Толкование Евангелие от Иоанна 3 глава 0 стих - Экзегет

То есть если ты не родишься свыше и не получишь точного познания о предметах веры, то будешь блуждать и останешься далеко вне Царствия Небесного. Впрочем, Он не говорит так ясно, но чтобы не сделать слов Своих слишком тягостными, не прямо к нему обращается, а говорит неопределенно: аще кто не родится, как бы так говоря: если ты или другой кто-либо думает обо Мне таким образом, то вы находитесь вне Царствия. Если бы не такой именно смысл заключался в словах Его, то ответ не соответствовал бы словам Никодима. Если бы услышали это иудеи, то они ушли бы со смехом; но Никодим и в этом случае показывает свою любознательность. Для того-то Христос часто и говорил неясно, чтобы побудить слушателей к вопросам и сделать их более внимательными. Ясно сказанное нередко проходит мимо слуха, а неясное делает слушателя внимательнее и усерднее. Итак, слова Христовы имеют такой смысл: если ты не родишься свыше, если не приобщишься Духа посредством бани пакибытия, то не сможешь получить надлежащего обо Мне понятия; а это (твое) понятие — не духовное, но душевное. Впрочем, Он говорит таким образом не с тем, чтобы поразить Никодима, излагавшего собственное мнение, сколько он мог вместить, но чтобы незаметным образом возвести его к высшему разумению: аще, говорит Он, кто не родится свыше. Под словом: свыше здесь одни разумеют: с неба, другие: снова. Тому, говорит Он, кто не родился таким образом, невозможно увидеть Царствия Божия, разумея здесь Себя Самого и показывая, что Он был не тем только, что видели в Нем, и что нужны еще другие глаза, чтобы видеть в Нем Христа.

Итак, приступим опять к продолжению прежде сказанного и посмотрим, как Никодиму, ниспавшему долу, прилагающему слова Христовы к земному рождению и говорящему, что невозможно устаревшему человеку снова родиться, Христос открывает яснее образ этого рождения. Хотя и это изъяснение еще представляет некоторые затруднения для рассуждающего по-человечески, но с тем вместе уже достаточно для того, чтобы слушающего возвести от уничиженного образа мыслей. Что же Христос говорит? Аминь глаголю тебе, аще кто не родится водою и Духом, не может внити в Царствие Божие. Вот что этим Он дает разуметь: ты считаешь это невозможным; а Я говорю, что это очень возможно, даже и необходимо, и иначе спастись невозможно. А необходимое Бог соделал для нас и удобным. Рождение земное есть рождение по плоти, от персти, а потому для него и заграждено все небесное, потому что, что общего между землею и Небом? Но другое рождение, как рождение от Духа, удобно отверзает нам небесные врата. Слышите вы все, чуждые просвещения То есть таинства Святого Крещения: ужаснитесь, возрыдайте! Страшна эта угроза, страшно определение! Невозможно, говорит Христос, тому, кто не родится водою и Духом, войти в Царствие Небесное, потому что он еще носит одежду смерти, одежду проклятия, одежду тления, — еще не получил знамения Господнего, он еще не свой, а чужой: не имеет условленного в Царстве знака. Аще кто не родится водою и Духом, не может внити в Царствие Небесное. Но Никодим и этого не понял. Нет ничего хуже, как подвергать духовные предметы умствованиям. Это и не допустило Никодима представить себе что-либо великое и возвышенное. Но для того мы и называемся верными, чтобы, оставляя немощь дольних помыслов, восходили на высоту веры и в ее учении полагали свое высшее благо. Если бы так поступил Никодим, то дело не представилось бы ему невозможным. Итак, что же Христос? Отклоняя его от такого пресмыкающегося долу образа мыслей, показывая, что не о плотском рождении Он беседует, Христос говорит: аще кто не родится водою и Духом, не может внити в Царствие Небесное. Он говорил это, желая угрозою привлечь Никодима к вере, — убедить, чтобы он не признавал этого дела невозможным, и стараясь отвлечь его от предположения в этом деле плотского рождения. Никодим, говорит Он, Я говорю о другом рождении. Для чего же ты склоняешь речь к земле? Для чего это дело подчиняешь естественным законам? Рождение это выше естественного рождения и не имеет ничего общего с вашим. Хотя называется рождением и то и другое, однако, при общем наименовании, они различаются на деле. Отстань от общепринятых понятий; Я ввожу в мир иное рождение; Я хочу, чтобы люди рождались иным образом; Я пришел с необычайным способом создания. Вначале Я создал человека из земли и воды, но это создание оказалось негодным, этот сосуд разбился; затем Я уже не хочу творить из земли и воды, а от воды и Духа. А если кто спросит: как от воды? — спрошу и я: как от земли? Как брение преобразовалось в различные виды? Каким образом из вещества однородного (земля ведь одна) произошли творения различные и разнообразные? Откуда кости, нервы, кровеносные и сухие жилы? Откуда перепонки, кровяные сосуды, хрящи, оболочки, печень, селезенка, сердце? Откуда кожа, кровь, слизь, желчь? Откуда столько отправлений? Откуда разнообразие цветов? Это — не из земли и не из брения. Каким образом земля, принимая семена, произращает их; а плоть, та же земля, принимая семена, подвергает их гниению? Как земля бросаемые в нее семена питает; а плоть питается ими, но не питает их? Например: земля, принимая воду, производит вино, а плоть, часто принимая вино, обращает его в воду. Итак, откуда видно, что тело происходит из земли, тогда как земля, как я сказал, имеет свойства, противоположные телу? Умом я постигнуть этого не могу, принимаю только верою. Если же ежедневно бывающие и осязаемые дела требуют веры, тем более — дела неизреченные и духовные. Как бездушная неподвижная земля, по воле Божией, приняла такую силу, и из нее происходят такие дивные дела, таким же образом, и при действии Духа на воду, легко совершаются те изумительные и превышающие разум дела.

