Толкование Деяния апостолов 2 глава 0 стих - Экзегет

Почему (случилось это) егда скончавашася дние пятдесятницы? Потому, что когда должен был сойти серп на жатву, когда следовало собирать плоды, тогда должен был сойти и серп слова; и как бы вместо серпа слетал изощренный Дух Святый. И Христос говорит: жатва многа, делателей же мало (Мф. 9:37), и в другом месте: видите нивы, яко плавы суть к жатве уже (Ин. 4:35). Восприняв начатки, Христос сам первый вознес их; сам же первый послал и серп. Почему же (послал) егда скончавашася дние пятдесятницы? Потому, что этому следовало быть, когда снова наступит праздник, чтобы бывшие при кресте Христовом могли видеть и это.

Почему сошествие Святаго Духа было не без чувственных символов? Потому что если и при этом говорили, «что они напились сладкого вина» (Деян. 2:13), то чего не сказали бы, если бы этого не было? Не просто был шум, но шум с неба и внезапный, чтобы более изумить их. «Как бы от несущегося сильного ветра». Говорит, что сошествие Духа было с большой и сильной быстротой и заставило всех сойтись и сбежаться туда. «Наполнил весь дом». Дух Святый наполнил весь дом, чтобы показать, что дар этот дарован не отдельно кому-нибудь, но всей полноте Церкви, потому что дом был символом Церкви, как купель — символ воды, а это — знак обилия и силы. Но дом наполнился не огнем, потому что это принудило бы их удалиться.

