Обобщающее толкование
В Мф. 1:5 евангелист Матфей пишет: «Салмон родил Вооза от Рахавы; Вооз родил Овида от Руфи; Овид родил Иессея». Все три рассматриваемых толкователя — святитель Амвросий Медиоланский, святитель Иоанн Златоуст и блаженный Феофилакт Болгарский — обращают особое внимание на то, что в родословии Христа названы женщины, причём такие, чьё происхождение или жизненные обстоятельства могли показаться для иудеев поводом к смущению.
Основная линия толкования принадлежит святителю Иоанну Златоусту и повторяется у блаженного Феофилакта. По их мнению, Матфей намеренно упоминает Рахаву и Руфь, чтобы показать цель пришествия Христа. Рахава была блудницей, Руфь — иноплеменницей. Если евангелист не скрывает таких предков Спасителя, значит, он хочет научить читателя, что Христос пришёл не только к праведникам и не только к одному народу. Он пришёл исцелить всё падшее человечество. Поэтому уже в родословии заранее открывается то, что позднее будет ясно сказано в Евангелии: спасение предназначено и для грешников, и для язычников.
Вторая общая линия связана с прообразом Церкви. Златоуст подробно сравнивает историю Руфи с историей Церкви. Руфь была чужой для Израиля, но оставила свой народ, прежнюю жизнь и вошла в народ Божий. Подобным образом языческие народы оставили прежние заблуждения и соединились со Христом. Феофилакт воспроизводит это толкование почти полностью. Поэтому Руфь рассматривается не просто как одна из праматерей Давида, но и как образ будущей Церкви, собранной из всех народов мира.
Третья общая мысль касается человеческой гордости. Златоуст подчёркивает, что Матфей приводит эти имена для вразумления иудеев, гордившихся происхождением. Если сам Давид происходил от Руфи, бывшей моавитянки, то никто не должен превозноситься своим родом. Достоинство человека определяется не заслугами предков, а его собственной жизнью и отношением к Богу.
Святитель Амвросий рассматривает стих преимущественно в символическом ключе. Он видит в Руфи образ души, которая оставляет прежнюю жизнь и через верность Богу достигает благословения. Хотя его акценты отличаются от Златоуста и Феофилакта, противоречия между ними нет: все три толкователя связывают историю Руфи с духовным обращением человека и с действием Божией благодати.
Таким образом, большинство представленных святых понимает Мф. 1:5 как свидетельство о всеобщем характере спасения. Упоминание Рахавы и Руфи показывает, что Христос пришёл ради грешников и ради всех народов, а история Руфи становится прообразом Церкви и обращения человека к Богу.
Частные замечания Святых Отцов
Святитель Амвросий Медиоланский рассматривает Руфь прежде всего как духовный образ. Для него её путь показывает, как душа через верность и послушание Богу приходит к благословению и становится участницей Божьего замысла.
Святитель Иоанн Златоуст подробно объясняет, почему Матфей называет именно Рахаву и Руфь. Он говорит, что Рахава была блудницей, а Руфь — иноплеменницей, и именно поэтому их присутствие в родословии имеет поучительное значение. Кроме того, он развивает нравственный вывод: человек не должен гордиться ни предками, ни собственными добродетелями. Поводом для этого размышления становится именно происхождение Давида от Руфи. Златоуст подчёркивает, что добродетель и порок не передаются по наследству, а истинное величие рождается из смирения.
Блаженный Феофилакт Болгарский следует за Златоустом и кратко повторяет его основные мысли. Он также видит в Руфи прообраз Церкви из язычников и считает, что упоминание Рахавы и Руфи заранее указывает на призвание ко Христу всех народов, а не только Израиля.
Следовательно, частные замечания святых сосредоточены на двух темах: прообразовательном значении Руфи и нравственном уроке смирения. При этом все толкователи сходятся в главном: Матфей сознательно включает Рахаву и Руфь в родословие Христа, чтобы показать широту Божьего спасения и разрушить человеческую гордость происхождением.