Итак, не оставайся в неверии потому только, что ты не видишь этого. Ты не видишь и души, однако ж веришь, что у тебя есть душа и что она нечто другое, а не тело. Но Христос вразумляет Никодима не этим, а другим примером. Хотя душа и бестелесна, однако ж Он не указал на нее потому, что Никодим имел еще слишком грубые о ней понятия. Но Христос приводит в пример нечто другое, что не имеет ничего общего с грубостию тел, но и не возвышается до природы существ бестелесных. Это — движение ветра. Прежде всего Он начинает с воды, которая тоньше земли, но грубее ветра. Как в начале в основание (творения) положена была земля, все же дело принадлежало Создателю, так теперь в основание полагается вода, а все дело (возрождения) принадлежит благодати Духа. И тогда — бысть человек в душу живу, ныне же в дух животворящ (1 Кор. 15:45). Но различие между тем и другим велико. Душа не сообщает жизни другому существу; а Дух не только живет Сам по Себе, но сообщает жизнь и другим существам. Так Апостолы и мертвых воскрешали. Тогда, уже по совершении творения, наконец был создан человек; а ныне, напротив, новый человек творится прежде новой твари: сперва он рождается, а потом уже мир преобразуется. И как в начале (Бог) создал человека всецелым, так и ныне всецело образует его. Но тогда он говорил: сотворим ему помощника (Быт. 2:18), а здесь — ничего подобного. Приявший благодать Духа может ли нуждаться в другом каком-либо помощнике? Принадлежащий к телу Христову какую имеет нужду в чьем-либо содействии? Тогда сотворен человек по образу Божию; а ныне соединен с Самим Богом. Тогда Бог повелел ему обладать рыбами и зверями; а теперь вознес начаток наш превыше небес. Тогда дал для жительства рай; а ныне отверз для нас небо. Тогда человек создан был в шестой день, так как этим временем должно было окончиться и творение; а ныне — в первый день, и в самом начале, как и свет. Из всего этого ясно, что совершающееся ныне принадлежит к другой, лучшей жизни и состоянию, не имеющему конца. Первое творение — Адама — было творение из земли, а после него создание жены из ребра, потом происхождение Авеля от семени. Но мы не можем ни постигнуть, ни изобразить словом этих творений, хотя все они самые вещественные. Как же мы можем дать отчет относительно духовного рождения чрез крещение — рождения, которое гораздо выше тех? И каких можно требовать от нас соображений об этом рождении — чудном и необычайном? При совершении его предстоят и ангелы; но изъяснить способ этого дивного рождения чрез крещение не может ни один из них. Но и предстоят они, сами ничего не совершая, а только взирая на то, что совершается. Все же делает Отец, Сын и Святой Дух. Поверим же слову Божию: оно вернее нашего зрения; зрение часто и обманывается, а это слово погрешать не может. Поверим же Ему. Произведши сущее из несущего, оно, конечно, несомненно и тогда, когда говорит о естестве его. А что оно говорит? Что в крещении совершается рождение. Но если бы кто сказал тебе: как это? — загради тому уста словом Христовым, которое есть величайшее и самое ясное доказательство. Если же кто спросит: для чего употребляется вода, то спросим и мы взаимно: Для чего в начале в создание человека входила земля? Что Богу и без земли возможно было сотворить человека, это очевидно для каждого. Поэтому не допытывайся. А что вода потребна и необходима, это можешь узнать вот из чего. Однажды, когда Дух сошел, прежде употребления воды (Деян. 10:44), Апостол не остановился на этом; но смотри, что сказал он о воде, как о веществе необходимом и не излишнем: еда воду возбранити может кто, еже не креститися сим, иже Дух Святый прияша, якоже и мы (Деян. 10:47). Почему же нужна вода? Скажу, наконец, и об этом и открою вам сокровенное таинство. Есть несколько сокровенных причин для этого, но из многих я скажу вам пока одну. Какая же это причина? Та, что в воде символически изображается гроб и смерть, воскресение и жизнь, и все это происходит совместно. Когда мы погружаем свои головы в воду, как бы в гроб, вместе с тем погребается ветхий человек и, погрузившись долу, весь совершенно скрывается. Потом, когда мы восклоняемся, – выходит человек новый. Как легко для нас погрузиться и подняться, так для Бога легко погребсти ветхого человека и явить нового. Но это совершается трижды, чтобы ты знал, что все это совершается силою Отца и Сына и Святого Духа. А что сказанное мною не гадание, послушай только, что говорит Павел: спогребохомся ему крещением в смерть (Рим. 6:4); также: ветхий наш человек с Ним распятся (Рим. 6:6); или: сообразни быхом подобию смерти Его (Рим. 6:5). Но не только крещение называется крестом, а и крест крещением. Крещением, говорит Христос, имже Аз крещаюся, креститася (Мк. 10:39). И в другом месте: крещением имам креститися (Лк. 12:50). Как легко мы погружаемся и поднимаемся, так легко и Он, по смерти, когда восхотел – воскрес, или, лучше сказать, гораздо легче, хотя ради устроения некоего таинства и пробыл (в гробу) три дня.

