Толкование Евангелие от Марка 2 глава 0 стих - Экзегет

Три Евангелиста Матфей, Марк и Лука согласно повествуют об этом чуде, причем Марк местом его совершения прямо называет Капернаум, а Матфей говорит, что Господь совершил это чудо, придя «во Свой град» (Мф. 9:1), каковым именем удостоился называться, как мы видели уже выше, именно Капернаум, о чем свидетельствует св. Златоуст: «Родился Он в Вифлееме, воспитан в Назарете, а жил в Капернауме».

Расслабленный был принесен ко Господу на одре и, следовательно, не был в состоянии сам двигаться. Судя по описанию и самому названию больных такого рода в Евангелии, он страдал недугом, носящим в настоящее время название паралича.

Свв. Марк и Лука добавляют, что за множеством народа, окружавшего Иисуса в доме, принесшие расслабленного не смогли его внести в дом и спустили его на одре сквозь кровлю, надо полагать, сквозь временную кровлю, которая устраивалась из досок или кожи или полотна в жаркое время года над внутренним двором дома, окруженным со всех четырех сторон постройками с плоскими крышами, на которые легко было подниматься по лестницам. Только сильная вера могла подвигнуть принесших расслабленного на такой смелый поступок.

Видя эту веру, а также и веру самого расслабленного, позволившего себя спустить таким образом к ногам Иисуса, Господь говорит расслабленному: «Дерзай, чадо! отпущаются ти греси твои», указывая этим самым на связь, существующую между его болезнью и греховностью. По учению Слова Божия, болезни и являются следствием грехов (Ин. 9:2, Иак. 5:14, 15) и посылаются иногда Богом в наказание за грехи (1 Кор. 5:3-5, 1 Кор. 11:30). Часто между болезнью и грехом есть очевидная связь, каковы, напр., болезни от пьянства и распутства. Поэтому, чтобы исцелить болезнь, нужно сначала снять грех, простить его. Видимо, расслабленный сам сознавал себя великим грешником настолько, что едва мог надеяться на прощение, почему Спаситель и ободрил его словами: «дерзай, чадо!»

Присутствовавшие при этом книжники и фарисеи начали мысленно осуждать Господа за богохульство, видя в словах Его незаконное присвоение Себе власти, принадлежащей Единому Богу.

Господь, зная помышления их, дал им понять, что Ему известны их мысли.

Для того и другого очевидно нужна одинаковая Божественная власть.

Как прекрасно толкует эту связь речи св. Златоуст: «поелику исцеления души нельзя видеть, а исцеление тела очевидно: то Я присоединяю к первому и последнее, которое хотя ниже, но очевиднее, дабы посредством онаго уверить в высшем невидимом».

Последовавшее за сими словами Господа чудо исцеления подтвердило, что облеченный Божественной силой Христос не напрасно сказал расслабленному: прощаются тебе грехи твои. Впрочем, нельзя, конечно, думать, что Господь совершил чудо только из-за желания убедить фарисеев в Своем Божественном всемогуществе. И это чудо, как и все другие, было прежде всего делом Его Божественной благости и милосердия. Свое полное выздоровление расслабленный засвидетельствовал тем, что понес на себе свою постель, на которой его принесли прежде. Результатом чуда было то, что народ пришел в ужас и прославил Бога, давшего такую власть человекам (Мф. 9:8), т.е. не только фарисеи, но, видимо, и народ не уверовал в Иисуса, как Сына Божия, считая Его лишь человеком.

Выйдя из дома после совершенного Им чуда исцеления расслабленного...

Об этом повествует как сам Матфей, так и другие два Евангелиста Марк и Лука, причем только Матфей называет себя этим именем, а другие два называют его Левием... Господь увидел человека, сидящего на мытнице, т.е. у сбора пошлин или податей, по имени Матфея, или Левия, и сказал ему: «По Мне гряди!» И тот тотчас встал и последовал за Иисусом. Надо знать, что мытари, или сборщики податей, к числу которых принадлежал Матфей, считались у евреев самыми грешными и презренными людьми, ибо взимали с народа подати в пользу ненавистного римского правительства. К тому же это взимание податей они брали у правительства на откуп, и в своих стремлениях к наживе, брали с народа много больше, чем следовало, почему и заслужили к себе общую ненависть. Такова сила слова Господа, что мытарь – человек зажиточный – бросил все и последовал за Господом, не имевшим, где главу подклонить. Но это доказывает, вместе с тем, что грешники, сознающие свою греховность и готовые искренно раскаяться, ближе к Царству Небесному, чем превозносящиеся своей мнимой праведностью фарисеи.

Обрадованный призывом Господа Матфей пригласил к себе в дом Иисуса и учеников Его и устроил им угощение. По восточному обычаю приглашенные на обед или ужин не сидели за столом, а «возлежали» вокруг невысокого стола на особых приставных скамьях или диванах, облокачиваясь левой рукой на подушку. Туда же пришли, видимо, товарищи Матфея по сбору податей, другие мытари и грешники, по понятиям фарисеев, и возлегли со Иисусом и учениками Его за одним столом.

Это и дало повод фарисеям осудить Господа за такое сближение с грешниками. «Для чего Учитель ваш ест и пьет с мытарями и грешниками?» сказали они ученикам Его. «Клевещут пред учениками на Учителя», поясняет эти слова св. Златоуст: «с худым намерением желая отвлечь учеников от Учителя», ибо набрасывают этим подозрение на Господа, как на ищущего будто дурного сообщества.

