«Блудный сын»

Так я ничьим рабом не быть старался,

Что в плен попал в земле глухонемых,

И привкус поролоновый остался

В твоих, о жизнь моя, стихах переводных.

Мне в уши ноют голоса чужие,

И не видать лица ни одного,

И я привык – теплы бока свиные,

И жаль рожков, и рабства моего.

Прошло ли двадцать лет? вчера? сегодня? –

С Тобой, лицом к лицу, стоял я зло,

И из передней, как из преисподней,

Угарной вольностью несло.

Был май лихой, и пьяный и зелёный,

И Ты в дорогу мне конвертов передал,

Но я тогда не верил в почтальонов

И стиль эпистолярный презирал.

А здесь …хватает мне труда дневного,

Чтоб по навозу вилами писать,

И не припомнить мне ни улицы, ни дома,

И нет слюны, чтоб марку облизать.

Всё так, как есть; лишь иногда, ночами,

В воды стекло стоялое гляжусь,

И сединой, и горем, и глазами

Я на Тебя похожим становлюсь.

Описание произведения.

Тема блудного сына настолько популярна в искусстве, в частности – и в поэзии, что трудно бы, казалось, найти какой-то неожиданный поворот. Поэт и священник Сергей Круглов его нашел: его блудный сын — это поэт, в погоне за поэтическими мнимостями потерявший связь с Небесным Отцом.

Поэт осознаёт тяжкую серьёзность своего дара (ведь дар — от Бога) и невозможность быть поэтом без свободы. Блудный сын понял невозможность существования между двумя разрывающими друг друга полюсами — Богом и поэзией. Предпочтение поэзии Богу переживается им как своевольный акт, чреватый ещё большим пленом и потерей живого слова: «Так я ничьим рабом не быть старался, / Что в плен попал в земле глухонемых, / И привкус поролоновый остался / В твоих, о жизнь моя, стихах переводных».

Далее поэт описывает своего героя, очутившегося в стране далече: «Мне в уши ноют голоса чужие, / И не видать лица ни одного, / И я привык — теплы бока свиные, / И жаль рожков, и рабства моего».

Ещё далее стихи передают предчувствие ада как безвременья, которому будет подобна вся последующая своевольная жизнь (угарная вольность) после ухода от Отца. У блудного сына остаются заветы, именуемые конвертами, переданные Отцом для связи с Ним, но сын не хочет и этой связи с прошлой жизнью: «Прошло ли двадцать лет? вчера? сегодня? — / С Тобой, лицом к лицу, стоял я зло, / И из передней, как из преисподней, / Угарной вольностью несло.// Был май лихой, и пьяный и зелёный, / И Ты в дорогу мне конвертов передал, / Но я тогда не верил в почтальонов / И стиль эпистолярный презирал».

Далее происходит пробуждение от привычного свинства страны далече, от беспамятства и бессвязности призрачного существования. Сын вдруг начинает видеть своё сходство с Отцом — в страдании Его и своём, ибо невозможно Отцу и сыну жить друг без друга: «А здесь …хватает мне труда дневного, / Чтоб по навозу вилами писать, / И не припомнить мне ни улицы, ни дома, / И нет слюны, чтоб марку облизать. // Всё так, как есть; лишь иногда, ночами, / В воды стекло стоялое гляжусь, / И сединой, и горем, и глазами / Я на Тебя похожим становлюсь».

У стихотворения — открытый конец. О возвращении сына домой ничего не сказано. Мы видим только осознание родства, нерушимых уз любви между Отцом и сыном. — А это и есть начало покаяния — как примирения с Отцом и возвращения в дом Отчий.

История создания.

Год и время написания стихотворения неизвестны. Можно предполагать, однако, что оно было написано автором после того, как им временно, на восемь лет, была покинута поэтическая стезя. Отсюда страна глухонемых, воспоминания о поролоновом привкусе стихов в той, ныне оставленной им жизни.

Отношение автора к вере.

О. Сергий, после тридцати лет писательства и двадцати лет церковного служения, всё ещё считает себя дилетантом, как в литературной деятельности, так и на пастырском посту. Православный воцерковлённый человек, даже если этот человек — священник, пишущий религиозные по форме стихи, может совсем и не быть религиозным поэтом, так же, как верующий в Бога прихожанин, по воскресеньям посещающий храм, не всегда христианский подвижник. — Редко кто из верующих, пишущих стихи, видит это противоречие. С. Круглов — один из немногих, кто принадлежит к числу зрячих. В его стихах ощущаются сомнения верующего, вынужденного быть поэтом (вынужденного, потому что дар поэтического вдохновения и призвание быть поэтом от пишущего не зависит). Читатель чувствует, как воля автора подчиняется «насилию» лирического наития. С. Круглов, рассказывая истории повседневной церковной жизни, даёт портреты верующих, по большей части, трагические или драматические, и пробует подсветить эту трагичность неким светом — иногда нутряным, человеческим, а иногда и запредельным, небесным, и ему это часто удаётся. — Сквозь неприглядную человеческую оболочку начинает проступать Образ Божий, а через совокупность образов — вырисовывается модель мира — такая, какая она намечена Божьим промыслом. Показательна аннотация к одной из книг С. Круглова: «Своим творчеством демонстрирует традиционное для русской литературы тяготение священной нравственности к профессиональной литературе и самой литературы — к нравственному наставничеству».