Итак, мы, сподобившиеся столь великих таинств, покажем достойную этого дара жизнь, самое лучшее поведение. А вы, еще не сподобившиеся их, поступайте во всем так, чтобы вам сподобиться, да будем все едино тело, да будем все братья. Доколе это разделяет нас, дотоле и отец, и сын, и брат, и кто бы то ни был — для нас еще не истинный сродник наш, так как он отдален от сродства горнего. Да и какая польза быть соединенными родством бренным, когда мы не соединены сродством духовным? Какая прибыль от близости на земле, когда мы чужды друг для друга на небесах? Оглашенный чужд верному. Он не имеет ни одной и той же с ним главы, ни одного и того же отца, ни того же города, ни пищи, ни одежды, ни дома; но все у них разделено. У одного все на земле; у другого — на небесах. У этого царь — Христос; у того — грех и дьявол. У этого пища — Христос; у того — гниль и тление. Да и одежда у этого — Владыка ангелов; у того — дело червей. У этого город — небо; у того — земля. А если у нас нет с неверными ничего общего, то скажи мне, в чем же нам иметь общение (с ними)? Прошли и мы через те же муки рождения и произошли из одного чрева? Но и этого недостаточно для ближайшего родства. Итак, постараемся сделаться гражданами горнего града. Доколе нам оставаться в чужой земле, тогда как следует нам получить снова древнее отечество? Здесь опасность касается не маловажных дел. Если случится, чего не дай Бог, что постигнет нас нечаянная смерть, и мы отойдем отсюда без просвещения Разумеется крещение, то, хотя бы мы имели здесь тысячи благ, нас ожидает не что другое, как геенна, червь ядовитый, огонь неугасимый и узы неразрешимые. Но не дай Бог кому–либо из слушающих испытать это наказание! А не постигнет оно нас, если мы, сподобившись святых таин, будем полагать в основание своего здания золото, серебро и драгоценные камни (1 Кор. 3:12). Таким образом мы будем иметь возможность, отошедши туда, явиться богатыми, когда, т. е., не здесь будем оставлять деньги, а будем переносить их в безопасные сокровищницы руками бедных, когда будем давать взаймы Христу. Там у нас много долгов — не деньгами, а грехами. Будем же отдавать Ему деньги, чтобы получить оставление грехов. Он — Судия наш. Не презрим здесь Его алчущего, чтобы и Он там напитал нас. Оденем Его здесь, чтобы и Он не оставил нас обнаженными без своего покрова. Если мы напоим Его здесь, то не скажем подобно богатым: «пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил» наш «язык» (Лк. 16:24). Если и мы примем Его здесь в свои дома, то Он уготовит для нас там много обителей. Если придем к Нему в темницу, то и он освободил нас от уз. Если введем Его к себе, как странника, — и Он не оставит нас странствовать вне царствия небесного, но воздаст за то горний град. Если посетим Его в болезни, — скоро и Он освободит нас от немощей наших. Итак, получая много, даже тогда, когда даем немного, будем давать по крайней мере немного, чтобы приобрести много. Пока есть еще время, будем сеять, чтобы пожать. Когда наступит зима, когда по морю нельзя уже будет плавать, тогда и купля эта уже не будет в нашей власти. А когда настанет зима? Тогда, когда наступит тот великий и славный день. Тогда мы уже не станем плавать по этому великому и пространному морю, которому подобна настоящая жизнь. Теперь — время сеяния; а тогда — время жатвы и собирания. Если бы кто во время сеяния не бросал семян, а стал сеять во время жатвы, — тот, кроме того, что не получил бы ничего, еще был бы смешон. Если же настоящее время есть время сеяния, то теперь-то и должно не собирать, а расточать. Станем же расточать, чтобы собрать; не будем собирать теперь, чтобы не потерять жатвы. Это время, как я сказал, вызывает на сеяние, на иждивение и расточение, а не на собирание и сбережение. Итак, не упустим удобного времени, а сделаем обильный посев и не пощадим ничего своего, чтобы получить обратно с большим воздаянием, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава во веки веков. Аминь.