«Не требуют здравии врача, но болящии», отвечал на это обвинение Сам Христос. Смысл этих слов: «Не чувствуют нужды в Спасителе мнимые праведники, каковы фарисеи, но чувствуют эту нужду грешники. «Место врача при постели больных», как бы так говорит Господь, «а место Мое подле тех, кто болит сознанием своих духовных немощей, и Я с ними, с мытарями и грешниками, как врач с больными»... «Не приидох бо призвати праведники, но грешники на покаяние» – т.е.: «Я для того и пришел, чтобы грешники покаялись и исправились. Я пришел призвать к покаянию не тех, которые считают себя праведниками и воображают, что им не в чем каяться, но тех, которые смиренно сознают себя грешниками и просят у Бога милости». Правда, Господь пришел призвать и спасти всех, в том числе и самомечтательных праведников, но пока они не оставят самомечтания о своей праведности и не сознают себя грешниками, призвание их будет бесплодно и спасение для них невозможно.

Потерпев в этом поражение, фарисеи переносят свои обвинения на учеников Господа, и в этом к ним присоединяются ученики Иоанна Крестителя, которые, как мы уже говорили, считали своего учителя выше Иисуса и относились с завистью ко все возраставшей славе Господа. Св. Иоанн Креститель был строгий постник и, конечно, приучил и учеников своих к такому же строгому постничеству. Вероятно, в это время он уже был посажен в темницу, и ученики его еще усилили, по этому случаю, свой пост. Фарисеи же обратили их внимание на то, что ученики Христовы не соблюдают столь строго установленных постов, и вот они спрашивают Господа: «Почему мы и фарисеи постимся много, а Твои ученики не постятся?»

На это Господь отвечает им словами их учителя: (Ин. 3:29) «Могут ли сыны чертога брачного печалиться, пока с ними Жених? Но придут дни, когда отнимется у них Жених, и тогда будут поститься». Это значит: «Ведь ваш учитель назвал Меня Женихом, а себя другом Жениха, которому надлежит радоваться. Поэтому и Мои ученики, как друзья Жениха, как сыны чертога брачного, радуются, пока Я с ними, и с этой радостью несовместим слишком строгий пост, как выражение скорби, печали.

В память этих слов Господа, наша св. Церковь и установила пост Страстной седмицы, примыкающий к Посту св. Четыредесятницы, и пост по средам и пятницам, именно в те дни, когда отнялся от нас Жених – дни предательства Его, страданий и крестной смерти.

Говоря, что для учеников Его еще не настало время поститься, Господь развивает дальше эту мысль словами: «Никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небеленной ткани; ибо вновь пришитое отдерет от старого, и дыра будет еще хуже. Не вливают также вина молодого в мехи ветхие, а иначе прорываются мехи, и вино вытекает, и мехи пропадают. Но вино молодое вливают в новые мехи, и сберегается то и другое». По толкованию св. Златоуста, новая заплата и новое вино это строгий пост, строгие требования вообще, а старая одежда и старые мехи это немощность, слабость учеников, еще неподготовленных к несению больших подвигов. «Я нахожу неблаговременным», как бы так отвечает Господь, «налагать на Моих учеников, еще слабых, пока они не обновлены, не возрождены благодатью Св. Духа, бремя строгой жизни и тяжких заповедей». Здесь Господь защищает Своих учеников от нареканий с истинно-отеческой любовью и снисхождением к ним.

После этого Иисус ушел из Иудеи в Галилею. На обратном пути в Галилею, в одну из суббот, которую св. Лука называет субботою второпервою (Лк. 6:1), или первой субботой после второго дня Пасхи, Он проходил со Своими учениками через засеянные поля. Ученики Его, чувствуя голод, начали срывать колосья, и растирая их руками, ели зерна. Это было дозволено законом Моисеевым, который не разрешал только заносить серпа на чужую ниву (Втор. 23:25).

Но фарисеи почли это нарушением субботнего покоя, не опустив случая упрекнуть Господа за то, что Он дозволяет ученикам это делать.

Чтобы защитить учеников от нарекания, Господь указывает фарисеям на случай с Давидом, передаваемый в 1 Цар. 21 гл., как Давид, убегая от Саула, пришел в священнический город Номву...

...и просил священника Авимелеха дать ему хлебов пять или что найдется, а тот дал ему прежние хлебы предложения, которые, по закону, могли съедаться только священниками. Сила примера в том, что, если никто не судил Давида за то, что он, мучимый голодом, ел эти хлебы, то и ученики Господа не заслуживают осуждения за то, что они, служившие Господу и не имевшие иногда даже времени, чтобы вкусить пищи, застигнутые голодом в субботу, нарушили заповедь о субботнем покое в столь незначительной степени, срывая колосья и растирая их руками.

Оправдав поступок Своих учеников, Господь открывает затем источник, из которого проистекло несправедливое осуждение учеников. Это – ложное понимание требований закона Божия. Если бы фарисеи понимали, что сострадательная любовь к голодному выше преданий и обычаев обрядословных, то не осудили бы невинных, ради утоления голода срывающих колосья. Не человек создан для соблюдения субботы, а суббота дана для человека, для его пользы, а потому человек, сохранение его от смерти и истощения сил, важнее, чем закон о субботе. А что закон о субботе не есть полное запрещение что-либо делать вообще, это видно из того, что священники в храме по субботам закалают жертвенных животных, снимают с них кожу, приготовляют их к принесению в жертву и сожигают их, и, однако, невиновны в нарушении субботнего покоя.

Если служители храма невиновны в том, что нарушают покой субботнего дня, то тем более невиновны служители Того, Кто больше храма и Кто Сам есть Господин и субботы, властный отменить субботу, как Он и установил ее.