Толкование Книга пророка Исаии 66 глава 0 стих - Экзегет

«Небо – престол Мой, а земля – подножие ног Моих... все это соделала рука Моя». Обрядоверный дух ветхозаветного еврея, воспитанного во внешнем исполнении Моисеева закона, не мог подниматься на высоту духовно-нравственных основ этого закона. Даже в моменты своего сравнительного порыва он, очевидно, искал только одного внешнего выражения, мечтая как бы получше угодить Богу наиболее дорогой и великолепной постройкой храма или наиболее обильной и тучной жертвой. Опровергая это заблуждение, Господь устами пророка и благоволит показать всю несообразность, всю тщетность и пустоту подобных желаний. В том же самом смысле, но с еще большей ясностью, комментирует это место и кн. Деяний апостольских, сначала в речи архидиакона Стефана: «Всевышний не в рукотворенных храмах живет, как говорит пророк» (Ис. 66:1–2), а затем – в речи Апостола Павла, произнесенной им в афинском ареопаге: «Бог, сотворивший мир и все, что в нем, Он, будучи Господом неба и земли, не в рукотворенных храмах живет и не требует служения рук человеческих, как бы имеющий в чем-либо нужду, Сам дал всему жизнь и дыхание и все» (Деян. 7:48 и Деян. 17:24–25).

«А вот, на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего перед словом Моим.» Это – одно из важнейших мест книги пророка Исаии и всей вообще ветхозаветной Библии: оно ясно отмечает ту высоту «этического монотеизма», до которой доходили лучшие представители библейского профетизма. Отсюда с очевидностью открывается, что Господь ищет от человека не наружного, часто только механического, исполнения тех или других обрядовых действий, а глубокого внутреннего настроения – смиренного сокрушения о грехах и благоговейного преклонения пред Его Божественной волей. В этих немногих словах пророк Исаия сильно и метко обрисовал контраст хвастливого обрядоверия со смиренным сокрушением о грехах, который впоследствии более картинно и подробно был раскрыт Самим Господом, а известной притче о мытаре и фарисее (Лк. 18:9–14). Как некогда, гордость и эгоизм послужили причиной грехопадения людей и отторгли их от Бога (Быт. 3:5–6), так теперь только смирение, покаяние и сокрушение о грехах способны снова привлечь к человеку Божественное милосердие и воссоединить его с Богом. Все эти настроения и мысли имеют ряд параллелей, как у самого пророка Исаии, так и у других пророков, в особенности у Псалмопевца (Ис. 29:19; Ис. 64:5–6; Пс. 50)

В этих двух стихах заключается самое решительное осуждение лицемерного и бездушного обрядоверия, которое вместо искомого оправдания пред Богом влечет за собой только еще большее осуждение. Место это, по своему содержанию и тону, весьма близко напоминает подобное же место из пролога книги пророка Исаии (Ис. 1:11–15). Пророк не щадит здесь красок, чтобы возможно сильнее изобразить всю бесплодность и даже «мерзость» в очах Божественной правды подобного рода жертв: он или сравнивает их с прямыми преступлениями, даже с человекоубийством («закалающий вола – то же, что убивающий человека», или ставит на одну доску с тем, что считалось у евреев нечестным и гнусным (Втор. 14:8; ср. Мф. 7:6). «Они избрали собственные свои пути», а не пошли по пути заповедей Божиих, правильное исполнение которых требовало, прежде всего, соответствующего внутреннего настроения, вместо которого у них были налицо совершенно иные, противоположные мысли и чувства. За все это Господь изрекает Свой праведный суд на беззаконников, о чем и говорится в следующем стихе.

«Так и Я употреблю их обольщение, и наведу на них ужасное для них». Пророк употребляет здесь свой излюбленный прием – говорит антитезой: поскольку вы думали найти удовольствие в таких бесплодных жертвах, переходящих почти в языческие «мерзости», постольку Я накажу вас, наведя на вас ужасное. Несколько загадочным представляется здесь смысл слов: «употреблю их обольщение».¹ Судя по контексту, под «обольщением» правильнее всего здесь понимать то хвастливое, самодовольно-высокомерное настроение, в каком пребывали все эти мнимые законники, приносившие пустые и даже вредные жертвы, лишенные внутреннего, одухотворявшего их смысла. В таком случае фраза «употреблю их обольщение» будет равнозначна такой: «и ввиду их греховного закоснения, Я наведу на них ужасное». Под этим последним, т. е. «ужасным» можно разуметь или то внутреннее состояние духовной глухоты и слепоты, при котором Израиль, слыша, не слышал и, видя, не видал (о чем говорится и в последующем контексте) или же – те внешние бедствия, которые постигли этот народ (о чем шла речь в предыдущем контексте – Ис. 65:12).

«Выслушайте слово Господа, трепещущие перед словом Его». Сопоставляя эти слова с раннейшим (2 ст.), мы видим, что здесь Господь обращается к праведным и верным сынам Израиля, чуждым духа высокомерия и гордыни, обуявшего большинство ослепленного народа. «Ненавидящие вас и изгоняющие вас за имя Мое». Достопримечательная пророчественвая деталь, что первыми гонителями новых христиан были представители старого иудейства (Деян. 6:12 и др.). Таким исповедникам Христа обещается высокая награда и в заповедях блаженства: «блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать, и всячески неправедно злословить за Меня» (Мф. 5:11). «Пусть явит Себя в славе Господь, и мы посмотрим на веселие ваше». Слова укоризны и насмешки, обращенные к верующим, – те же самые, которые влагал Исаия в гл. Ис. 5:19 в уста беззаконников и неверующих в начале своего пророческого служения: «пусть... поспешит Господь и мы увидим». Те же слова неверия от жестокого, змеиного сердца происходящие (Мф. 15:19), мы слышали от первосвященников и книжников и фарисеев... «пусть... сойдет с креста, и уверим в Него» (Мф. 27:42–43; Мк. 15:29–33; Лк. 23:35; Властов – 422).