* * *

Великих таин сподобил нас Единородный Сын Божий, — великих и таких, которых мы не были достойны, но которые сообщить нам Ему угодно было. Если рассуждать о нашем достоинстве, то мы не только были недостойны этого дара, но повинны наказанию и муке. Но Он, несмотря на это, не только освободил нас от наказания, но и даровал жизнь, которая гораздо светлее прежней; Он ввел в другой мир; создал новую тварь. «Кто», сказано, «во Христе, тот новая тварь» (2 Кор. 5:17). Какая это новая тварь? Послушай, что говорит сам Христос: «если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие». Нам был вверен рай; но тогда, как мы оказались недостойными обитать в нем, Он возводит нас на самые небеса. Мы не остались верными в первоначальных дарах; но Он сообщает нам еще большие. Мы не могли воздержаться от одного древа — и Он подает нам пищу горнюю. Мы не устояли в раю — Он отверзает нам небеса. Справедливо говорит Павел: «о, бездна богатства и премудрости и ведения Божия!» (Рим. 11:33) Уже не нужны ни мать, ни муки рождения, ни сон, ни сожительство и соединение плотское; строение естества нашего совершается уже свыше, — Духом Святым и водою. А вода употребляется, как бы место рождения рождающегося. Что утроба для младенца, то — вода для верного: он в воде зачинается и образуется. Прежде было сказано: «да произведет вода пресмыкающихся, душу живую» (Быт. 1:20). А с того времени, как Владыка снизшел в струи Иордана, вода производит уже не «пресмыкающихся, душу живую», а души разумные и духоносные. И что сказано о солнце: «выходит, как жених из брачного чертога своего» (Пс. 18:6), теперь более благовременно сказать о верных: они испускают лучи гораздо блистательнее солнечных. Но младенец, зачинающийся в утробе, требует времени; а в воде — не так: здесь все совершается в одно мгновение. Где жизнь временна и получает свое начало от телесного тления, там и рождение медленно происходит: таково естество тел; они только с течением времени получают совершенство. Но в делах духовных не так. Почему же? Здесь что делается, то делается с самого начала совершенно.

* * *

"...то, что церковь произошла от ребра Христова, чем можно доказать? Писание объясняет и это. Когда Христос был вознесен на крест, пригвожден и умер, тогда "но один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода" (Ин. 19:34), и из этой крови и воды составилась вся церковь. Сам Он свидетельствует об этом, когда говорит: "кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие" (Ин. 3:5). Кровь он называет духом. Мы рождаемся водою крещения, а питаемся кровью. Видишь ли, как мы — от плоти Его и от костей Его, рождаясь и питаясь кровью Его и водою? И как во время сна Адамова создана была жена, так и во время смерти Христовой образовалась церковь из ребра Его".

Опять и это, по видимому, не имеет связи с предыдущим; но (на самом деле) вполне соответствует ему. Сказав, что через крещение людям оказано величайшее благодеяние, Он приводит и причину этого, не меньшую самого благодеяния, — крест; как и Павел, беседуя с коринфянами, соединяет вместе эти благодеяния в следующих словах: «разве Павел распялся за вас? или во имя Павла вы крестились?» (1 Кор. 1:13). Два эти благодеяния больше всех других показывают неизреченную любовь Господа: Он и пострадал за врагов, и, умерши за врагов, даровал в крещении всецелое прощение грехов.

Но почему Он не сказал прямо: я буду распят, а отослал слушателей к древнему прообразу? Этим Он научает их, во-первых, что события древние имеют соотношение с новыми, что те не чужды для этих; во-вторых, что Он шел на страдание не против воли Своей, и кроме того, что и сам Он не потерпел от того никакого вреда, и многим даровано через то спасение. Действительно, чтобы кто не сказал: как могут верующие в Распятого спастись, когда и Он сам был одержим смертью? — вот Он приводит нас к древней истории.

Если иудеи спасались от смерти, взирая на медное изображение змия, то, конечно, тем большее благодеяние могут получить верующие в Распятого. Распятие совершилось не по немощи Распятого и не потому, что восторжествовали над ним иудеи, а потому, что «возлюбил Бог мир» (Ин. 3:16).

