плоть. Само слово «жало» точнее было бы перевести с греческого как «колючка», «заноза» или «кол». Может быть, эти слова неблагозвучны и необычны для Священного Писания, но зато они яснее показывают нам, какие мучения испытывал апостол Павел. Представьте себе, кто-то сравнивает свою болезнь с колом в теле и признаётся: «Я испытываю такие мучения, как будто меня без конца бьют по щекам». Так унижает его эта болезнь. Обратите внимание: апостол Павел, который совершал великие чудеса, исцелял больных, изгонял бесов из бесноватых, говорит, что он страдает от диавола: «Дано мне жало в плоть, ангел сатаны». Значит, диавол искушает и святых людей, но только как искушает? Нас он искушает через злые помыслы, возбуждая в нас действие страстей. К святым приступить таким образом он не может, потому что они — совершенно бесстрастные, чистые люди. Может быть, они и замечают в себе какие-то тонкие движения страстей, для нас даже незаметные, например легкое неудовольствие или скорбь, но у них нет таких душевных искушений, как у нас, и потому Господь попускает, чтобы диавол искушал их скорбями, например телесными болезнями. Мы должны понимать, что могут быть болезни от диавола, причем такие, от которых не в силах избавиться даже святые мужи. Кроме того, нужно обратить внимание на несколько слов, которые мы обычно не замечаем, пробегая текст глазами, хотя в них заключается великий смысл, именно они особенно полезны для нас. Апостол Павел два раза повторяет слова «чтобы я не превозносился». Отсюда можно сделать вывод о том, что даже такой великий человек, как апостол Павел, великий проповедник истины, потрудившийся, по его словам, более других апостолов (см. 2 Кор. 11:23 ), совершавший чудеса, имевший, как он сам признаётся, чрезвычайные откровения, может превозноситься. И потому ради его безопасности, ради того, чтобы он не подвергся действию губительной страсти гордости, ему дано было жало, или кол, в плоть. Бог попустил, чтобы диавол бил его по щекам и унижал. Хотя апостол Павел трижды молился, как он говорит, «трижды молил я Господа о том, чтобы удалил его от меня» (ст. 8), но эта скорбь от него не отошла. Спаситель в Гефсиманском саду трижды молил Небесного Бога Отца «мимонести» от Него «чашу сию» ( Лк. 22:42 ), если это возможно, но смирился, сказав: «Не Моя воля, но Твоя да будет». Так и апостол Павел трижды молился и, видимо, после третьего моления получил то чрезвычайное откровение, о котором мы сейчас услышим. С одной стороны, Господь его слышит и является, чтобы утешить, но с другой — не избавляет его от скорби. «Но Господь сказал мне: довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (ст. 9). Апостол Павел так просто говорит о явлении Божием, об откровении, как мы передавали бы обычный разговор с другим человеком. В этих словах также содержится весьма полезный для нас урок: сила Божия совершается в немощи. Не там, где просто есть немощь, ведь мы немощны во всем и всюду, но там, где мы замечаем ее и от этого смиряемся. Когда мы не только умом осознаём свою немощь, но и в сердце наше глубоко проникает это смиренное ощущение, тогда мы даем место Господу и в нас начинает действовать Его сила. Находимся ли мы в телесных скорбях, подобно апостолу Павлу, терпим ли болезни, подвергаемся ли гонениям от людей, или у нас, немощных и страстных, душевные скорби от того, что диавол на нас нападает и смущает всякими греховными помыслами. Может быть, у нас есть еще какие-то соблазны, воспринимаемые истинным христианином, конечно же, как скорбь. Но если при этом мы смиряемся и сознаем свою глубочайшую немощь, то через нашу немощь начинает действовать сила Христова. Далее апостол Павел говорит (и на этом заканчивается сегодняшнее апостольское чтение): «И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова» (ст. 9). Итак, если мы не стыдимся признать себя немощными перед другими людьми, не величаемся, не хвалимся, не хотим, чтобы о нас, вопреки словам апостола Павла, подумали больше, чем есть на самом