(Евангелие от Матфея, 106 зачало, глава XXV, стихи 31-46) <b> Как мы можем отблагодарить Бога</b> Боговдохновенный Церковный Устав составлен святыми отцами так, чтобы постепенно подготовить душу человека ко входу в поприще Великого поста. Сначала мы вспоминали повествование о мытаре Закхее как явный, действительный пример покаяния. Затем притча о мытаре и фарисее сказала нам о том, что человека, лишенного смирения, не оправдывают даже добрые дела и пост: они приносят ему меньше пользы, чем искреннее покаяние. В прошлое воскресенье притча о блудном сыне учила нас, каким образом дόлжно каяться. Не нужно отчаиваться, даже когда ты очень далеко ушел от Бога, когда душой своей, делами и поступками — всем существом своим отпал от Него, потому что, как только ты смиришься и покаешься, Господь простит тебе все. Одновременно мы усвоили урок: не надо завидовать кающимся, нужно смотреть на них с радостью и благодушием. И, наконец, сегодня читалось Евангелие о Страшном Суде. Наша окаменевшая, очерствевшая душа должна испытать страх перед будущим Судом, истрезвиться, восстать от духовного сна и устремиться на добрые дела. Сегодняшнее повествование Спасителя хотя и изложено в приточной форме, но уже не является притчей. Спаситель говорит о действительно предстоящем событии, может быть, далеком, но неминуемом, которое обязательно наступит в свое время и пока скрыто от нас. Во время Божественной литургии, перед моментом преложения хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы, священник произносит такие слова: «Поминающе убо спасительную сию заповедь (то есть заповедь о Причащении Тела и Крови Христовых. — Игум. А.) и вся яже о нас бывшая». Далее в молитве говорится о Кресте и Гробе, о тридневном Воскресении, о восхождении на небеса и «седении одесную». Эти слова понятны: после мучительной смерти на Кресте Спаситель был погребен, в третий день воскрес, потом вознесся на небеса и сел одесную Бога Отца. Последнее даже было открыто некоторым подвижникам: например, первомученник Стефан видел Господа сидящим одесную Бога (см. Деян. 7:56). Но в этой молитве есть и такие необыкновенные слова: «Поминающе убо спасительную сию заповедь и вся яже о нас бывшая… второе и славное паки пришествие». Обратите внимание: здесь говорится в прошедшем времени о событии, которое только должно наступить, но думаем и говорим мы о нем так, как будто оно уже состоялось. Это событие столь неминуемо, что, можно сказать, уже произошло, и в самых сокровенных и важных молитвах Святая Церковь учит нас правильно относиться к Страшному Суду. Такую веру мы должны иметь и видеть Второе пришествие Христово как бы уже совершившимся, чувствовать себя предстоящими пред Судией. Святые угодники, преуспевшие в молитвенном делании, говорят, что истинная молитва — это и есть предстояние на Страшном Суде Христовом. Человек настолько собирается внутренне, настолько возносится благодатью Духа Святого к Богу, что как бы предстоит перед Ним в трепете и страхе, ожидая приговора. Человек, испытывающий такие чувства, научившийся так молиться, будет трезвенным и внимательным даже к своим словам и мыслям, а не только к поступкам. «<i>Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей</i>» (ст. 31). Господь говорит ученикам о Страшном Суде уже не в приточной форме, а просто и ясно: «Когда приидет Сын Человеческий во славе Своей». Слава Господа неописуема, страшна и велика. Она исполняет сладости Его друзей, а врагов — невыносимой муки. Для первых — это благоухание и свет. Для вторых — мучение и огонь. Все зависит от нашего собственного состояния. «<i>И соберутся пред Ним все народы</i>» (ст. 32). Как это будет происходить, мы в точности не знаем, но каждый из нас это переживет, думает он об этом или нет, заботится или небрежет. Близко или далеко время Пришествия Христова, но оно обязательно наступит. На Страшный Суд будет собрано, подобно некоему великому стаду, все человечество, жившее от сотворения и до кончины мира, до последнего мгновения бытия Земли. «<i>И соберутся пред ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов</i>» (ст. 32). Овцы и козы пасутся на пастбище вместе, а на ночь в загоне их, как правило, отделяют друг от друга. Господь наш Иисус Христос использует этот всем известный и понятный образ, чтобы мы осознали неминуемость отделения. Сейчас благочестивые люди и грешники находятся на земле все вместе. Господь «дает пастбища», то есть питает всех. Грешники, не заботящиеся о своем спасении, наравне с праведниками наслаждаются дарованными Богом благами. В будущей жизни этого не будет — произойдет разделение. Люди, которые были подобны овцам по своей простоте и кротости, а в особенности по послушанию, войдут в вечную жизнь и унаследуют Царство Небесное, уготованное им от сложения мира. А те, кто противились воле Божией и были упрямы подобно козлищам, — понесут наказание. Конечно, это только образ. Овцы и козы, обладающие теми или иными свойствами, не достойны ни похвалы, ни порицания — ведь это всего лишь их природа. Нельзя даже сказать, что овцы послушны в полном смысле слова, а козлы упрямы. Но люди становятся подобны тем или другим произвольно и потому отвечают и за свое послушание воле Божией, и за сопротивление. «<i>И поставит овец по правую Свою сторону, а козлов — по левую. Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне</i>» (ст. 33–36). Обратите внимание: притча говорит о Страшном Суде, но речь в ней идет преимущественно о любви — о любви к ближнему. Люди будут судиться преимущественно по этому признаку, по наличию или отсутствию этой добродетели. Конечно, на Страшном Суде будут учитываться и правая вера, и другие добродетели. Но Спаситель подчеркивает самый главный, самый важный для нас критерий, по которому можно отличить истинного христианина от ложного, так сказать, мнимого, показного. В этом нет ничего удивительного: кто имеет истинную любовь к Богу, тот, естественно, любит и ближнего. Любовь к Богу не может не сопровождаться этим внешним проявлением. Я не говорю: этой добродетелью, потому что любовь к Богу и любовь к ближнему — одна и та же добродетель. Когда мы обращаемся горй — проявляется любовь к Богу. И эта же добродетель любви проявляется в обращении с ближними, когда мы, так сказать, опускаем внимание долу, к земле. «<i>Тогда праведники скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе?</i>» (ст. 37–39). Недоуменные вопросы праведников говорят об их смирении, что изъясняет нам, каким должно быть внутреннее состояние истинного христианина. «<i>И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне</i>» (ст. 40). Когда мы делаем добро ближним («меньшим братьям» Спасителя, как сказано в Евангелии), мы делаем добро Ему. Конечно, это не значит, что все добродетельные люди созерцают в каждом человеке Христа (хотя именно это — идеал), но то же чувство любви, которое они испытывают во время молитвы к Господу Иисусу Христу, к Богу, действует и по отношению к ближнему. Подобно некоему сиянию, свету, лучу, эта любовь падает на ближнего и согревает его. И таким образом эти люди, если и не видят ясно, определенно в каждом ближнем Христа, но они чувствуют Его в ближнем, пусть смутно и неопределенно. Душа их, с любовью стремящаяся к Господу, то же чувство испытывает и к человеку. Может произойти и наоборот. Когда по отношению к ближнему мы начинаем чувствовать некоторую холодность или неприязнь, а затем обращаем оскверненный этим злым чувством ум к Богу, тогда и в молитве мы испытываем лишь холодность и безразличие. Мы не только не можем извлечь из молитвы пользу, но даже помолиться внимательно у нас не получается. Это состояние многим из нас известно, и, значит, мы можем понять истину: любовь к Богу действительно проявляется в нашем отношении к ближнему. А отсутствие любви к ближнему проявляется в безразличии к молитве и в отсутствии любви к Богу, хотя, казалось бы, мы ее ищем и понуждаем себя к ней. «<i>Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его: ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня. Тогда и они скажут ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не послужили тебе?</i>» (ст. 41–44). Праведники по смирению не видят за собой добрых дел, потому и говорят, что они ничего доброго не сделали, а грешники, изображенные под видом козлищ, оправдываются из-за безразличия, холодности: мы, мол, не видели Тебя на самом деле. Этим они как раз доказывают истину, о которой я только что говорил: не имея любви к ближнему, мы не имеем и никакого стремления, никакой любви к Богу и не понуждаем себя угождать Ему. Быть может, эти люди и не совершали тяжких грехов, а только лишь проявляли холодность, безразличие и сухость по отношению к окружающим, но именно из-за этого они оказываются чуждыми Богу. «<i>Тогда скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне</i>» (ст. 45). «Одному из сих меньших» — то есть тому, кто по разным причинам кажется нам меньшим: или, по нашему мнению, он грешит больше, чем мы, или занимает ничтожное по сравнению с нами положение в обществе, или беднее, или глупее, или несчастнее нас. Таким человеком мы пренебрегаем. Более того, мы, может быть, без всякого повода возвеличиваем себя в собственных глазах и считаем себя чем-то значимым — служим сами себе, как некоему идолу. А ближний для нас умален, уничижен и как бы не существует: он меньше. Мы не замечаем, что Спаситель называет каждого человека братом Своим меньшим, как бы делая его родным Себе. Мы презираем человека за его мнимую ничтожность, а Господь наш Иисус Христос говорил, что такие малые, ничтожные люди близки к Богу, потому что Ангелы их, предстоящие пред лицом Божиим, всегда молятся о них и являются их заступниками (см. Мф. 18:10). Кроме того, ни одного человека нельзя считать ничтожным, потому что все люди — это меньшие братья Господа. Бывает, желая оказать благодеяние человеку, которому мы всем обязаны, мы не имеем возможности сделать это, потому что он ни в чем не нуждается. Тогда мы стараемся сделать добро его родственникам, зная, что они расскажут об этом и мы хотя бы таким образом проявим благодарность. Человек искренний, добрый, благородный, не имея возможности отблагодарить своего благодетеля, переносит