(Евангелие от Матфея, 17 зачало, глава VI, стихи 14-21) Спаситель поучает нас: <i>«Если вы простите людям согрешения их, простит и вам Отец ваш Небесный; если же вы не простите людям согрешений их, то и Отец ваш не простит согрешений ваших»</i> (ст. 14–15). Церковь предлагает для нашего размышления перед началом Великого поста это евангельское поучение для того, чтобы мы, вразумленные Самим Господом Иисусом Христом, совершали путь поста правильно и достигли его завершения с пользой для души. <i>«Если вы простите людям согрешения их, простит и вам Отец ваш Небесный».</i> Итак, прощение наших грехов поставлено в зависимость от того, как мы сами прощаем проступки другим людям. Мы можем наложить на себя суровые подвиги: очень строго поститься, совершать множество поклонов, много и внимательно молиться со слезами, искренне просить у Бога прощения — и, как нам кажется, стяжать благодать Божию. Но если при всем этом мы не захотим или не сможем (мы часто говорим, что не можем) простить тем людям, которые против нас согрешили или как-то нас обидели, тогда, несмотря на все наши подвиги, несмотря на самое искреннее и глубокое покаяние, Отец Небесный не простит нам наши грехи. Потому что Он — Отец всех людей: и нас, и «должников наших». <i>«Если же вы не простите людям согрешений их, то и Отец ваш не простит согрешений ваших».</i> Все наши подвиги, слезы и умиление при внимательной молитве окажутся бесполезными, если мы не будем снисходить к окружающим нас людям и не научимся прощать им все те неприятности, мнимые и действительные, которые они нам доставляют. К сожалению, если взглянуть на свою жизнь, на свое поведение беспристрастно, то можно увидеть, что мы не только не снисходительны, но и, напротив, чрезвычайно придирчивы к людям. Конечно, нам кажется, что зла на людей мы не держим, но сколько неудовольствия, неприязни мы испытываем в течение дня от того, что и самые близкие люди делают что-либо не так, как нам хочется или нравится. Мы проявляем это неудовольствие по отношению к тем, с кем общаемся в течение дня, а потом об этом забываем. Забываем не потому, что прощаем ближних, а потому, что уверены в их неправоте, но, поскольку причиняемые нам неприятности, так сказать, терпимы, мы никак на них не реагируем. В душе же неудовольствие остается, а значит, мы не прощаем людям их согрешений. Часто мы удивляемся: почему в нашей душе нет мира, почему мы испытываем какое-то беспокойство, а иногда и опустошение, ведь мы ничего особенного не сделали, никакого большого греха не совершили, даже не прогневались в течение дня? Происходит же это от того, что в нашем сердце живет неприязнь по отношению ко всем тем, кто творит не нашу, а свою собственную волю. И выходит, что когда мы читаем молитву «Отче наш», то навлекаем сами на себя осуждение Божие, потому что в ней условием прощения долгов (то есть грехов) определено то, как человек прощает других людей: «И остави нам долги наша, яко же и мы оставляем должником нашим». Вот что прежде всего говорит Церковь словами Самого Спасителя в напутствие нам перед вступлением в Великий пост, рекомендуя помнить об этом в течение всего поста. <i>«Когда же поститесь, не делайтесь как лицемеры сумрачными; ибо они искажают лица свои, чтобы показать себя людям постящимися»</i> (ст. 16). Это поучение относится непосредственно к посту: мы не должны поститься напоказ. Это не значит, что пост надо утаивать, потому что на практике скрыть пост невозможно. Если в эти дни постится вся Церковь, то как мы скроем свой пост? Если станем делать вид, будто не воздерживаемся в пище, тогда, скорее всего, просто соблазним людей. Важно не скрывать пост, а исполнять добродетель поста ради Бога, а не ради людей. <i>«Ибо они искажают лица свои»</i> — так поступают лицемеры, думающие о человеческой похвале и желающие показать, что они постятся. <i>«Истинно говорю вам, они получили награду свою»</i> (ст. 16). Люди, которые желают похвалы от людей и, может быть, даже совершают какие-то особенные подвиги ради человеческого одобрения, уже получают свою награду. Нужно сказать, что тщеславие — это столь коварная и могущественная страсть, что она заставляет иногда некоторых своих приверженцев, своих рабов совершать великие подвиги, выделяться каким-то особенным благочестием. Такой человек не только видом своим показывает, что постится, но может очень строго воздерживаться и на самом деле, ему придает сил тщеславие. Тщеславие, ожидание похвалы от людей, может дать силы совершать множество поклонов, сохранять глубокое уединение, проливать слезы. Даже внутреннее желание получить одобрение от других уже придает человеку силы и питает его тщеславие. Когда же подобный мотив для подвигов исчезает, тогда вдруг человек чувствует необыкновенное изнеможение, становится едва-едва способным сохранить самый ослабленный