* * *

Изображение змия, братие, служило образом домострои­тельства крестного. Подобно тому, как это изображение змеи имело вид и подобие змеи, а яда и злобы змеиных не имело, так и Спаситель, по словам божественного апостола, явившись в подобии плоти греха, был чужд всякого греха. Об этом и блаженный Исаия согласно с блаженным Петром говорит: «Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его» (1 Пет. 2:22; Ис. 53:9). В словах Исаии указан тебе один образ. Перейдем к другому образу. Смотри, как истина сияет че­рез образы. Сынов Израиля кусали змеи, народ подвергся гибели. Моисей молит Бога дать спасительное врачество. Бог указывает рабу Своему благодетельное врачество, говоря: «сделай себе медного змея» и водрузи ее пред скинией свидения (Чис. 21:8). Что значит это знамение? Одни змеи кусают, другая за них пригвождается ко кресту? Что значит эта загадка? Что указы­вает эта тень таинства? Подобно тому как там, говорит, в прообразе, хотя кусают другие змеи, пригвождена была ко кре­сту змея, ни кусающая, ни поражающая, так и здесь, хотя гре­шат другие люди, должен пострадать за всех безгрешный Иисус. За кусающих змей распинается неповинная змея; за нас, подверженных смерти, пригвождается Тот, Кто не подле­жит смерти. Об этом прекрасно предрек вместе с другими Исаия, говоря: «за грехи людей пришел Он на смерть», и: «Господь возложил на Него грехи всех нас... Он понес на Себе грех многих и за преступников сделался ходатаем» (Ис. 53:12, 6). Повторим опять, в чем смысл таинства. Как там одни змеи кусают, а другая вешается на кресте, так и здесь — все согрешили, а один за всех распинается. Вот тебе второй образ.

Смотри еще и на третий. «При словах двух свидетелей, или при словах трех свидетелей состоится всякое дело» (Втор. 19:15). Для чего вешается на кресте медная змея? Чтобы сделать безвредными укушения змей. Итак, одно распинается, а другое лишается действия. Не усматриваешь ли просвет истины? Не прозреваешь ли как бы чрез покров силу домостроительства? Пригвождена ко кресту змея, чтобы стали бездейственны укушения змей; пригвожден ко кресту Христос, чтобы упразднились действия демонов. Одна змея водружается, и другие змеи лишаются силы; один — Христос — пригвождается на кресте, и другие — демоны — упраздняются. И как там образ видимой змеи сделал безвредными укуше­ния змей, так и здесь умерщвление Христа было умерщвле­нием смерти и упразднением демонов. Вот почему Спаситель справедливо прилагает этот образ к Себе.

* * *

