Толкование Откровение ап. Иоанна Богослова 1 глава 4 стих - Экзегет

С 4-го по 8-й стихи 1-й главы содержится вступление Иоан­на в пишемую им книгу, которая по этому своему началу, как и концу ее (Откр. 22:21) представляет собой литературную фор­му послания, напоминающего послания ап. Павла. В этом всту­плении содержится: 1) приветствие писателя семи церквам, находящимся в Асии, с прославлением Господа Иисуса Христа (4-6-й стихи) и 2) главная мысль всей книги (7-8-й стихи).

Здесь впервые перед нами священное, библейское, число «семь», которое потом будет приводиться в целом ряде апокалиптических символов (7 духов, 7 светильников, 7 анге­лов, 7 печатей, 7 труб и т.д.).

Частных церквей, подобных Ефесской, Смирнской и т.д. было тогда, конечно, не семь, а очень и очень много, ибо хри­стианство распространилось к концу I века, когда писался Апокалипсис, по всей Римской империи. Но апостол «послал только седмим церквам. Так сделал ради седмеричного чис­ла, знаменующего таинственное всех сущих церквей», ибо открываемые им ко всей Церкви Христовой относящиеся ве­ликие и священные тайны, даваемые в символах, требовали приведения числа священно-символического. И еще сдела­но это, как указывает тот же св. Андрей, «по соответствию сего числа настоящей жизни, в коей принят седмеричный круг дней. По той же причине упоминает только и о семи ангелах и семи церквах»¹. Так и вообще в Библии «семь» есть число священное, число полноты и законченной окру­гленности, употребляемое там в очень многих местах (Жда­нов)². Не забудем, что и у пророка Даниила, когда идет речь о таинственно-великих и священных временах, счет времени определяется опять-таки седминами и полседминами (что со­хранено и в Апокалипсисе), и это не только применительно ко временам Второго пришествия, но и Первого пришествия Христова. В тексте благословения выражение: Благодать вам и мир от Сущаго, и иже бе, и грядущаго, по истолко­ванию древних толковников Андрея, Арефы и Икумения, «равносильно - от Триипостасного Божества» (Жданов)³, и тогда «словом Сый означается Отец, сказавший Моисею: Аз есмъ Сый (Исх. 3:14); выражением Иже бе - Слово, Которое в начале бе к Богу (Ин. 1:1); словом грядый - Утешитель, всег­да нисходящий на церковных чад во святом крещении и во всей полноте имеющий снизойти в будущем веке» (см.: Деян. 2-я гл.)⁴ Однако здесь лучше согласиться с проф. А. Ждано­вым, который отдает предпочтение другому толкованию тех же толкователей: «Может быть, не безосновательно прила­гать “ό ών” и прочее (т.е. все благословение) к Отцу (одному), потому что Он содержит в Себе начало, средину и конец всего сущего»⁵, а главное - потому, что и о Сыне, и о Духе Святом сказано будет дальше, непосредственно за этим.

И от семи духов, находящихся пред престолом Его. Со­гласно с большинством толковников, под выражением семь духов в выписанном тексте нужно разуметь Бога Духа Святаго. И опять нас не должно смущать то обстоятельство, что Он - третья Ипостась - называется здесь прямо после Бога Отца, ибо и у апостола (Павла), как оттеняет св. Андрей, «Боже­ственные Ипостаси поставляются прежде и после без всякого различия»⁶; святому же Иоанну естественно было здесь сло­ва Иисуса Христа поставить уже после - потому что именно о Нем далее и пойдет нарочитая и более полная речь.

Но спросят: почему же здесь Святой Дух обозначен не обыч­ным Своим именем, а под этим образным выражением? На это ответим: Апокалипсис - книга пророческая, отсюда и образная речь в нем; и так как седмеричное число в Священном Писа­нии постоянно означает нечто священное или совершенное, то посему и в этом месте оно означает Святого и Совершенного Духа, Который (как ясно Он назван в подобном месте в Апо­калипсисе - 4:5) есть дух Божий (ср. еще: 3:1 и 5:6). Напротив, совсем неприемлемыми представляются у писателей неправо­славных те совершенно произвольные толкования этих слов о семи духах, когда под ними «разумеют или семь ангелов, или семь основных форм откровения Иисуса Христа, семь очей или свойств Иисуса Христа»⁷. Явный произвол последних видов перетолкования этих слов о семи духах, когда их приурочива­ют к личности Иисуса Христа, виден уже из того, что именно о Нем дальше и следует вся речь. А с другой стороны, было бы совершенно необъяснимо и более чем странно, если бы в этом, традиционно апостольском благословении давалось бы благо­словение от Отца и Сына, а в средине, наряду с Ними, от каких то свойств или форм Его же или хотя бы от ангелов и в то же время вовсе не было бы при этом упомянуто Третье Лицо Свя­той Троицы - Дух Святый, как это принято и как, по существу, необходимо в подобных благословениях.