Разделени языцы яко огненни. Пострадавший по плоти добровольною страстию и воскресший из мертвых Господь совоскресил с Собою и нас, умерших грехом, и разрушил власть диавола. Поэтому до пятьдесятницы (от пасхи) мы на молитве не делаем земных поклонов, воспевая победу над нашими врагами: тии спяти быша и падоша: мы же востахом и исправихомся (Пс. 19:9). Но, при явлении нам в огненных языках Духа Святого, мы преклоняем колена, не вынося этого зрелища и показывая, что чрез Святого Духа мы познали совершенное поклонение Святой Троице; потому что Дух есть Бог, и иже кланяется Ему, духом и истиною достоит кланятися (Ин. 4:24). Сошествие Святого Духа совершилось в день пятьдесятницы по следующей причине. В день пятьдесятницы, в ветхом завете, дан был закон. Итак, в какой день дан был закон, написанный на скрижалях, в тот же день даровано законоположение Святого Духа, начертанное не на скрижалях, но на сердцах. В день пятьдесятницы народ (израильский) получил закон в пустыне синайской; потому что в четырнадцатый день первого месяца, по лунному счислению, когда праздновали опресноки и тайну пасхи, вышли сыны Израиля из Египта. От четырнадцатого дня считай до конца месяца семнадцать дней, потом тридцать дней следующего месяца и три дня третьего. Вот на сколько дней пятьдесятница позже праздника опресноков или пасхи. Итак от четырнадцатого дня (первого месяца) до третьего дня третьего месяца пятьдесят дней. Посему говорится: месяца же третияго изшествия сынов Исраилевых от земли Египетския, рече Господь Моисею: сошед засвидетельствуй людем, и очисти я днесь и утре (Исх. 19:1, 10). Это Господь говорит в новомесячии. В третий день, говорится далее, снидет Господь на гору Синайскую, пред всеми людьми (Исх. 19:11). Итак, в какой день дан закон, в тот же нужно было даровать и благодать Духа; потому что как Спаситель, имея понести святое страдание, благоволил предать Себя на это страдание не в иное время, но в то, в которое закалали агнца, чтобы связать истину с самым образом, так и сошествие Святого Духа, по благоизволению свыше, даровано не в иное время, но в то, в которое дан закон, чтобы показать, что и тогда законополагал и теперь законополагает Дух Святый. Итак в ветхом завете закон дан был в пятидесятый день. А после пришествия в обетованную землю израильтяне в память об этом событии устроили праздник; и в это время от начатков новых плодов и от новых колосьев приносили Богу; и это было символом праздника. Так как в день пятьдесятницы сносили снопы новых плодов и разные лица сходились под одно небо: то в этот же день имело быть и то, чтобы начатки от всякого народа всех живущих под небом народов собирались в один сноп благочестия и по слову апостольскому приводились к Богу. Сноп колосьев служил прообразом этого, чтобы предобозначить собою снопы душ, избираемых из разных стран и приводимых к Богу. Что же всего удивительнее, так это то, что языки разделились и седе на едином коемждо их. Прекрасно говорит, что разделились, дабы ты узнал, что посланная Утешителем сила одна и та же. Прекрасно также говорит: яко огненни, и: яко носиму дыханию, чтобы ты не помыслил чего-либо чувственного о Духе. Итак не просто был ветер, не просто огонь, но Дух Святый, являвшийся там. Наблюдай: когда Иоанн видел Святого Духа, то видел Его в образе голубя; апостолам же нужно было видеть Его в образе огня. Седе на едином коемждо их, то есть, остался и начал обитать, потому что выражение "сидеть" есть знак прочного и постоянного пребывания. На кого же седе Святый Дух, на двенадцать ли только, или на сто двадцать? Ясно, что на всех; потому что апостол Петр не напрасно приводит слова пророка, когда говорит: и будет в последния дни, глаголет Господь, излию от Духа моего на всяку плоть (Деян. 2:17). И они не просто приняли, но исполнишася от Духа Свята, и притом вси, а не апостолы только. Наблюдай: когда они бяху терпяще в молитве и молении, (Деян. 1:14) когда были исполнены любви, тогда сходит Дух. Для чего же Он явился в виде огня? Для того, чтобы показать, что Он одного и того же существа с Тем, кто над купиною явился также в виде огня. И седе на голову; с головы же исполнил всего человека; и был виден на головах у них огонь не сожигающий, но освящающий и просвещающий. Почему же они приняли языки не на уста, а на голову? Не на язык, то есть, не на физический орган дан Дух, чтобы не подумали, что они из своего чрева и из своих уст произносят то, чего не имели. Но как поднимающиеся на небо воды занимают вершины гор и уже с высот спускаются в долины: так благодать Духа, заняв верхнюю часть головы, как бы гору, распространилась потом на мозг, потом на уста и на сердце и с головы наполнила собою совершенно всего человека. Почему же, еще повторяю, на голову? Потому, что апостолы рукополагались в это время в учители вселенной; а рукоположение совершается не иначе, как на голову. Итак тем, что языки были над головами, показывается образ рукоположения; потому что рукоположение совершается чрез возложение рук на голову; каковой образ рукоположения в силе и доныне. Так как сошествие Святого Духа бывает (ныне) невидимым образом: то на голову рукополагаемого архиерея возлагается евангелие; и когда оно возлагается, тогда в этом следует видеть не иное что, как покоящийся на голове огненный язык, — язык — ради проповеди, огненный — в силу слов: огня приидох воврещи на землю (Лк. 12:49). Не сказал: утвердился или поместился, но: седе; не сказал также: занял поверхность, но: седе на ..., чтобы показать, что всякий муж, совершающий священнодействие, есть трон Божий.

И начаша глаголати иными языки. Благодать Божия благоволила определить исперва, чтобы слово апостолов было действенно; потому что зачем проповедники, если бы не было слушателей? А так как начаткам из язычников следовало стать участниками (в вере) с самых первых дней, то писатель прибавляет: и начаша глаголати иными языки. Почему же дар языков апостолы получили прежде других дарований? Потому, что имели разойтись по всем странам; и как во время столпотворения один язык разделился на многие, так теперь многие языки соединились в одном человеке; и один и тот же человек, по внушению Святого Духа, стал говорить и на персидском и на римском и на индийском и на многих других языках. И дар этот назывался даром языков; потому что апостолы могли говорить на многих языках. Якоже Дух даяше им провещавати. Не от себя говорили, но провещавали от Духа Божия, проповедуя, то есть, уразумевая и провозглашая изреченные святыми пророками свидетельства о Христе.