деле, то мы привлекаем в себя благодать и силу Божию. Апостол Павел знал об этом и потому предпочитал смиряться и хвалиться своими немощами, а мы, наоборот, хотим, чтобы о нас думали больше, чем видят, даже намекаем на то, что в нас существует нечто необыкновенное, какие-то добродетели, знания или благодать Божия. Но когда мы так превозносимся, хотя люди нас и хвалят, перед Богом мы бываем умалены, лишены благодати, пусты и похожи, по обличению Спасителя, на гробы «повапленные» (см. Мф. 23:27 ), то есть побеленные, снаружи выглядящие роскошно (обычно люди украшают могилы своих родственников дорогими камнями, мрамором или скульптурными изображениями), а внутри полные гниющих костей и праха человеческого. Так происходит и с нами: перед людьми мы стараемся показаться лучше, чем мы есть на самом деле, а внутри у нас всевозможная мерзость. Пример апостола Павла, этого великого человека, призванного к апостольскому служению уже после Вознесения Христа Спасителя и притом бывшего гонителем, врагом Церкви, фанатиком, как бы мы сейчас сказали (фанатизм его простирался до того, что он стремился предавать смерти первых христиан и одобрял их смерть), — это, с одной стороны, прекраснейший в Священном Писании пример для подражания, а с другой — живой укор для нас, потому что, глядя на него, оправдываться мы уже не можем. Ничто не мешает нам подражать апостолу Павлу, но, конечно, не в том, что он был восхищен до третьего неба и имел чрезвычайные откровения — это зависит не от нас, а от Бога, — но в искреннем смирении. Ибо если апостол Павел, имея такие великие откровения, считал, что скорби посылаются ему для смирения, чтобы он не превозносился, то тем более мы должны бояться за себя и смиряться, и даже скорби принимать с радостью, потому что Господь посылает их для того, чтобы мы смирились и стали сосудами благодати Божией, лишь бы только мы не поддались в них какому-нибудь греховному соблазну. Есть такие слова, принадлежащие одному из древних философов: «Познай самого себя». Платон приписывает их своему учителю, Сократу. В святоотеческой традиции существует интерпретация этого изречения: «Кто познал себя, тот познал Бога». Это означает, что познавший свою глубочайшую немощь приближается к Богу или, правильнее сказать, Бог приближается к нему, приникает к нему и открывается в его душе, делает его Своей обителью, храмом Божиим. Обратите внимание на то, что апостол Павел не только говорит о том, что нужно смиряться, но и сам как бы между прочим, нечаянно проявляет смирение: он признает себя человеком, могущим поддаться гордости даже из-за чрезвычайности откровений. «И чтобы я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносился». Смирение было для него чем-то совершенно естественным, потому что у истинно духовных людей смирение становится самой природой. Как может смиряться человек, который воскрешает мертвых? Как может смиряться человек, пот которого исцеляет других людей (см. Деян. 19:12 )? Как может смиряться человек, по молитвам которого спасаются во время кораблекрушения даже язычники? Как может смиряться человек, который ужалившую его ядовитую змею стряхнул в огонь, как безвредное насекомое, не потерпев от нее никакого вреда? Как может смиряться человек, которого почитали богом и которому хотели приносить жертвы, как божеству (см. Деян. 28:6 )? Однако же апостол Павел говорит: «Я должен остерегаться гордости. Для того мне дана эта ужасная скорбь, для того диавол наносит мне пощечины, чтобы я не превозносился. Значит, я могу поддаться этой страсти». Такими осторожными, бдительными и смиренными должны быть и мы. А мы, когда нас постигает какая-нибудь болезнь, спрашиваем, за что это и почему. Но апостол Павел не произносил таких слов, хотя именно он имел на это право. Потому будем подражать святым и Самому Господу прежде всего в смирении, будем искать не высот, а глубины смирения. Если мы найдем ее, то Бог откроется нам и сделает нас Своими возлюбленными чадами. Аминь. 22 октября 2006 года