Толкование Евангелие от Матфея 18 глава 0 стих - Экзегет

«Кто больше въ Царстве небесномъ?» – Дитя, отвечает Небесный Царь. Почему? Потому что дитя еще не испорчено грехолюбием, имеет неограниченное доверие к родителям, имеет чистое сердце, целостно по существу, по ощущению, по любви, по желаниям, потому что не имеет гордости, этой матери всех грехов и пороков, потому что на всем его существе еще чувствуется дыхание Бога Логоса, просвещающего каждое человеческое существо, которое Он посылает в этот мир (ср. Ин. 1:9). Если человек не вернет себя в это логосное состояние; если не извергнет из себя сластолюбие и грехолюбие; если с небесного образа своей души не смоет муть и наслоение страстей и пороков, то не войдет в Царство небесное. Каждый грех отдаляет человека от неба, от Царства небесного; а нераскаянный порок далеко отбрасывает его от него. Между тем, каждая евангельская добродетель приближает человека к небу, к Царству небесному, ибо она его онебесяет, пока все добродетели не онебесят его полностью и не сделают достойным Царства небесного. Впереди всех добродетелей идет смирение, смирение перед Богочеловеком Христом; оно как журавль-вожак, прямо ведет и предводительствует в небо стаю всех добродетелей, добродетелей, которые носят душу человеческую. Поэтому необходимо верою смирять пред Господом свои мысли, свои чувства, свои желания, ибо только так может человек себя поднять до неба и достичь Царства небесного. Без этого нет для нас ни бессмертия, ни вечности. Евангельское смирение делает человека до неба высоким, до неба великим. Кто больше въ Царстве небесномъ? – Человек смиренной веры и жизни. Так безгрешный Господь решает проблему величия человека, величия бессмертного, вечного, богочеловеческого. Это величие и есть единственно вечное, ибо единственно Богочеловечное. Господь Христос потому и стал Богочеловеком, чтобы как Бог дать человку это величие и эту вечность, и с ней и в ней все благовестия неба, все радости неба, все блаженства неба, все истины неба. Святые Отцы под дитятей подразумевают людей смиренных, людей смиренномудрых: они большие в царстве небесном. Ибо? – Идут путем Христова смирения. А в роде человеческом нет смирения большего и более животворного, чем смирение Христово: Он, истинный Бог, становится опозоренным человеком, человеком греха и смерти, чтобы человека освободить от греха и смерти и даровать ему бессметртие и жизнь вечную. Беря пример с Богочеловека Христа, люди евангельской веры идут путем доброволного добродетельного смиренномудрия, путем богочеловеческого смирения: они подвижничеством пробретают то, что дети имеют по своему естественному незлобию.

Приравнивая Себя к ребенку, Господь Христос открывает, кто больший в Царстве небесном. Кто? Он – Богочеловек. Он – Царь Небесного царства и всех его чудесных благ и неописуемых блаженств. Став человеком и на Себе, Богочеловеке, основав Церковь, Господь Христос все это принес роду человеческому, и так открыл кратчайший путь от земли до неба, до Царства небесного. Святой Златоуст благовествует: Что касается до дитяти, о котором идет речь, то можно сказать, что это было дитя в полном смысле, дитя, чуждое и гордости, и тщеславия, и зависти, и сварливости, и всех подобных страстей, – дитя, украшенное многими добродетелями, как то: простосердечием, смирением, спокойствием. Это дитя, которое ни одною из этих добродетелей не гордится. А обладать добродетелями и не надмеваться – свойство высокой мудрости. Много Христа в ребенке, в каждом ребенке: в христообразности его богозданной души. В каждом ребенке – весь Христос, весь маленький, сладкий Иисус. Кто умеет смотреть на ребенка, должен это найти в нем. Любой ребенок– это целое небо на земле, Царство небесное на земле. Христообразностью душеньки своей каждый ребенок – маленький Христос на земле; столько в нем Бога, неба, бессмертия, вечности. И еще каждый ребенок – это маленькое Евангелие; и в каждом – много свежей небесной Истины, и Правды, и Любви, и Благости, и Вечности. В каждом ребенке присутствует так много небесного, божественного, вечного, что Богочеловек с радостью приравнивает Себя к ребенку, объявляя: Кто приметъ одно такое дитя во имя Мое, тотъ Меня принимаетъ (Мф. 18:5). А это значит: кто принимает одного из тех, кто верой в Меня обелеклись в Меня, внесли Меня в свое сердце (Еф. 3:17); тех, кто обратились Мной, Моим Евангелием и стали как дети (Мф. 18:3). Нет сомнения, каждый последователь Христов есть дитя Божие, чадо Божие (ср. Ин. 1:12–13; 1 Ин. 3:9–10).