Мужие благоговейнии. Уже то самое, что, оставив свои отечества они обитали в Иерусалиме, было знаком благоговения. Это в особенности — люди, из различных стран отправившиеся на жительство в Иерусалим, оставив домы и родных. Выражение же: от всего языка (употреблено) вместо выражения: от многих языков; потому что Писание часто употребляет слово "весь" вместо "многие": так в этом смысле сказано и следующее: излию от Духа моего на всяку плоть (Иоил. 2:28), и следующее: вси своих си ищут, а не яже Христа Иисуса (Флп. 2:21), и следующее: несть праведен никтоже (Рим. 3:10). Выражением всецелости Писание обозначает в этих местах многих.

Далее: бывшу гласу сему, снидеся народ и смятеся, то есть, был смущен, изумился. Так как это случилось в доме; то, очевидно, народ сбежался отвне. Яко слышаху кийждо своим языком. Знали, что верующие и особенно апостолы (так как собравшиеся обращали свои взоры более на апостолов) — галилеяне; и однакож они говорили на удивительно многих языках. Смятеся народ; естественно; потому что сбежавшиеся полагали, что событие угрожает им за содеянное ими злодеяние против Христа; и совесть их раздирала их души, так как умерщвление Христа было еще живо в памяти; и они страшились всего. Но это укрепляло апостолов; так как и самые слушатели давали им знать, что это — чудесный дар; потому что апостолы не понимали, что известное выражение было парфянское, но узнали это от слушателей.

Везде наряду с добродетелию — порок. Одни удивлялись, другие поносили. Первые поистине были благоговейны; они потому и жили там в Иерусалиме, что по закону им позволялось трижды в год являться в иерусалимском храме.

Упоминает также и о враждебных народах — критянах, аравлянах и других; это было символом того, что они победят всех. А так (в Иерусалиме) было много пленных. Итак свидетельство отовсюду и от граждан и от чужестранцев и от прозелитов.

Везде наряду с добродетелию — порок. Одни удивлялись, другие поносили. Первые поистине были благоговейны; они потому и жили там (в Иерусалиме), что по закону им позволялось трижды в год являться в иерусалимском храме.

Но обрати внимание на безумие других: вином, говорят, исполнени суть, хотя и время было не такое, в которое можно было бы предположить что-либо подобное; потому что был праздник пятьдесятницы и час третий; но злоба не останавливается ни пред чем. А главное: когда одни, бывшие частию из иудеев, частию из римлян, частию из пришельцев, а, быть может, частию и из распинавших, словом, почти из всех народов, слыша проповедь апостолов, удивлялись и утверждали, что апостолы говорят на их языках, нашлось несколько таких, которые однакож поносили их (апостолов). Поносившие понимали ли, когда апостолы говорили на разных языках, или нет? Если они не понимали, то как выходит, что апостолы говорили на всех языках? Если же понимали, то как осмелились обвинять их в опьянении, имея налицо обличителей, именно тех самых мужей, которые слышали и понимали, что апостолы говорят на разных языках и что они не пияни. Это пусть разрешит кто-нибудь другой; я же утверждаю наоборот, что если бы они не понимали, то никак не унизили бы чуда до опьянения (не назвали бы чуда пьянством); так как для чего было бы и стараться об унижении того, что не причиняет никому никакой досады. Поэтому и Лука называет их поносителями, как бы хулителями и клеветниками. Итак они клеветали, понимая то, о чем говорилось; но клеветали потому, что были недовольны тем, что говорилось; потому что апостолы глаголаху величия Божия. Каким же образом, понимая то, что говорилось, они приписывали это опьянению? Вследствие великого безумия и чрезмерной жестокости; потому что у многих, если они недовольны тем, что говорится, — в обычае считать говорящего или беснующимся, или сумасшедшим, или обвинять в опьянении и непонимании того, что он говорит; хотя тот, кто говорит, и здраво говорит, и хотя поноситель, при самом обвинении первого, слушает однакож и понимает его. А эти, обвиняя апостолов в опьянении, выказали еще больше дерзости; потому что хотя сами и слушали их на своем языке, но полагали, что другие люди, люди самых разнообразных наречий, не понимали их. Сами понимали то, что говорилось, а об остальных, из-за которых и оклеветали апостолов в опьянении, думали, что не понимают чуда. Как в то время, когда Господь изгонял бесов, они хотя и понимали и видели эти чудесные действия, но, вместо должного прославления, оклеветали Господа в том, будто Он совершал их силою веельзевула, также видя исцеляемыми всякие болезни и страдания, они эти чудесные действия сделали поводом к зависти, доносам и убиению: так и теперь, не имея возможности отрицать чудесность и сверхъестественность языков, они однако же дерзнули унизить чудо до опьянения. Но обрати внимание и на злоухищрение. Так как было невероятно, чтобы кто-нибудь был пьян в такой час и в особенности люди, испытавшие много опасностей и ужасов; то они приписывают все качеству вина, говоря, яко вином исполнени суть. Здесь наглость домогается уже только того, чтобы сказать что-нибудь, а не того, как бы сказать поосновательнее. Поэтому и то, что высказывается ими, по-видимому, и неясно, — и то полно глупости и безумия. Заметь, как злоба изобличается и временем года и часом дня. Откуда глевкос во дни пятьдесятницы? Глевкосом называется новое вино. Далее опьянение дает силу говорить на разных языках, — опьянение, которое и природного языка лишает?! Посмотри, что устрояет Бог. Иудеи отказались бы войти и послушать, если бы не подозревали, что это клевета. Господь допустил клевету, чтобы собрать многих слушателей.

