«Лермонтов первый в русской литературе поднял религиозный вопрос о зле. “Боже мой, Боже мой! что это?” – с этим вопросом, который явился у Пушкина в минуту смерти, Лермонтов прожил всю жизнь, – писал о выдающемся русском писателе – наследнике Пушкина Д. С. Мережковский. «Но кто знает, – продолжал русский критик, –  не скажет ли Бог судьям Лермонтова, как друзьям Иова: «Горит гнев Мой за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб мой Иов» – раб мой Лермонтов.

Что можно сказать о жизни великого литератора? Другой небезызвестный поэт А. А. Блок в XX веке писал: «Почвы для исследования Лермонтова нет – биография нищенская. Остается „провидеть“ Лермонтова. Но еще лик его темен, отдаленен и жуток». Тем не менее, кое-что всё-таки о гении известно. Речь идет прежде всего о тех трагических эпизодах, которые ярким светом высветились в его судьбе.

Михаил Юрьевич Лермонтов родился 2 (14) октября 1814 года в Москве. Детские годы жизни были связаны с семейной драмой, сиротством и одиночеством, которые позднее, по общему определению критиков, стали лейтмотивом лермонтовской поэзии. Мать поэта Мария Михайловна Арсеньева – девушка из богатой и родовитой дворянской семьи влюбилась в бедного соседа, отставного капитана Юрия Петровича Лермонтова. Состоялся неравный брак. В браке родился единственный сын – маленький Миша, а через два с половиной года после его рождения мать умерла. На девятый день после похорон отец уехал в свое имение и практически не встречался с сыном. Воспитывала ребенка бабушка. Она как могла старалась скрасить годы одиночества, проводимые внуком, однако всё же с ранних лет будущий поэт почувствовал свое странничество и одиночество в этом мире. Состояние скрашивало чтение литературы, уже тогда излюбленным писателем Михаила Юрьевича стал Пушкин. Лермонтов не отличался крепким здоровьем, поэтому бабушка часто возила его на Кавказ, и этот край навсегда запечатлелся в памяти поэта, найдя отражение также и в его творчестве.

 После домашнего образования Лермонтов два года провел в Московском благородном пансионе, в 1830 году поступил на нравственно-политическое отделение Московского университета, переведясь впоследствии на словесное. Через два года, недовольный уровнем преподавания, он покинул Московский университет, но в Петербургском ему отказались зачесть два прослушанных курса, и недоучившийся студент осенью 1832 года сдает экзамены в Школу гвардейских подпрапорщиков. Уже тогда под маской юнкера скрывается никем не знаемый ещё великий поэт: идет работа над романом «Вадим» (1832–1834), написаны несколько поэм и такие стихотворения, как страшное «Предсказание» (1830), исповедальное «1831-го июня 11 дня», философская «Чаша жизни» (1831) и «Парус» (1832), одна из вершин лирики Лермонтова. «Имя его <Лермонтова> оставалось неизвестно большинству публики, когда в январе 1837 года мы все были внезапно поражены слухом о смерти Пушкина. Современники помнят, какое потрясение известие это произвело в Петербурге. Лермонтов не был лично знаком с Пушкиным, но мог и умел ценить его. Под свежим еще влиянием истинного горя и негодования, возбужденного в нем этим святотатственным убийством, он, в один присест, написал несколько строф, разнесшихся в два дня по всему городу. С тех пор всем, кому дорого русское слово, стало известно имя Лермонтова» – писал троюродный брат поэта А. П. Шан-Гирей. Стихи быстро распространились среди тамошней молодежи. Популярность была обусловлена еще одним моментом: в некоторых списках стихотворения был эпиграф, заимствованный из русского перевода трагедии французского драматурга Ж. Ротру «Венцеслав»: «Отмщенья, государь, отмщенья! / Паду к ногам твоим: / Будь справедлив и накажи убийцу, / Чтоб казнь его в позднейшие века / Твой правый суд потомству возвестила, / Чтоб видели злодеи в ней пример». Эти слова сыграли злую шутку с юнкером Лермонтовым: он был посажен под арест в здании Главного штаба. По легенде, на серой бумаге, в которую заворачивали хлеб, с помощью вина, печной сажи и спичек он написал несколько стихотворений, относящихся к числу лучших в его творчестве: «Когда волнуется желтеющая нива…», «Я, Матерь Божия, нынче с молитвою…», «Узник» («Отворите мне темницу…»).