Что же касается, в частности, ангелов, то «нигде ангелы не поставляются в такое положение между Отцом и Сыном, как в этом толковании; и меньше всего это могло быть здесь, где Отец и Сын молитвенно призываются как источники благодати и мира для людей, чего безусловно нельзя отно­сить к ангелам. Хотя ангелы в Священном Писании и назы­ваются духами, но нигде они не называются духами Божиими (Откр. 4:5) - потому что выражение Дух Божий заключает в себе понятие Божества и употребляется только в приложении к Святому Духу и никогда к ангелам или к другим каким-либо тварям». Достойно также замечания при этом, что хотя не­однократно упоминаются (в Апокалипсисе) эти семь духов, но нигде о них не говорится во всех таких случаях, чтобы они поклонялись Богу или Агнцу, как это не раз сказано о всех других, упоминаемых там, существах: и об ангелах вообще, о четырех зверях (живых существах), и о двадцати четы­рех старцах⁸. И наоборот, понимание выражения семь духов в смысле обозначения «Всесовершеннейшего Духа, Бога Духа Святаго», имя Которого в апостольских приветствиях всегда поставлялось наряду с Отцом и Сыном, вполне соответствует и другим местам Апокалипсиса, и вообще слову Божию. В 5-й главе Апокалипсиса мы читаем: Агнец имеет семь рогов и семь очей, которые суть семь духов Божиих, посланных во всю землю (Откр. 5:6). «Семь рогов означают полную, всеобщую власть над всем, семь очей - совершеннейшую премудрость (и всеведение) и семь духов - Всесовершеннейшего Духа, именно, как Он здесь называется, Духа Божия»⁹.

Но, конечно, число «семь», как множественное число, озна­чает Святаго Духа отнюдь не по Его существу, Его Лицу или Его природе, но по Его действию, указывая только различие Его служений и дарований, в таком же полном соответствии тому богатству этих даров духовных, о котором не раз говорит ап. Павел (например, 1 Кор. 12-я гл.).

Совершенно согласно с этим и сказанное пророком Исаией в его предсказании о Духе Божием, которого он изображает также в семи следующих свойствах, говоря: И почиет на нем (т.е. Спасителе - Отрасли от корени Иесеева) Дух Божий, дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и благочестия; и исполнит его дух страха Божия (Ис. 11:2-3). Это-то пророчество Исаии, слова которого о помазании Духом Господним Сам Иисус Христос прилагал к Себе (см.: Лк. 4:18-19), нужно думать, и послужило как бы подпочвою для приводи­мого выражения Апокалипсиса и должно являться основным источником для объяснения данного символа о семи духах Бо­жиих у Престола Божия. И здесь мы также имеем семь духов в одном Духе Божием, Которым помазан был Иисус Христос.

«Нам остается только еще объяснить слова - находящихся пред престолом Его. Если здесь, как сказали мы, под семью духами нужно разуметь “Духа Божия”, то следовало бы ожи­дать, что Он будет изображен находящимся не пред Престолом, но на самом Престоле». Однако такое положение становится вполне понятным, когда мы вдумываемся в самый смысл дан­ного символа. Дух Святой, как уже и сказали мы, изображает­ся здесь не со стороны своей Божественной природы, а такой Своей благодатной - животворящей и спасающей - деятель­ности, какую и обещал Ему для людей Спаситель в Своей Про­щальной беседе (см.: Ин. 14-16-я гл.) и в какой Он и до Второго пришествия Христова пребудет для Церкви. Эта «Параклитская» деятельность Третьей Ипостаси направлена с неба на землю, от Престола Божия в мир человеческий, а потому и сам Дух Утешитель в дарованиях Своих символизируется здесь как «находящийся пред Престолом», «горящий пред Престолом» (см.: Откр. 4:5), как, далее, и теми семью очами у Агнца, которы­ми Он смотрит на спасаемый Им мир и которые (тоже) суть семь духов Божиих, посланных во всю землю (Откр. 5:6). По­добно этому и Господь Иисус Христос, от самого Вознесения Своего седящий, как исповедуем мы, одесную Отца, в ви­дении великого Своего исповедника Стефана представляется вставшим с Престола, чтобы «укрепить его и потом принять к Себе», ибо первомученик засвидетельствовал сонму своих убийц: Вот, я вижу небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога (Деян. 7:55-56)¹⁰.