Выше видел ты промышление; здесь замечай мужество, потому что, если все слушатели удивлялись, то разве не столько же было удивительно и то, что человек простой и некнижный возвысил голос среди такого множества, несмотря на то, что были и клеветавшие и способные убить? Ужели это не выше человеческих сил? Но посмотри: тотчас по возвышении голоса он (т.е. Петр) изобличает обман, (доказывая), что они не пьяны. Но они и не в исступлении. Что же такое происходит с ним и с одиннадцатью? Петр произносил общее мнение и общий голос, и был устами всех; а одиннадцать предстояли тут, свидетельствуя о том, что он говорил. Воздвиже глас свой, то есть, начал речь с большим дерзновением для того, чтобы тотчас в начале ее почувствовали благодать Духа. Тот, кто не выдержал вопроса слабой рабы, тот самый среди народа — убийц говорит с таким дерзновением. Прежде, чем получил дар языков, Петр устрашился, когда спрашивала его одна только рабыня придверница, и говорил: не вем человека. Там одна рабыня и великий страх; здесь неисчислимое множество и голос, полный великого дерзновения.

Не сказал: не бо, якоже вы клевещете, сии пияни, суть, но: якоже вы непщуете; потому что говорит уже более кротко и не желает доказывать настойчиво, что они говорили это по злобе; но приписывает им незнание, а не обличает в нечестии, предуготовляя для них путь к обращению. И что значит (возражение), что не в обычае упиваться в третьем часу? Но Петр не остановился на нем; потому что и сами они не так думали об апостолах, но говорили так только по клевете. Но почему происходит это в третьем часу? Чтобы показать чудесность этого явления: блеск огня виден среди светлого дня, когда все на площади!

Ссылается не на Христово имя, не на Христово обетование, но на обетование Отца. Замечай предусмотрительность. Не умолчал о пророчестве, но и не сказал прямо о том, что касается Христа, именно, что Он после того, как был распят и восстал, обещал им (апостолам) этот дар. Если бы он Петр сказал это, то испортил бы все; хотя это и могло доказать божественность Христа, но показалось бы невероятным. Вопрос же — в том, чтобы поверили тому, что говорится; а то, что показалось бы невероятным, заставило бы их поколебаться. Этих недоумений ничто не в состоянии разрешить, кроме пророческого свидетельства. Итак, когда возникает какой-нибудь сомнительный вопрос, не прибегай к рассуждениям. Рассудочные обсуждения также опровергаются, как составляются; а глас Божий кто разрушит? Рассуждение разрушается; Писание не разрушается.

Не сказано: излию Духа моего, но: от Духа моего. Не Дух, но дар Духа изливается на всяку плоть и именно на уверовавшую, то есть, на язычников. Но он еще не открывает им этого; а слова: на всяку плоть, подают им и добрые надежды и не позволяют ожидаемые блага присваивать себе одним; чрез это самое он подсекает и зависть в самом ее корне. Обрати же внимание на то, как разнообразно откровение Святого Духа. Один, имея благодать Духа, пророчествует; другой, неспособный на это служение, получает дар видений: так Петр в шестом часу дня видит сосуд; так Корнилий в девятом часу видит ангела. Видение сердцем не называется взглядом или взором ορααμα, но видением ορασις. Иначе видят видение: так видевший говорит: "иди"; иначе видят теорему, когда видят уже не глазами; иначе поучаются образами, какие представляются во сне.