Далее последовала ссылка, однако она оказалась недолгой из-за вечных хлопот его бабушки: в начале 1838 года Лермонтов снова оказался в Петербурге. Надо сказать, что юный многообещающий поэт подчас не отличался тактом, это, к примеру, послужило разрыву с В. Г. Белинским, это же послужило причиной его первой дуэли с Э. Барантом, из-за чего Лермонтов вновь оказался под следствием. В апреле 1840 года поэт снова отправляется на Кавказ, где участвует в нескольких кровопролитных боях. Во время очередной поездки на кавказский край Лермонтов остановился в Пятигорске. Здесь произошла ссора с его одноклассником по юнкерской школе Н. С. Мартыновым. Получив вызов, Лермонтов предупредил, что откажется стрелять в противника. Невзирая на это 15 июля 1841 года под Пятигорском дуэль состоялась. Во время дуэли поэт вел себя безупречно. Верный слову, он не стал стрелять и был наповал убит выстрелом Мартынова. Как отмечает со ссылкой на Розанова И. Н. Сухих: «Это была вторая в истории русской литературы вечно печальная дуэль. Но дуэль пушкинскую современники воспринимали как трагическую неизбежность, лермонтовскую – как трагическую нелепость. Вокруг нее возникло много легенд…»

Множество легенд породил и кажущийся демонизм поэта. Так, не случайно, например, М.М. Дунаев увидел в его стихотворениях «гордыню презрительного к миру одиночества». Между тем, не было ли богоборчество Лермонтова поистине «святым богоборчеством», как о том пишет Д. С. Мережковский? Если мы внутренне не согласны с критиком, то вынуждены признать хотя бы то, что поэт, не ропщущий в узах, но сочиняющий стихи Богородице, – не может именоваться кощунником. В действительности, «в минуту жизни трудную» Лермонтов обращался к Богу. Об этом его стихотворение «Молитва» (1839). История создания произведения такова. В 1839 году Лермонтов был частым гостем салона Карамзиных, там, если верить легенде, он познакомился с княгиней Марией Алексеевной Щербатовой. Как-то в время дружеской беседы поэт признался женщине о том, что в одиночестве его часто мучает хандра. В ответ на это Мария Алексеевна посоветовала юному литератору прибегать к молитве – наилучшему средству в борьбе с унынием. Всерьез отнесясь к совету сердечного друга, Лермонтов вскоре написал свою «Молитву». В стихотворении мы видим этот целебный характер молитвенных слов. Так, лермонтовский текст можно озаглавить первой строчкой 101 Псалма Давидова: «Молитва страждущего, когда он унывает и изливает пред Господом печаль свою» (Пс. 101:1).

В минуту жизни трудную

Теснится ль в сердце грусть,

Одну молитву чудную

Твержу я наизусть.

При этом речь идет, скорее всего, о немногословной молитве, ибо иначе «твердить» её наизусть было бы неловко. Кто-то из старцев оптинских даже предположил, что то была Иисусова молитва. Как истинный христианин поэт не говорил лишнего, подобно язычникам (Мф. 6:7), но от сердца возносил к Богу слова, растворенные солью смирения. В следующем четверостишии мы встречаемся с ещё одной стороной Лермонтова-христианина: ему было знакомо состояние благодати, слова молитвы для него – слова живые. Словно повинуясь совету апостола (Флп.4:6), поэт с постоянством взывает к Творцу и в этом находит наслаждение душе своей.

Есть сила благодатная

В созвучьи слов живых,

И дышит непонятная,

Святая прелесть в них.

Но и Господь не остается в долгу, по слову поэта, Он сбрасывает тяжелое бремя скорби с его души и прочь прогоняет сомненья.

С души как бремя скатится,

Сомненье далеко —

В такие минуты особенно хочется верить и плакать, ибо сердце постигает легкость безмятежности, святой непорочности. Именно поэтому в качестве заключительного аккорда поэт избирает слова: «И верится, и плачется, / И так легко, легко...», которые сами своей легкостью могут свидетельствовать об испытанном состоянии.

Автор текста: Юлия Ростовцева.