В поэзии свящ. Сергея Круглова сильна тема покаяния, ощущения своего и всеобщего недостоинства перед лицом Небесного Отца. Истории, рассказанные поэтическим языком, слагаются в своеобразную эпику. Но зачастую эта эпика превращается в одиссею расколотого мозаичного сознания, которое пытается найти себя в разбегающемся во все стороны окружающем мире, впущенном внутрь, но не осознанном. — Поэт видит, что такова реальность распадающейся на куски жизни, реальность, взывающая к прощению.— Но слишком явна ему цена этого прощения, которое даётся Крестом.

Что касается недостаточной цельности поэтической эпики С. Круглова, которую сам поэт осознаёт, — она, очевидно, является отражением состояния современной церковной жизни, где наблюдаются и отсутствие ясных последовательных убеждений, и поверхностное знание православного богословия, и слабое понимание путей Церкви в этом мире.

Остается добавить, что тема, поднятая Кругловым, чрезвычайно сложна и требует от поэта настоящего подвижничества. Поэзия как самовыражение, даже если она нацелена на воспевание Бога и Церкви, и вправду может далеко увести от Того, кто даёт поэтический дар человеку. Но есть иная поэзия — как молчание всех чувств и страстей пред красотой Божьего мира, как обострённые зрение и слух, направленные ввысь. Такая поэзия нуждается и в аскезе, и в отречении поэта от себя, и даже в готовности отречься от самого поэтического дара, если это будет угодно Отцу Небесному. Судя по серьёзности понимания этой проблемы (и других проблем современности) священником Сергеем Кругловым, можно надеяться на то, что трудности возрастания к подлинной духовной поэзии будут им преодолены.

Биография.

Сергей Геннадьевич Круглов родился 26 июля 1966 года в Красноярске. Учился в Красноярском государственном университете, на отделении журналистики филологического факультета, не закончил. Работал в минусинской городской газете «Власть труда».

Участник Второго Всероссийского фестиваля молодых поэтов. Ранние тексты публиковались в журналах «Вавилон», «Знамя», «Митин журнал» и др.

В 1996 г. принял крещение в Русской Православной Церкви, в 1999 г. — рукоположен в сан священника, после чего на восемь лет отошёл от поэзии.

В 1999−2013 гг. служил в Спасском соборе Минусинска, в 2013—2016 гг. — в Москве, в храме Воскресения Словущего на Успенском Вражке, затем вернулся в Минусинск.

В 2002 г. по публикации в антологии «Нестоличная литература», вошёл в шорт-лист Премии Андрея Белого. В 2003 г. была издана книга его избранных стихотворений 90-х годов «Снятие змия со креста».

С 2006 г. священник Сергей Круглов публикует новые стихи, а также эссе и статьи (в журналах «Воздух», «Новое Литературное Обозрение», «Знамя», «Зинзивер», «Дети Ра», «Фома», «Истина и жизнь», «Вестник РХД», «Перформанс», «Aufgabe» (США), «Bacchanales» (Франция), «Poezia» (Милан, Италия). В интернет-журналах «Рец», «TextOnly», антологиях: «Полярная антология» (Москва, «Паулсен» 2010), «Sodobna ruska poezija» (Любляна, Словакия, 2010).

Автор книг стихов : «Приношение» (2007), «Зеркальце» (2007), «Переписчик» (2008), «Лазарева весна» (2010), «Народные песни» (2010), «Считалки с Богом» (в соавторстве с О. Кушлиной, 2011), С. Круглов «Натан» — Б. Херсонский «В духе и истине» (Нью-Йорк, Айлурос, 2012), «Птичий двор» ( 2013).

Автор церковной публицистики: «Усилье Воскресения» (2013), «Стенгазета» ( 2013).

Лауреат премий: Андрея Белого 2008 г. , «Московский счёт» 2009 г. Член жюри литературной премии «Дебют» 2010 г. Колумнист интернет-сайта «Православие и мир», «Фома», сотрудничал с сайтами «Татьянин день», «Радио “Свобода”».

В 2013—2016 гг. — был автором и ведущим еженедельной передачи о современной русской поэзии «Поэзия. Движение слов» на «Радио Культура».

Стихи Круглова переведены на английский, французский, итальянский, польский, болгарский, словацкий языки.

Составитель текста: Виталий Яровой.