Этими словами пророк наперед ясно предсказывает и о будущем суде, и об Иерусалиме, и о плане иудеев, и о событиях, имевших быть при кресте Христовом, и наконец о том, что случилось с иудеями вследствие римской войны, когда в Иудее проливалось римлянами множество крови, когда развевался дым от сожигаемых городов и селений. Впрочем составитель (богослужебных) песней понимает сказанное пророком так: кровь — воплощение, огнь — Божество, курение дыма — Святый Дух, осенивший наитием Деву и исполнивший мир благовонием...

Чрез это иудеи несли наказание за свою дерзость против Христа, — за дерзость, которой не перенесло и самое солнце и смежило свое око, световую силу, и луна свой сребровидный образ изменила в красный свет. Говорят однако же, будто много подобных явлений было на небе и во время разрушения Иерусалима; так свидетельствует Иосиф (Флавий). Впрочем словами: луна преложится в кровь, пророк указывает и на чрезмерную жестокость заклания (т.е. распятия Господа). А под днем Господним (гимнограф) разумеет день воскресения. Но Господь говорит: излию от Духа моего, прежде неже приити дню Господню. Скажи иудею: если одно лицо и одно имя у Божества и если Бог говорит сам о Себе, то почему не сказал: прежде неже приити дню моему? Если, говорит (Петр), вы согрешаете теперь безнаказанно, так на это не надейтесь; потому что это только начало того великого и трудного дня.

Подвигнув этим и устрашив сердца их, он успокаивает их и дозволяет им питать добрые надежды. Но не просто призовет; потому что говорится: не всяк глаголяй ми: Господи, Господи; нет, всяк, кто призовет с расположением и с доброю жизнию. Включив теперь в свою речь слово о вере (о необходимости веры), — потому что спасение зависит от призывания, — он делает (свою) речь удобопонятною. Имя Господне, по объяснению Павла, призывается во имя Христа; но Петр на этот раз не решился открыть это своим слушателям.

Слово это не есть лесть; но так как он (Петр) сильно укорил их, то теперь снисходит им и напоминает о праотцах, убеждая припомнить их веру; и снова начинает сначала, чтобы не возмутить их; так как намерен был напомнить им об Иисусе. Прежде, слушая пророка, они не могли возмущаться. И посмотри, как он ничего не говорит об истинах возвышенных, но начинает со сторон, которые говорят о великом смирении (Иисуса). Назореа, говорит, называя Иисуса по отечеству, которое представлялось очень ничтожным. Как в тех случаях, когда Христос называется Божиею силою и Божиею премудростию, мы относим эти названия к Его божеству; так в тех случаях, когда Он называется человеком и умершим за грехи наши, мы относим названия эти к Его плоти. И сам Он говорил некогда: «вы ищете убить Меня, человека, который говорил вам истину» (Ин. 18:4, 7, 37), а еще некогда говорил: Аз и Отец едино есма (Ин. 10:30). Отсюда, на основании первого текста, возникла ересь самосатская, полагавшая, что Иисус простой человек. Силами и чудесы и знамении. Эту же мысль выражают и слова в послании к римлянам: о нареченнем Сыне Божии в силе (Рим. 1:4), то есть, о Сыне, которого дела и чудеса доказали, что Он поистине есть Сын Отца; потому что нет никакого различия между изречением: нарещи Сына Божия в силе, и изречением: извествовать Его силами и чудесы и знамении, которые сотворил чрез Него Бог. Поистине Бог действует как бы чрез Сына; потому что чрез Него и веки сотвори. А выражением: в вас, призывает их в свидетели того, что говорит; в вас, — значит не тайно, не в уголке.