Богочеловек Христос – все для человеческого существа во всех мирах: и Бог, и рай, и жизнь, и бессметрие, и вечность, и Истина, и Правда, и Благость, и Мудрость, и Радость. Все, что человеку необходимо для жизни вечной на земле и на небе, он имеет в Богочеловеке – Господе Христе. Господа же Христа человек приобретает верой в Него. Нет сомнения, подвигом евангельской веры человек переносит Христа в себя и себя во Христа, постепенно воплощает Христа в себе, облекается во Христа (ср. Гал. 2:26–27; Рим. 13:14). Следовательно, отнять у человека Богочеловека это ничто иное как отнять у него все во всех мирах. Поэтому все, что уменьшает эту веру, стесняет ее, препятствует ей, есть самоубийственный соблазн. Под малыми Господь Христос подразумевает тех, которые простодушно и простосердечно веруют в Него. Такой верой человек осуществляет главную цель своего существа: спасение, охристовление, отроичение, обожение. Отвратить человека от такой веры, соблазнить его маловерием, или кривоверием, или неверием и есть самый страшный грех, сугубый грех: одновременно и убийство и самоубийство, ибо соблазнитель убивает душу в человеке, которого соблазняет, и свою душу, которая соблазняет. Сразу – две могилы, две мертвые души. А душа? – Каждая душа стоит больше, чем все миры вместе взятые, чем все вселенные в совокупности. Каждый соблазн, которым человек соблазняет верующего во Христа, это мельничный жернов, который потопляет душу соблазнителя во глубине ада. Все эти истины человеколюбивый Спаситель собирает в эту небоземную мудрость: Кто соблазнитъ одного изъ малыхъ сихъ, верующихъ въ Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жерновъ на шею и потопили его во глубине морской.

Поскольку соблазны наводняют наш земной мир, надо быть осторожным и остерегаться, чтобы они не вошли в нашу душу. Соблазны как заразная болезнь; человек может не заразиться ею, если будет беречься и употреблять профилактические средства. Гордость – это соблазн. Чтобы она не обладала нами, надо нам вооружаться смирением и самоукорением. Блуд – это соблазн. Чтобы нас не захватил этот соблазн, надо вооружаться молитвой и постом. Всякий грех есть соблазн. Чтобы мы могли победить разнообразные грехи, надо нам облачиться в евангельское «всеоружъе Божие» – в святые добродетели евангельские (Еф. 6:10–18). Ибо нет греха, и в грехе смерти, и в смерти диавола, которых мы не могли бы победить этим всеоружием. В конце всех концов, грех всегда дело свободной воли человека, приходит ли он извне или изнутри существа человеческого. Тонкость зла соответствует тонкости человеческого духа, мысли, чувства. Демоны излучают зло как свои мысли, как свою философию всемира. Они лучатся злом; и переливы их зла бывают в наших человеческих мирах; человек может их усвоить или отвергнуть, это зависит от его нравственной пробужденности, бдительности, трезвенности. Грех, зло, соблазны могут так полюбиться сердцу, так овладеть человеком, стать ему дорогими и милыми как рука, или нога, или глаз. Одним словом: они становятся просто составной частью человеческого существа. Разумеется, это происходит постепенно: грех сначала зачинается в душе, как сласть; и сласть растет, созревает; и когда созреет, она рождает грех; грех же содеянный рождает смерть (Иак. 1:14–15). Человек может легко отразить грех в зачаточной стадии его, или в течение роста, созревания его.