Спаситель знал, что крест — спасение людей, и подъятие Его на древо уловит всю вселенную. Поэтому, говорит: «аще аз вознесен буду», т. е., — "если буду распят на кресте», — «всех привлеку к Себе» (Ин. 12:32). Будь внимателен, прошу. «Вознесен буду» — что такое? Если Он сам не объяснит этого изречения, то я не могу установить смысл. Спаситель говорит Никодиму: «И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную». Что же значит эта загадка? В пустыне некогда иудейский народ роптал за манну и, поправ эту с неба данную пищу, пожелал трапезы египетской, и говорил: «мы вспомнили котлы с мясом, которое ели в Египте» (Исх. 16:3); и были предпочтены египетские котлы небесной манне. Что же Бог? Так как был отвергнут хлеб небесный, Он посылает на народ смертоносных змей; змеи их жалили, и они умирали. И не другой какой зверь был послан — не лев, не медведь — но змеи. Так как в начале Бог сказал змею: «будешь есть прах во все дни жизни твоей» (Быт. 3:14), то Он против ядущих манну и ропщущих послал этого зверя, ядущего и неропщущего. Он послал ядовитого змея; его ужаление сопровождалось смертью. Они умоляют Моисея, Моисей умоляет Бога, Бог обещает исцеление ранам; Он мог прогнать змей словом, но оставляет это бедствие, и дает исцеление: «Сделай медного змея, и укрепи его на древе при дверях скинии свидения, объяви сынам израилевым, и скажи: если кто-нибудь будет ужален змеем, пусть придет и обратится к этому змею, укрепленному на древе и, уверовав, будет жить» (Чис. 21:8). Ужели нельзя было прогнать змей, нельзя было истребить, нельзя было исцелить словом? Но как слово Божие могло источить воду из скалы, скала же не раньше повиновалась, чем увидела знак креста, так и здесь: оно могло прогнать змей, но змеи не раньше были укрощены, чем увидели образ креста, умертвившего жало демонов. Почему же змея Он сделал образом Спасителя? Какое сходство между образом и змеем? Вот для памяти: когда будешь иметь дело с иудеями, или с некоторыми врагами, начинающими от Писания и восстающими против Писания, (оспаривающими), что ты получаешь спасение и благословение от распятого на кресте, так как написано: «проклят пред Богом всякий повешенный на дереве» («проклят... всяк висяй на древе») (Втор. 21:23), — то тщательно вникай: если скажет иудей или другой враг церкви, выхватывая изречение из Писания и вооружаясь против Писания: «Как вы ожидаете благословения от Господа, распятого на кресте, когда Моисей ясно пишет, что «проклят... всякий повешенный на древе», ты скажи ему: «Если читаешь Писание, понимай его; не чтение требуется, но понимание, как говорит Филипп евнуху: «Разумеешь ли, что читаешь?», и он благоразумно: «Как могу..., Господи, если кто не наставит меня?» (Деян. 8:30—31). Если скажет: «Как ты ожидаешь благословения от распятого на кресте, когда написано: «проклят... всякий повешенный на древе», ты скажи ему: «А как сыны Израиля получили в пустыне благословение от змея, когда Бог в начале сказал: «проклят ты пред всеми скотами земли» (Быт. 3:14)? И змей проклят, и проклят всякий, висящий на древе.