Потом, напав на их беззаконие, старается снять с них ответственность за него и говорит: нарекованным советом, показывая этим, что они не своею силою сделали то, на что дерзнули, но потому, что Он сам соизволил на это и что это определено было свыше. Далее, чтобы не показалось, что они невинны, — так как хотя это и было определено, однако же убийцами были они, — чтобы не показалось так, он прибавляет: руками беззаконных, то есть, или чрез предателя Иуду, или чрез распявших Христа воинов. Хотя известно, что пригвоздившие Его ко кресту совершили беззаконие, тем не менее сначала он (Петр) говорит об этом неясно, чтобы не довести их до отчаяния.

Егоже Бог воскреси. Ах! как он решился сказать среди убийц, что Христос воскрес? А если говорится, что Отец воскресил Его, так это по причине немощи слушателей; потому что посредством кого действует Отец? Посредством своей силы; а сила Отца — Христос. Итак Он сам воскресил Себя, хотя и говорится, что Его воскресил Отец. Разрешив болезни смертныя. Показывает, что и смерть мучилась (как бы родами) и страшно страдала, когда обдержала Его; потому что ветхий завет болезни как бы рождающей смерти называет опасностию и бедствием для нее. Рождающая не удерживает того, что находится в ней, и не действует, но страдает и спешит освободиться. Прекрасно назвал воскресение разрешением болезней смерти, так что можно сказать: разорвав беременное и страдающее родами чрево, Христос Спаситель появляется и выходит как бы из какой рождающей утробы, то есть, из уз смерти и из среды ада. Поэтому Он и назван перворожденным из мертвых. Якоже не бяше мощно держиму быти ему от нея. Якоже не бяше мощно. Намащенные борцы были неуловимы для противников, и намащенные заклинатели были предохранены и защищены от зубов змия. Когда намащенный таинственно Духом своим Христос вступил в борьбу с смертию и подчинился этому губителю, тогда появившийся противник был сокрушен. Якоже не бяше мощно… Потому не было возможно, что найдено было, что Он от Бога рожден, и что Ему чуждо было всякое пременение или преложение, и что Он так восстал, что более не имел уже умирать.

Далее приводит Давида, превышающего всякий человеческий разум, — потому что такого рода дело пророчество, — и говорит: Давид бо глаголет о Нем, а не о себе; и опять начинает со сторон смирения. Хотя и совершилось это теперь, но предначертано было издревле; Бог соизволял на это исперва и исперва так предначертал. Предзрех Господа предо мною выну. Называет Отца Господом Его (Иисуса); потому что Он (Иисус) принял зрак раба. Если же здесь говорится, что Отец есть одесную Сына, а в других местах говорится, что Сын одесную Отца, то этим обозначается их равенство.

Еще же и плоть моя вселится на уповании. Так как Иисус, восприяв смерть, совлек ту плоть, какую принял по плану домостроительства, чтобы снова воскресить ее от смерти; то справедливо, что плоть Его питала себя упованием в ожидании воскресения.

Хотя слова: яко не оставиши души моея во аде, некоторые и принимают за слова от лица Давида, не имея впрочем возможности доказать свою мысль; однакож они верно и благочестиво говорят, что тело восстало, чтобы быть нетленным и духовным; так как воскресшая плоть после воскресения есть тело духовное и нетленное.

Пути живота, то есть, те пути, которые души праведников прошли вместе с Искупителем, выходя из преисподних мест. В словах: исполниши мя веселия с лицем твоим, под лицом следует разуметь явление Господа в божественном образе и призрение на нас, которым Он ближе призрел нас.

Изложив свидетельство Давида, присовокупляет: мужие братие. Когда намерен сказать что-либо великое, предварительно пользуется этим оборотом, воодушевляя их и примиряя. А где не представлялось ничего такого, что могло бы быть вредным, там говорит с большою умеренностию. Если бы таким образом он сказал просто: «это сказано Давидом», то показался бы суровым и скорее возбудил бы в них гнев, чем соделал бы их послушными. Оказанием же большой чести блаженному Давиду он достигает того, что является удобоприемлемою мысль, что пророчество это сказано о Христе. В таком духе построена и вся эта речь его. Так, сказав, что Давид и умре и погребен, не сказал: и востал, но: и гроб его есть в нас даже до дне сего. Это равняется выражению: и он не восстал. Далее не прямо переходит ко Христу, но снова прославляет Давида, и этими прославлениями его (Давида) достигается цель слова; потому что для того и говорится это, чтобы иудеи ради чести, оказываемой ими Давиду, и ради его рода приняли слово о воскресении Христа; так что если бы этого не было, т.е. если бы они не приняли слова о воскресении, то и оказали бы пренебрежение к пророчеству и подорвали бы уважение к себе самим.