Но если грех глубоко укоренится в душе, войдет в самое око души, тогда стоит его вырвать из души решительным и всесторонним покаянием: вырвать глаз свой и бросить отъ себя, ибо: лучше тебе съ однимъ глазомъ войти въ жизнь, нежели съ двумя глазами быть ввержену въ геенну огненную. Один друг тебе мил как рука, другой как нога, третий как глаз. Но, если начнет кто бы то ни было из них соблазнять тебя, наводить на зло, отвращать от Христа: если это рука или нога твоя, – отсеки ихъ и брось отъ себя: лучше тебе войти въ жизнь безъ руки или безъ ноги, нежели съ двумя руками и съ двумя ногами быть ввержену въ огонь вечный… Любой грех превращается в гангрену, от которой душа все больше и больше истлевает. Если не воспрепятствовать этому отсечением сгнившей части души, тогда вся душа сгниет во грехах, и будет ввержена въ огонь вечный, въ геенну огненную. Все это требует бдительного наблюдения над собой, над душой своей: что происходит в ней, какие грехи скрываются в ней и какие формы зла рождают детенышей. Евангельский урок всемогущества: за душой следует наблюдать упражнением в святых добродетелях, во главе с молитвой. Это добродетельствование, это наблюдение, это сторожение души Святые Отцы называют трезвением души: душа трезвится от пьянства зла и греха. Опоенная, пьяная гордостью душа лечится смирением. Пьяная от гнева, душа лечится кротостью. Опоенная ненавистью, душа лечится христообразной любовью. Опоенная сладострастием, или какой бы то ни было страстью, душа лечится молитвой и постом.

Каждый человек имеет своего небесного двойника: ангела хранителя. Он ему как бы близнец. Все, что человек делает, думает, чувствует на земле, его ангел сразу же знает на небе, и молится за своего подопечного. Если презираешь какого-либо человека, смотри, ты презираешь его ангела, который его любит даже в грехах его, любит и молится Богу за него. Если презираешь какого-либо человека, ты презираешь его ангела. Благой Господь, снисшедши на землю и став человеком, объединил небо с землей и устроил одну семью из ангелов и людей.

И мы, презирая человека, какого бы то ни было человека, презираем в нем Господа Христа, который в Своем безмерном человеколюбии приравнял Себя к людям, чтобы их, погибших в ядовитом море зла и демонизма, взыскать и спасти от их триединого страшного врага: греха, смерти и диавола. На самом деле, с тех пор как Бог стал человеком, и как Богочеловек совершил Богочеловеческое домостроительство спасения мира, нет маленького человека, нет незначительного человека. Каждый человек есть божественное величество. И Господь ради каждого человека стал человеком, чтобы каждого человека спасти от греха, от смерти, от диавола, и даровать ему обожение, охристовление, отроичение, и в них всеблаженную жизнь вечную, жизнь богочеловечную. Никто из людей не пал настолько и не погиб так, чтобы он не мог спастись. Но очевидный факт: люди потерялись в жутком пралесе грехов и в обрывистом безумии смерти. Найти и спасти их не может никто из людей. Это может совершить только Бог, только Богочеловек. Отсюда и благовестие Богочеловека: Сынъ Человеческiй пришелъ взыскать и спасти погибшее; погибшее: в грехе, в смерти, в аду. А что такое погибшее? – Человек, каждый человек. Ибо кто же из людей не погиб в грехах, в грешных желаниях? Будь то хоть бы один грех, все же и в нем погибнет, задохнется крошечное человеческое сознание и чувство; а в них и с ними и все человеческое существо. Смотри, кто там не погублен в бесконечном пралесе смерти; кто из людей? Каждый из людей настолько потерян в нем, что каждому нужен Спаситель от смерти – Богочеловек. Поэтому никто из людей не может сказать Господу Иисусу: Ты мне не нужен; сам могу спастись от смерти и греха. Если же скажет, то он сумасшедший человек, но не знает, что он сумасшедший. В этом весь ужас его гибели, весь ад его личности.

Заблудившаяся овца – это род человеческий: заблудившаяся из бессмертия в пустыню смерти, из безгрешности в бездну греховности, из Истины в пропасть лжи. Заблудилась, и путь назад потеряла. В этом и заключается ее самоубийственная заблужденность. Человек, ты стал смертным. Разве ты не чувствуешь себя заблудившимся в мире смерти и греха? Ты грехолюбив, сластолюбив, – разве это не значит, что ты заблудился, потерял свое райское состояние, свою божественность, свое бессмертие? Ты христианин, но тобой овладела известная сласть, определенная страсть, – разве ты не стал заблудшей овцой? А человеколюбивый Господь Христос именно тебя и ищет. Ты блуждаешь по тине сластолюбия, барахтаешься в фантастических мечтаниях, блуждаешь по пустыням безумных желаний, а и не замечаешь, что за тобой невидимо спешит и ищет тебя Он – Единый Человеколюбец: идет по твоим пустыням, скитается по твоим ущелям, ищет тебя по твоим мирам, чтобы тебя найти. И когда найдет тебя, заблудшего в грехе и смерти, Он радуется больше чем ты, и дает тебе все, что ты потерял, несравнимо больше того. Только с верой прильни к Нему, и покаянием, любовью, постом, молитвой и остальными святыми добродетелями держись Его. Нет греха, которого бы Он тебе не простил, и смерти, из которой тебя не воскресил бы, и нет непреходящего добра, кторого Он не даровал бы тебе.