Не останавливайся на построении слов, но заметь разницу. Так как Спаситель намерен был принять на Себя проклятие, лежащее на мире, а первым проклятием было: «прах ты и в прах возвратишься» (Быт. 3:19), то Он принял этот приговор на Себя (как говорит апостол: «Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою» (Гал. 3:13), и наперед пользуется образом змея, и именно змея. Как у того медного змея были вид и образ змея, а яда и лукавства змея не было, так и Спаситель является во плоти под видом греха; эта плоть была греховной до него. Он принимает греховную плоть, и, сам не согрешив, взял грех мира: «вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» (Ин. 1:29). Так и Спаситель принял плоть, имеющую образ и истинную природу плоти, но не имеющую греха плоти: «не сделал греха, и не было лжи в устах Его» (Ис. 53:9). Что яд в змее, то коварство в человеке; о лукавых говорит Писание: «яд аспидов на губах их, их уста проклятия и горечи полны (Рим. 3:13—14; Пс. 9:28), «языком своим льстят» (Пс. 5:10). Как (опять повторю) у того змея были вид и образ змея, а яда и лукавства не было, так и в теле Спасителя был образ человеческий, а лукавства человеческого не было. Еще другое сравнение. Там жалят одни змеи, а другой за них страдает, потому что нужно было одного из жалящих взять и распять на кресте; жалящие отпускаются, а ни в чем не согрешивший распинался на кресте; кто не был причастен порче или гибели остальных змей, терпит пригвождение к дереву, так как он был образом Спасителя, — при всеобщей греховности людей никто из согрешивших за грешного не распинается, но безгрешный. Ты понял объяснение; вспомни слова Господа к Никодиму: «И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную», — хорошо сказано: страдание считается унижением, Спаситель называет возвышением. Вся вселенная возвышена крестом; вся вселенная, долу лежащая, исправлена домостроительством креста. Поэтому «Господь царствует; Он облечен величием, облечен Господь могуществом и препоясан: потому вселенная тверда» («Господь воцарися, в лепоту облечеся;... ибо утверди вселенную») (Пс. 92:1). Не сказал: «создал». Он создал в первый раз, а во второй раз исправил. «Так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб». Необходимо сослаться на свидетеля этого возвышения, (на) пророка ясно проповедующего, что возвышается Бог. Слушай блаженного Исайю, проповедующего об этом возвышении. Если и очень ясно он проповедует о страдании, в словах: «как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен»; «взял на Себя наши грехи, и понес наши болезни» («и о нас болезнует»); «за грехи народа Моего пришел Я на смерть» (Ис. 53:4, 7—8), — то, однако, в другом месте называет это страдание возвышением. Что он говорит? «Воспевайте Господа, хвалите имя Его», возвещайте между язычниками славу Его, «ибо Он соделал великое» («яко высокая сотвори»). «Веселитеся и радуйтеся живущии в Сионе, ибо вознесся Святый Израилев посреди тебе» (Ис. 12:5—6).