Клятвою клятся ему Бог. Не сказал: обетова, но: клятся, указывая этим на непреложность обетования. Посадити на престоле его. Престол употребляется вместо царства во многих местах божественного Писания; так и здесь и в следующем месте: престол твой, Боже, в век века. По плоти воздвигнути Христа. По плоти, говорит; потому что по божеству Он от века и всегда сидит вместе с Отцом; приписывает же все Отцу, чтобы удобнее могли принять то, что говорится. Но каким образом сидит на престоле Давидовом? Таким, что Он есть царь и иудеев и тем более тех, которые распяли Его.

См. комм. к Деян. 2:27

Снова указывает на Отца, хотя достаточно было и прежнего указания. Но он знал, как полезно было это для слушателей в деле принятия ими того, что особенно необходимо.

Выражением: «вознесеся», Давид указал на вознесение и на то, что Он Иисус — на небесах, но и это сначала не ясно. Смотри: в начале слова, когда и пророка Иоиля привел во свидетели, не говорил, что Христос послал Духа Святого, но говорил, что послал Его Отец. А когда напомнил и о знамениях Христовых и о том, что сделано было против Христа, и когда с дерзновением высказал истину об Его воскресении; тогда наконец говорит уже, что Он Христос излил Духа Святого, что, следовательно, пророк об Нем говорил: и будет в последния дни... Обетование же разумеет или то, которое обещал нам апостолам, или то, которое обетовал Ему Иисусу Отец прежде креста и страданий. А так как он Петр имел сказать великую и высокую истину, именно то, что Духа Святого излил Христос, то затеняет ее, сказав, что Отец дал Ему это обетование; потому что кто бы что ни говорил, — если слово свое оканчивает без пользы, говорит напрасно и попусту. Показывает также Петр, что крест не только не унизил Его Иисуса, но придал Ему еще более блеска.

Если тогда, по гласу Иоанна: той вы крестит Духом Святым и огнем, Отец дал Ему обетование, то теперь исполнил обетование. Глаголет бо сам: рече Господь Господеви моему. Здесь Петр говорит уже без опасения; так как сказанное выше ободрило его. Но какое значение в словах: рече Господь Господеви моему? Если уже Давид называет Его (Иисуса) Господом, то тем более иудеи не должны отрицать этого. Седи одесную Мене. В словах: седи одесную Мене, мы уразумеваем равночестность Отца и Сына; так как понятие: правый, или левый, немыслимо по отношению к бестелесной сущности. А кто сии враги, это объясняет апостол, взывая: «егда испразднит всяку власть, последний враг испразднится смерть» (1 Кор. 15:24-26).

Словами же Давида: дондеже положу враги твоя, навел Петр на них страх, как средство победить их. А чтобы не подорвать веры в себя, он приписывает все Отцу. После того, как сказал о предметах великих, он слово свое снова сводит на дела смирения Его Иисуса.

Яко и Господа и Христа его Бог сотворил есть. Выражение: сотворил есть, употреблено вместо выражения: «поставил»; потому что речь идет не о существовании и не об ипостасности. Еще не перестает говорить о делах смирения. Следовало бы присовокупить: твердо убо да разумеет весь дом Исраилев, яко одесную седит, так как это именно вытекает из предыдущего. Но он не говорит этого, а выражается гораздо смиреннее, именно: яко и Господа и Христа его Бог сотворил есть; потому что таково значение слова: сотворил. Итак всюду следует иметь в виду пользу слушателей.