Так, нет воли Отца вашего Небесного, чтобы погиб один из малых сих. Когда человек пропадает и гибнет во грехе, он всегда пропадает и гибнет по своей свободной воле. Ибо никто не может его принудить ко греху: ни бесы, ни люди. Такова его богообразная свобода. Они могут ему только предлагать грех, но не принуждать ко греху. А меньше всех может, и хочет его принуждать ко греху – Бог. Ибо нетъ воли Отца вашего Небеснаго, чтобы погибъ одинъ изъ малыхъ сихъ (стих 14). Чтобы погиб человек, какой бы то ни было человек. Этой гибели желает человеку один только диавол. А воля Отца Небесного: «чтобы все люди спаслись и достигли познанiя истины» (1 Тим. 2:4). Эту волю Он выразил и провел, посылая Сына Своего Единородного, чтобы спасти род человеческий. Ибо Он в Нем и через Него открыл всю «тайну Своей воли» (Еф. 1:9) в отношении человеческого рода. Только от Богочеловека Христа род человеческий знает, чего Бог хочет сотворить с этим миром. До тех пор он частично это знал и предчувствовал. С того момента он знает, что воля Отца небесного: Богочеловеком обеспечить роду человеческому бессмертие и жизнь вечную с помощью Церкви как Богочеловеческого тела.

Когда человек грешит против брата = человека? – Когда он оскорбляет, когда недооценивает, когда уничижает божественное величие человека; когда действует против Божиего в человеке, богообразного, христообразного, духообразного; когда нарушает заповеди Божии о братолюбии и человеколюбии; когда действует против бессмертия, вечности, веры и остальных евангельских добродетелей в брате. Как творения Божии, все люди между собой братья: каждый человек – брат каждому человеку. С точки зрения происхождения все люди одинаковы, братски одинаковы. В самом возвышенном смысле человек человеку брат, если они христиане. В исключительно божественном, в исключительно богочеловеческом смысле человек человеку бессмертный брат, вечный брат, если оба они христиане. Тогда у них одинаковое восприятие мира, Бога и человека. Одинаковы их мерила, одинаковы высшие ценности: Истина, Правда, Мудрость, Бог, Жизнь, Вечность, Богочеловечность. Одинаковы для них евангельские добродетели. Грех – это что-то, что надо обличить, изобличить, хотя бы он приходит от брата. Грех – это величайший враг человека, потому что он в род человеческий ввел двух самых страшных злодеев: смерть и диавола, и в них и с ними ад. Обличи брата, ибо он временно предался греху; себя бессмертного и богообразного подчинил греху. Евангельская истина: ни в одном грехе не бывает весь человек; богообразным ядром своим он всегда вне греха: «Иди и впредь не греши» (Ин. 8:11). Надо отделять грех от грешника: ненавидеть грех, любить грешника. Опасность, которая грозит грешнику от греха, ужасна, ибо за грехом идет смерть, а за смертью ад. Если послушает тебя обличенный брат, приобрел ты брата твоего: ибо он отверг грех, который убивает братство, и отклонил то, что превращает брата в небрата, в обыкновенного человека, в чужого. Греша в отношении к тебе, брат лишает себя братского, т.е. божественного отношения к брату, ибо грех – это всегда орудие и средство, которым диавол живет и общается с другими существами. А человек, если употребит грех как средство общения с людьми, убивает братские чувства, чувства богообразные и богоустремленные. Всеистинное благовестие гласит: «Братия, если кто из вас уклонится от истины, и обратитъ его кто, пусть тот знает, что обративший грешника от ложнаго пути его спасет душу свою от смерти и покроет множество грехов» (Иак. 5:19–20). Святой Златоуст благовествует: Спаситель повелевает обличать грешника, но наедине, чтобы обличение в присутствии многих свидетелей не показалось слишком тяжким и обличаемый, вместо того, чтобы исправиться, не сделался еще наглее. Поэтому и наставление: обличи его между тобою и им одним. Слова же: если послушает значат: если осудит самого себя, если сознается в своем грехе. Спаситель сказал: приобрел ты брата своего, а не: ты достаточно отомстил ему, показывая тем, что грубость наносит вред и тому, и другому. Господь не сказал: он получил пользу только для себя, но: и ты со своей стороны приобрел его. А этим показал, что и тот, и другой прежде того много теряли, один терял брата, а другой – собственное спасение. Обрати внимание: этим примером Господь посылает оскорбленного к оскорбившему, а не наоборот. Так как оскорбивший, от стыда, не охотно бы пошел просить прощения, Господь посылает к нему оскорбленного с тем именно намерением, чтобы исправить происшедшее между ними недоразумение, и не говорит: обвини его, предай его суду, накажи его, но только – обличи его. Слово же обличи значит здесь: напомни ему о грехе и скажи, что ты от него претерпел. Исполнишь это как должно, сделаешь два дела: выполнишь свою обязанность и склонишь оскорбителя к примирению *.

