Толкование Псалтирь 44 глава 2 стих - Экзегет

Объяснение слов: «Излило сердце мое слово благое». — Отличие пророков от языческих прорица­телей. — Какое разумеется дело, о котором Псалмопевец говорит: Царю? Новое указание на то, что он говорит под благодатным озарением. 1. Желал бы я, чтобы теперь находились здесь все иудеи и язычники; при них, взяв у иудеев книгу псалмов, я и про­читал бы этот псалом. Вы знаете, что и в судилищах и везде свидетельство о делах тогда особенно бывает свободно от подозрения, когда оно представляется со стороны врагов. Поэтому, дабы то же самое было и теперь, мы представляем сви­детельство из ветхого завета, чтобы устыдились и иудеи и языч­ники, — иудеи, которые читают и не разумеют, и язычники, которые видят, что эти книги доставляются нам врагами. Тогда они уже не станут говорить, что они сочинены нами, когда не мы, но сами распявшие Христа доставляют нам эти книги, возвещающие о Его силе. Но будут ли они здесь, или не будут, мы сделаем свое и приступим к изъяснению. Этот псалом написан о Христе; потому имеет и надпись: о возлюб­ленным и: о изменяемых. Христос совершил в нас вели­кую перемену, и во всех делах переворот и изменение. Ука­зывая на эту перемену, и Павел говорил: «кто во Христе, тот новая тварь» (2 Кор. 5:17). Потому и в начале пророк сказал: «(отрыгнуло ¹) излило сердце мое». Так как изрекаемое им не было чем-нибудь человеческим, но он начинал возвещать небесное и духовное, не от собственного изобретения, а от божественного действия, то он и выражает это словом: «излило». Мы отры­гаем не тогда, когда хотим, а слова произносим, когда хо­тим, и произносим их и удерживаем; при отрыгании же — не так. Поэтому, желая показать, что изрекаемое им происхо­дит не от человеческого усилия, но от божественного вдохно­вения, которое возбуждало его, он и назвал пророчество отрыгновением. Как отрыжка зависит от качества кушаний, так и в духовном учении: что вкусил пророк, то и отрыгнул. Так и в другом месте другой пророк представляет тоже действие чувственным образом, съедая книжный свиток, и съедая с удовольствием: «было, говорит он, в устах моих сладко, как мед» (Иез. 3:3). Так как они принимали духов­ную благодать, то и изрыгали соответственное ей. А что здесь говорится не о чувственной отрыжке и не о кушаньях, послу­шай, что изрыгается и кто отрыгает. Это — не желудок, при­нимающий кушанье, а сердце: «(отрыгну) излило, говорит, сердце мое». Что отрыгает? Не пищу, не питие, но сродное такой трапезе: «слово благое», слово о Единородном, потому что Он преимущественно благ. «Не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него» (Ин. 3:17). Все в Нем кротко, все далеко от наказа­ния. Пророк отрыгает это потому, что очистил свое сердце. Как желудок, когда бывает наполнен нечистыми соками, отрыгает сродное им, а когда находится в здоровом состоя­нии, то производит соответственную и отрыжку, так и сердце пророка, будучи очищено от грехов и приняв благодать Духа, отрыгает «слово благое». Отсюда мы познаем и нечто другое, именно то, что пророки не были подобны (языческим) прорицателям. У тех, когда бес овладевал их душою, то ослеплял ум и помрачал мысли, и они произносили все так, что их ум нисколько не понимал произносимого, точно какая-нибудь без­душная флейта издавала звуки. Это подтвердил и один из философов в следующих словах: «прорицатели и гадатели, хотя говорят много, но нисколько не понимают того, что гово­рят» (Платон в Апологии Сократа и в разговоре: Менон). Но Дух Святый действует не так, а напротив, Он оставляет сердцу разумение изрекаемого. В самом деле, если бы пророк не разумел, то как он сказал бы: «слово благое»? Бес, как враг и неприятель, действует на природу челове­ческую враждебно; а Дух Святой, как благопопечительный и благодетельный, приемлющим Его оставляет сознание и откры­вает уму их смысл своих вещаний. «Изрекаю о делах моих Царю». Другой переводчик (Акила и Симмах) говорит: «творения (poi°mata) мои». О каких делах говорит он? О пророчестве. Как дело кузнеца — сделать кирку, дело строителя — построить дом, дело корабельщика — соорудить корабль, так и дело пророка — соста­вить пророчество. А что и это есть также дело, послушай Хри­ста, Который говорит об апостолах: «трудящийся достоин награды за труды свои» (Лк. 10:7). И Павел говорит: «особенно тем, которые трудятся в слове и учении» (1 Тим. 5:17). Если бы оно не было делом, то как оно заключало бы в себе труд? И что может быть досто­почтеннее этого дела, — что полезнее? Оно выше всех искусств. Какое же именно дело, о котором он «изрекает Царю»? Это самое песнопение, это самое пророчество. Он не сказал, ка­кому именно царю, выражая, что это — Богу всех. Как мы, когда говорим о царе персидском, то называем его не просто царем, но прибавляем персидский, также и о царе армянском, а когда говорим о нашем царе, то не имеем нужды в при­бавлении, но довольствуемся одним названием «Царя», — так и про­рок, говоря об истинном Царе, довольствуется одним на­званием: «Царь». Как, говоря о Вседержителе, мы не имеем нужды в каком-нибудь прибавлении, потому что нет другого Вседержителя, так и говоря об этом Царе, мы не имеем нужды в каком-нибудь другом прибавлении, потому что нет другого Царя-Бога. Притом и говорящий сам был царь. От­сюда очевидно, что он говорил не о человеке, но о Боге всех. Поэтому он не сказал: βασιλεί, но: τω βασιλεί, прибавле­нием члена означая господство (божественное). 2. Далее, опять желая показать, что изрекаемое не было произведением человеческого ума, размышления и сочинения, но божественной благодати, а он сам послужил одним только языком, пророк говорит: «Язык мой — трость книжника скорописца». Трость пишет то, что велит рука, которая держит ее. Другой переводчик (Симмах) говорит: «язык мой как грифель писца быстрого». Для чего сказано: «скорописца»? Для того, чтобы и этим указать на благодать. Кто говорит от самого себя, тот останавливается и медлит, обдумывая, сочи­няя, затрудняясь и незнанием, и неуверенностью, и мнитель­ностью, и во многом встречает остановку быстрота его речи; а когда Дух движет умом, тогда ничто не препятствует, но как водяной поток, изливаясь, течет с великой стремитель­ностью, так и благодать Духа несется с великой скоростью, производя все легко, все удобно. Потом, объясняя тоже самое и показывая, что в изрекаемом нет ничего человеческого, он продолжает: «прекраснейший из сынов человеческих! Излилась благодать из уст Твоих, посему благословил Тебя Бог во век» (Пс. 44:3). _____