благодарность на людей, хоть как-то с ним связанных, тем самым стараясь отблагодарить человека, сделавшего ему добро. Приведу знакомый для всех пример. Когда мы приходим к кому-нибудь в гости, то дарим подарки не только самим хозяевам, но часто и их детям. Если подарок понравится детям, то бывают довольны и их родители, к которым мы пришли в гости. Это кажется нам простым и естественным. Каждый разумный человек старается ублажить своих друзей всеми возможными способами, в том числе и так. Чем же мы можем отблагодарить Бога за все великие благодеяния, которые Он излил на нас? Он даровал нам жизнь и, несмотря на все наши грехи, — надежду на спасение, Он уготовал Царство Небесное, распялся за нас, искупил наши грехи Своей кровью, страданием и неописуемым, неизъяснимым уничижением и смирением. Будучи Богом, Он не только вочеловечился, но и унизил Себя как человек. «И был умален, — говорит пророк Исаия, — паче всех сынов человеческих» (см. Ис. 53:3). Даже если бы мы день и ночь истово благодарили Его из самой глубины сердца, то и это было бы даром Божиим. Ведь эта возможность тоже дана нам Богом. Благодарить Бога — это великая милость, дарованная свыше и приносящая великое утешение и радость. Таким образом, мы оказываемся еще бόльшими должниками пред Богом. Единственное, чем мы действительно можем отблагодарить Его, — это помочь окружающим нас людям, нуждающимся в нашей помощи, которые кажутся нам малыми. Великими и значимыми в наших глазах являются наши родственники и мы сами, но мы должны обратить внимание на всех, кто нас окружает. Пусть они как будто бы меньше нас, но они являются нашими братьями, и все мы — меньшие братья Господа Иисуса Христа. Во всех людях мы должны увидеть Его, как в детях видят родителей. Если мы будем понуждать себя благодарить Бога через благодеяния людям, будем любить ближнего, желая тем самым приобрести любовь к Богу, тогда мы можем надеяться, что на Страшном Суде или на том суде, который ожидает нас раньше, сразу после нашей смерти, милость Божия покроет нас. Бог простит нам все грехи ради того, что мы сумели и захотели (а если не получалось, то понуждали себя) любить наших ближних, ради того, что мы понуждали себя видеть в каждом человеке Господа Иисуса Христа, служили человеку как образу Божию и, не побоюсь этого слова, поклонялись ему. Конечно, мы не обожествляли человека, но поклонялись Тому, Кого он изображает, потому что человек — это нерукотворенный образ Божий, икона Божия, созданная самим Богом. «<i>Тогда скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне. И пойдут сии в мэку вечную, а праведники в жизнь вечную...</i>» (ст. 45–46). Конечно, вечная жизнь в точном смысле слова ожидает и праведников, и грешников. Но будущее наказание столь страшно, что даже сам Господь Иисус Христос называет его не вечной жизнью, а вечной мукой. Например, когда мы спрашиваем какого-нибудь человека, как он поживает, а у него в это время неприятности, он отвечает нам: «Да разве это жизнь!» Если мы так говорим даже о земных скорбях и страданиях, то тем паче так можно сказать о будущих вечных муках. Нам непонятно сейчас, что это будут за муки. Но если мы останемся вне любви Божией из-за того, что не любили ближнего, отвергли его, пренебрегли им и тем показали, что мы пусты и не имеем этой благодати, этого дарования от Бога, то нам будет приносить невыносимые мучения сама Слава Божия, изливающаяся на грешников так же, как на праведников. Не только будем бесконечно сожалеть о том, что не исполняли заповеди о любви к ближнему, и скрежетать зубами, не только совесть нас будет мучить, подобно неусыпающему червю, но и Божественная Слава, Божия благодать будет для нас всесожигающим огнем. Ибо мы не имеем в себе ничего, чтобы воспринять благодать и наслаждаться ею. Мы сами исказили свою природу так, что лишились возможности радоваться славе Божией. Однако в вечной жизни Бог будет везде и кроме Бога ничего не будет. Пребывая в Боге, и отторгаясь от Него, и мучительно переживая свое отторжение, мы будем бесконечно страдать. Те же самые благодать и слава Божия, изливающиеся на людей, которые во время земной жизни изменили себя, уподобились Богу в любви к ближнему, в котором увидели образ Божий, сделают их способными в будущей жизни наслаждаться всеизобильной, бесконечной любовью Божией. Эти благость, слава и милость Божия будут столь велики, непостижимы и многообразны, что сделают человека счастливым во веки веков. В этой жизни мы наслаждаемся разнообразием удовольствий — как невинных, так и греховных. В жизни же будущей наслаждение, благость и счастье от общения с Богом будут столь многообразны, что они, можно сказать, будут бесконечны. Человеку, который общается с Богом, вошел в единение с Ним, это общение никогда не покажется надоевшим, уже испытанным. Он будет им вновь наслаждаться и вновь жаждать большего, потому что не сможет им насытиться. Бог, как Существо бесконечное, изливающее Свою непостижимую благость на сотворенные Им существа, будет познаваться человеком безгранично, во веки веков. И Царству Небесному не будет конца. 18 февраля 2001 года