Грех помрачает разум в человеке, и человек не понимает правильно своего отношения ни к Богу, ни к людям. Слова: если же не послушает, означают: грех ослепил ему очи сердца и уши души, и он не видит и не слышит в тебе брата; и обращенный к небу, не слушает Бога и Божия. Своей ядовитой тьмой грех как бы вытеснил из его души совесть, и истину, и веру, и правду, и Бога. Да, каждый грех это и делает в известной степени. Если же человек упорствует в грехе, то он это делает и в большей мере. Нужны свидетели? Да, ибо грех грешен перед всеми людьми. И еще: дерзок, и безобразен, и дик. Свидетели = советчики. Свидетели, чего? Греха и упрямого пребывания во грехе, при грехе, который разрушает братолюбие, ибо и в свидетелях не видит братии. От греха дичает душа в человеке, выветривается чувство братства, и он даже в братии видит не братьев, а врагов. Святой Златоуст богомудрствует: Чем бесстыднее и дерзновеннее будет согрешивший брат, тем более нам должно прибегать к врачевству, а не к гневу и негодованию. И врач, видя, что болезнь не прекращается, не оставляет больного и не гневается на него, но тем большее прилагает попечение. То же самое и здесь повелевает делать Спаситель. Ты был слаб, когда был один; будь сильнее при помощи других. Двое могут обличить согрешившего. Видишь ли, как Спаситель ищет пользы не оскорбленного только, но и оскорбившего? Обижен в самом деле тот, кто объят страстью; он и болен, и слаб, и немощен *.

«Если же не послушает их, то скажи Церкви; если же и Церкви не послушаетъ, то да будет он тебе, как язычник и мытарь» (стих 17). Поистине Церкви принадлежит такой высочайший, такой окончательный, такой верховный суд. Потому что Церковь – это тело Богочеловека Христа; и Господь Христос – глава телу Церкви, и с ней и в ней весь чудесный Господь Христос во всем роскошестве Своей Богочеловеческой Личности; а в Нем и ради Него и весь Дух Святой. А через Них вся Вечная Божественная Истина, и поэтому Церковь – «столп и утвержденiе Истины» (1 Тим. 3:15; Еф. 4:21). Из-за Безгрешного, пребывающего в ней, и она безгрешна, и судит безгрешно. Святым Евангелием Богочеловеческим не допущено, чтобы человек сам изрекал верховный суд о грехе брата против него, или чтобы совершал месть; все это принадлежит Богу и Церкви. Последний суд принадлежит Богу, не человеку. Тут всегда действительно евангельское благовестие и заповедь: «Не судите, да не судими будете» (Мф. 7:1). Ибо только Бог знает все, что предшествовало греху, вызвало грех, и несчастного брата подчинило греху. Церковь судит через Святых Апостолов и Святых Отцов, и через их святых святотаинственных наследников: епископов и священников. Если брат и Церкви не послушает, тогда он – язычник, он не знает, чего Бог хочет от него; он отрекся Бога истинного, воплощенного в Церкви и на самом деле не знает Бога; а не зная Бога, он не знает ни человека, ни своих евангельских обязанностей по отношению к человеку. В этой заповеди мытарь это символ самой большой, и самой упорной, и самой безоглядной греховности и грехолюбия. – А какова обязанность христианина в отношении к язычникам и мытарям? Усердно молиться Богу об их обращении, покаянии, духовном и душевном выздоровлении. Ибо язычество и мытарничество – самое пагубное заболевание души, заболевание совести. Иногда смертельное.