Видишь, сколько благоснисхождения, и как оно более, чем суровость, способно проникать в сердца людей и смягчать их. Хотя блаженный Петр и напоминает им в этом месте об их дерзновениях, но напоминает кротко, не прибавляя ничего оскорбительного для них. Устыдились благоснисхождения Петрова, то есть, того, что с ними, предавшими смерти самого Господа, поднимавшими руки на них самих и желавшими истребить их (апостолов), он (Петр) говорил с заботливостию, как отец и учитель. Умилишася, говорится: не просто убедились, но познав себя; потому что говорят: что сотворим?, как бы недоумевая и беспокоясь за свои дерзновения. Кого прежде называли обманщиками, тех называют теперь братьями, и при этом не дерзают употреблять этого названия пред лицом тех, кого так называют, но желают заявить чрез это свою любовь и то, как сильно они (иудеи) стали расположены к апостолам. Поэтому, как показывает начало речи Петровой, и сами апостолы называли их этим именем.

Хотя вопрос был предложен всем апостолам; однакож снова отвечает Петр, — так как сами апостолы предпочитали его уста, — и говорит: покайтеся, и да крестится кийждо вас во имя Иисуса Христа. Слова эти не противоречат следующим словам: крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа (Мф. 28:19); потому что Церковь мыслит святую Троицу нераздельною, так что, вследствие единства трех ипостасей по существу, крещаемый во имя Христа крещается в Троицу, так как Отец и Сын и Святый Дух нераздельны по существу. Если бы имя Отца было не Бог, и имя Сына — не Бог, и имя Святого Духа — не Бог, то следовало бы сказать: во имя Бога Иисуса Христа, или даже просто только — в Сына. Но он (Петр) говорит: во имя Иисуса Христа, зная, что имя Иисуса есть Бог, равно как и имя Отца и имя Святого Духа. И приимете дар Святаго Духа. Заметь: он показал, что дар Христов и дар Святого Духа — один и тот же дар; так как одно и то же и достоинство их. Беседуя выше он назвал этот дар обетованием.

Далее говорит: и чадом вашым; потому, что дар ценнее, когда блага переходят и к наследникам. И всем далним. Если же этот дар — для дальних, то тем более для вас близких. Обрати внимание на то, когда указал им (иудеям) на призвание язычников, сказав: и далним. Когда? Тогда, когда нашел их умилившимися и познавшими себя. Когда душа осуждает себя саму, тогда она уже не может завидовать.

Здесь исполнение пророчества, в котором говорится: «кто слыша сицевое, и кто виде сице? аще родила земля с болезнию во един день, или родися язык весь купно? яко поболе и роди Сион дети своя» (Ис. 66:8).

См. комм. к Деян. 2:46

Бысть же на всякой души страх; потому что не пренебрегали происходившим, как бы чем-либо случайным. Так как Петр был преисполнен обильною благодатию и открывал обетования и будущее: то очень естественно, что они были объяты страхом, тем более, что свои слова он подтверждал и совершаемыми чудесами и знамениями. Как при Христе — прежде знамения, потом учение, потом чудеса, так и теперь.

Вси же веровавшии бяху вкупе, то есть, не по месту, но по расположению и по мыслям, по постоянному согласию между собою и по любви.

А слова: егоже аще кто требоваше, употребляет не просто, но в смысле экономии; потому что выражение: егоже аще кто требоваше, показывает, что апостолы поступали не так, как у еллинов мудрецы, из которых одни оставили свои поля, другие побросали в море много золота. Но это было не презрение богатства, а глупость и безумие. Дьявол постарался очернить творения Божии. Благоразумно пользоваться богатством не пустая вещь.

По вся дни терпяще. Не один день или два или три, но ежедневно и единодушно, как бы в одной душе. Замечай: уверовавшие иудеи ничего другого не делали, как только постоянно пребывали в храме; так как, став внимательнее к истинной вере, они исполнились большего благоговения и к этому священному месту. И апостолы не отвлекали их оттуда, чтобы не повредить им. Ломяще по домом хлеб. Дом, священный разумеет и теперь; потому что ели они в этом доме. А выражение: ломяще хлеб, показывает их великое воздержание и умеренность в пище; потому что приимаху пищу, говорится, а не пресыщались пищею. Таким образом по вере они и самую жизнь свою изменяли к лучшему.

А каким же образом они имели благодать у всех людей? Лука говорит: и имуще благодать у всех людей. Как же это? Своими действиями, — милостынею и чистотою обращения. Священники по ненависти и зависти отступили от них и нападали на них, но у народа они имели благодать.