пост, с большим трудом может сделать несколько поклонов и не может выдержать не только уединенной жизни, но и краткого времени совершения своего молитвенного правила. Потому необходимо тщательно внимать себе, чтобы не лишиться небесной награды, ожидая похвалы от людей. В Евангелии не говорится о том, что не должно, чтобы люди видели наш пост. Наверное, чрезвычайно наивно было бы есть свою скромную постную пищу при других с той целью, чтобы они нас заметили. Но по тщеславию можно желать показать последствия поста, являя перед всеми лицо сумрачным, как бы изможденным от пощения, или, может быть, каким-либо другим образом сделать явными результаты своих подвигов. Такой человек получает награду от людей, от Бога же он не получит ничего. Никакой благодати не будет ему дано за его, пусть даже и чрезвычайно строгие, сугубые подвиги. <i>«Ты же, постясь, помажь твою голову и лицо твое умой, чтобы показать себя постящимся не людям, но Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий втайне, воздаст тебе»</i> (ст. 17–18). Эти слова, конечно, не означают, что мы должны буквально принимать какой-то нарочито радостный вид, чтобы вести себя противоположно тем лицемерам. Действительно, мы не можем утаить поста по многим причинам. Одна из них заключается в том, что пост, безусловно, отражается на внешности: лицо может побледнеть или похудеть. Это естественное, не зависящее от нас явление. Древние отцы говорили, что бледность и худоба лица являются украшением монаха. Поститься мы должны с радостью, ради Господа и ради своего спасения, а не с таким настроением, что делаем что-то тяжкое, исполняем некое наказание. «Помажь твою голову и лицо твое умой, чтобы показать себя постящимся не людям, но Отцу твоему». Нам заповедуется не показывать перед людьми, будто мы страдаем из-за усиленного воздержания, а открывать пред Богом свою радость о том, что можем угодить Ему хотя бы чем-то малым. Совершая подвиг поста не ради людей, а ради Господа, мы получим от Него награду — очищение души и прощение грехов. В душе нашей водворится мир, и мы действительно сподобимся вкушения Божественной благодати. <i>«Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и тля разрушают, и где воры подкапывают и крадут»</i> (ст. 19). Конечно, здесь говорится не об имуществе и каких-то сокровищах в прямом смысле слова, а опять же о тщеславии. «Не собирайте себе сокровищ на земле», то есть не ищите себе похвалы от людей, не ищите земной славы. Потому что на земле «моль и тля» — то есть тщеславие и гордость — «разрушают все» и «воры подкапывают и крадут» — то есть демоны уничтожают все наши труды, совершаемые ради людей. Некоторые подвижники помыслы тщеславия называли «ворами» и «разбойниками». Некий современный подвижник, чувствуя приближение помыслов тщеславия, которые, как он знал, лишат его умиления и благодати, падал на колени, плакал, молился и говорил: «Господи, воры пришли, помоги мне!» Поэтому будем прилежать добродетели не ради человеческого одобрения, но исключительно ради спасения своей души, ради вечности. <i>«Но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни тля не разрушают, и где воры не подкапывают и не крадут»</i> (ст. 20). Размышляя о милости Божией, изливаемой на всех людей, утверждаясь в той мысли, что благодать дана нашей душе как бы в долг, незаслуженно и что мы должны будем отчитаться и воздать Богу ответ за все, от Него полученное, мы начинаем все совершать ради Бога и тогда действительно собираем себе сокровища на небе. Если же помышляем о человеческом одобрении, мечтаем чего-то достигнуть, сравниваем себя с какими-нибудь подвижниками, стремясь быть подобными им, а о том, что ждет нас за гробом, не думаем вовсе, тогда мы собираем себе сокровища на земле. В этом случае гордость и тщеславие («моль и тля») и демоны («воры») подкапывают, крадут и разрушают все, приобретенное нами. Мы много трудимся, но в конечном счете остаемся нищими. Человек начинает помышлять об одном небесном лишь в том случае, если думает о спасении души, размышляет о вечности и смерти, осознает, что любые труды недостаточны для спасения и прощения тех бесчисленных грехов, которые он непрестанно совершает. Тогда ничто земное более уже не может его привлечь, никакие земные страсти не способны лишить человека благодати. Вот какое назидание Церковь предлагает, вот что считает особенно важным при вступлении в Великий пост: прощать людям все их согрешения, поститься радостно, ради Бога, а не ради человеческого одобрения, и при этом думать о вечности, всегда помышлять о небесном. Только таким образом совершая свой подвиг, мы вынесем из поста нечто спасительное для своей души, приложим нечто к тому сокровищу, которое всякий из нас должен собирать себе на небе и которое является залогом нашего спасения в вечности. 12 марта 2000 года