Чтобы не спросили, кто представляет Церковь и к кому надо обратиться как к Церкви, Спаситель открывает и говорит: это святые Апостолы и их святые наследники, ибо говорит святым Апостолам: Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будетъ связано на небе; и что разрешите на земле, то будетъ разрешено на небе (стих 18). Этим Господь как бы предоставляет Страшный суд святым Апостолам. И на самом деле предоставляет (Мф. 28:19; Мф. 19:28). Это Он сделал потому, что Он в них: «во все дни до скончанiя века» (Мф. 28:20). Эта власть? Она дана им навеки: «власть над нечистыми духами, чтобы изгонять их, и врачевать всякую болезнь и всякую немощь» (Мф. 10:1). Обещано – исполнено: Спаситель дает Своим ученикам власть, какой мир не видел, власть над грехами, а этим и над смертью и Сатаной: «Кому простите грехи, тому простятся; на комъ оставите, на томъ оставятся» (Ин. 20:23). Через охристовленных Духоносцев Господь благий непрестанно исполняет это чудесное и всерадостное обещание во всех мирах; и это через Свою Апостолькую Церковь, которая обнимает и охватывает все видимые и невидимые миры, и все человеческие существа в них. В Церкви, которая есть воплощенный Богочеловек, все высшие ценности уравнены: та же Истина, та же Правда, та же Любовь, все то же, ибо Бог Господь Тот же. Церковью, как телом Христовым, небо опущено на землю, и земля поднята на небо; Ангелы смешаны с людьми, и время повенчано с вечностью. Так явлено, что небо и земля, поднебесье и наднебесье, – один Божий мир. В нем господствуют те же самые Божественные законы и те же самые Божественные ценности.

Всемогущество людей, в чем оно состоит? В Церкви, в апостольской молитве, которая ведет свое происхождение от Святой Пятидесятницы, от Духа Святого. Всемогуща только Духоносная апостольская молитва. А она вся в Церкви. И Апостолы Духом Святым имеют свое апостольство в Церкви. Поэтому только церковная молитва всемогуща. Когда двое согласятся Духом Святым в Церкви, тогда они получают все, что требуют, от Отца Небесного. Что это так, и что это действительно относится к святым Апостолам и их наследникам, видно из самых слов Спасителя, обращенных к Апостолам: если двое из вас согласятся… «Двое из вас», не любые двое. По святым Отцам: «двое из вас» значит: двое из вас добродетельных, ведущих ангельскую жизнь; живущих по-апостольски; имеющих апостольскую веру; являющихся апостольскими наследниками, – таковых молитва будет услышана человеколюбивым Господом. А такая молитва всегда соборная, всегда апостольская, всегда святая, всегда льется из всего существа Церкви, из всего Богочеловеческого тела Церкви, из всего Господа Христа.

Господь Христос весь в Церкви, как глава в Своем теле. Все, что есть в Церкви, и все, что составляет Церковь собрано во имя Святой Троицы, а в частности: во имя Господа Христа. И – в первую очередь. Ибо Он приводит к Богу Отцу по всеистинному свидетельству Самой Истины: «никто не приходитъ къ Отцу, какъ только черезъ Меня» (Ин. 14:6). И еще: где двое или трое собраны во имя Мое, тамъ Я посреди нихъ (Мф. 18:20). В Церкви Господь Христос с каждым верующим, в частности с каждыми двумя или тремя, собирающимися во имя Его. Он в каждом члене Церкви. Действительно, с каждыми двумя или тремя в Церкви, среди них, всегда вся Церковь: все Апостолы, все Мученики, все Исповедники, все Преподобные, все Бессребренники, вообще: все Святые, ибо только «со всеми святыми» (Еф. 3:18), и через всех Святых, человек и есть член Церкви. Истина над истинами: в Церкви мы все – «одно тело», все – «один хлеб», все – «одна душа», все – «одно сердце», все – «один ум», все – «одна совесть», все – «одна вера», все – «одна Истина», «все – одно в Христе Иисусе», «все – сыны Божии верой Христа Иисуса», все – один народ, народ Божий, все – одна Церковь и на небе и на земле, и для Ангелов и для людей (Гал. 3:26–28; Рим. 12:4; 1 Кор. 12:12–28 Еф. 4:4; 1 Кор. 2:16; Еф. 3:3–19; Кол. 1:12–29).

Всеобъемлющее лекарство против греха? – Покаяние. Нет греха, которого нельзя было бы истребить покаянием. А это значит: нет духовной смерти, из которой нельзя было бы покаянием воскреснуть, ожить. Нет сомнения, каждый грех – это малая духовная смерть. Покаяние лечит от всякого греха; даже от самого большого. Но есть ли противоречие между этими словами Спасителя и теми предшествующими в стихах 15–17, где Спаситель требует, чтобы грешник призывался дважды, трижды, а потом пусть будет «какъ язычникъ и мытарь»? Нет. Ибо здесь идет речь о том, кто грешит и кается, непрерывно грешит по какой-то своей слабости и непрерывно кается. Тут следует прощать не до семи раз, но до семидежды семидесяти разъ. Это же значит: бессчетно. Почему? Потому что речь идет о какой-то печальной немощи в душе данного грешника, или каком-то отягощении, кто знает каком и откуда. Это благовестие Спасителя становится более ясным, когда связывается с следующей Его благой вестью: «Если согрешитъ противъ тебя братъ твой, выговори ему, и если покается, прости ему; и если семь разъ въ день согрешитъ противъ тебя и семь разъ обратится, и скажетъ: каюсь, – прости ему» (Лк. 17:3–4). Объяснение и оправдание этого своего благовестия и заповеди Спаситель излагает в своей притче о немилосердом слуге. Человек – небоземное существо: небесной стороной своего богообразного существа живет на небе, а земной на земле. Поэтому он всегда ответствен перед Богом – Творцом и Господином неба и земли.

Ст. 23-35 И как всемудрый и всеправедный Спаситель Он и определяет судьбу каждому человеку в его временно-вечном существовании. Богочеловеческое благовестие и действительность – кающемуся прощается даже и величайший долг перед Богом: бесчисленные и бесконечные грехи, а некающегося, упорно остающегося при своих грехах, судит Сам Бог, и осуждает его на вечные муки. Немилосердый слуга, упорный в грехолюбивой суровости и диком немилосердии, безумствует, хотя и пережил огромную божественную милость: Государь = Бог простил ему несравнимо большие грехи. Милость Божия его не смягчила и не привела к братолюбию, не преобразила его душу; а непреображенная, она остается в своих грехах, в своей смерти, в своем аду. Отношение Господа = государя к немилостивому слуге полностью евангельское: Он изливает всю милость свою на слугу, чтобы он ее разлил по всему своему существу: Государь, умилосердившись над рабом тем, отпустил его и долг простил ему (стих 27). Да, милосердие и есть евангельский образ общения нашего с теми, кто согрешил перед нами. Да, сжалиться над грешником как над больным. Ибо сострадание – это лекарство, которое лечит нашего ближнего от его упорства во грехе. А немилосердый слуга? – отдай мне, что должен (стих 28). Т.е. почему ты согрешил передо мной? Не прощаю тебе. – И посадил его в темницу, пока не отдаст долга (стих 30). А государь = Бог? – Он проявляет милосердие к людям, чтобы их побудить к милости и научить милосердию: злой раб, весь долг тот я простил тебе, потому что ты упросил меня (ибо ты каялся). Не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя? (стих 32–33). Что тогда? – государь его отдал его истязателям, пока не отдаст ему всего долга (стих 34); т. е. предал его немилосердым его чувствам и переживаниям. Все, что совершает Бог над людьми, он делает с одной целью: чтобы и они поступали так друг с другом. Вершина и полнота всемилосердия Божьего есть воплощение Бога Логоса и все, что Он делал и делает, совершал и совершает, чувствовал и чувствует, думал и думает. Все это ради этого: чтоб мы совоплощались Ему; т. е. вохристовлялись и охристовлялись, воцерковлялись и оцерковлялись, стали живыми органическими частями Богочеловеческого Его Тела – Церкви. Ничто Божественное не невозможно человеку, людям, когда весь Бог воплотился в человека. Бессмертно святоотеческое благовестие: «Бог Слово вочеловечился, чтобы мы обожились» *. В Богочеловеке «обитает вся полнота Божества телесно» (Кол. 2:9–10). Евангельское заключение: «Так и Отец Мой небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его (стих 35), как Бог во Христе простил людям, и вам с ними (Еф. 4:32; Кол. 3:13; Рим. 15:7).