«Но они будут постыжены. Вот... голос из храма, Голос Господа, воздающего возмездие врагам Своим.» Преследующие верных Господу и Его Мессии иудеев и злобно издевающиеся над ними будут жестоко посрамлены: знамение славы Господней, как источник высокой духовной радости, действительно, будет дано верным сынам Израиля и оно пристыдит глумящихся. Последние потерпят и еще более сильное прямое наказание от Господа, воздающего возмездие врагам своим, о чем подробнее говорится дальше (15–18 и 24 ст.), В словах данного пророчества о страшном шуме в городе и голосе, выходящем из храма, блаженный Иероним и многие другие толковники усматривают определенный намек на подобные факты из истории осады Иерусалима Титом, как она описана Иосифом Флавием (Иуд.Война 6:5, 3.) и др.). Ближайшей параллелью к этому месту являются два стиха из 26 гл. – 11-й и 21-й.

Еще не мучилась родами, а родила… разрешилась сыном. В настоящем и двух следующих за ним стихах описывается то самое знамение, которое даст Господь для торжества верующих и для посрамления неверующих: это именно необычайная быстрота рождения и многочисленность появление духовного потомства у Сиона. По обыкновенным законам чадорождения процесс этот проходит мучительно и долго; здесь же в один день, без всяких почти болей, Сион сразу рождает целый народ. Ясно, конечно, что это рождение - не плотское, а духовное, рождение водой и духом (Ин. 3:1-8). Исполнение этого знамения можно видеть, как в частных случаях обращения в христианство целых тысяч народа под влиянием апостольской проповеди (Деян. 2:41; Деян. 5:14 и др.), так и в общем факте необыкновенно быстрого и широкого распространения христианства. Значение этого образа особенно усиливается при сопоставлении его с контрастным - прежде, плотский Израиль сильно мучился, но ничего не рождал; теперь духовный Израиль не мучился, но родил многих сынов (Ис. 26:18). Обстоятельные речи об этом многочисленном потомстве пророк Исаия уже не раз в своей книге вел и раньше (См. напр., Ис. 49:17-21 и Ис. 54:1 и др.). Блаженный Иероним останавливает внимание на том обстоятельстве, что пророк сначала говорит о рождении лишь одного Сына (7 ст. ), а затем - многих сынов, разумея под первым Самого Господа Иисуса Христа, а под вторыми - всех Его последователей. См. так же Толкование на Ис. 66:5

«Возвеселитесь с Иерусалимом... все сетовавшие о нем». Об этой духовной радости обновленного Сиона, т. е. Христовой Церкви, пророк Исаия много раз и в самых живых образах говорил уже и раньше (Ис. 49:12–18; Ис. 61:2–3; Ис. 65:18 и др.). В данном случае он считает нужным снова напомнить об этом, чтобы преподать наиболее действительное утешение верным сынам Израиля, находившимся в состоянии понятной скорби, под влиянием всевозможных насмешек и прямых гонений (5 ст.). На эту цель определенно указывает и дальнейший контекст речи (13–14 ст.).

«Вот, Я направляю к нему мир, как реку и богатство народов – как разливающийся поток». Все эти образы и мысли представляют собой повторение того, что было раньше рассеяно по частям в разных местах книги пророка Исаии, где было дано сравнение мира с рекой (Ис. 48:18) и уподобление его текущему ручью (Ис. 30:28) и где говорилось также об обращении богатства и достояния народов на службу верного Сиона (Ис. 60:5; Ис. 61:6). Новозаветные свидетельства о том, что в Иерусалиме, городе мира, был утвержден мир Бога с людьми, служат лучшим оправданием данного пророчества (Ин. 14:27 и др.).

«Как утешает кого-либо мать его, так утешу Я вас». Материнская любовь – высшая из всех земных привязанностей. И поэт не напрасно сказал, что он «один лишь в мире подсмотрел святые искренние слезы, то слезы бедных матерей...» Вот с этой-то глубокой, сильной и святой любовью Господь и сравнивает Свое отношение к верному Израилю. В другом месте мы уже видели, что Он не только уподобляет Свои отношения чувствам матери, но и ставит даже их выше последних (Ис. 49:15).

«И увидите это, и возрадуется сердце ваше, и кости ваши расцветут, как молодая зелень». Следствием того утешения, Которое Господь преподает всем верным Своим рабам, будет их высокая радость, которая охватит все их существо. Образ «расцветающих костей» особенно типичен для ветхозаветного библейского мировоззрения: как во время бедствий и несчастий кости человека иссыхают и готовы изломаться (Пс. 30:11 и Пс. 31:3), так, наоборот, во дни веселья, благополучия и довольства они тучнеют, молодеют и как бы цветут (Иов. 21:24; Притч. 15:30; Ис. 58:11).

Ис. 66:15–18. С 15 по 18 ст. идет отдел речи, касающийся участи нераскаянных грешников, для которых день явления славы Господней верующим будет днем откровения праведного, но грозного суда Божия. «Ибо вот, придет Господь в огне, и колесницу Его, как вихрь». Огонь – один из наиболее употребительных атрибутов ветхозаветных теофаний. Бог «в огне» сходит на Синае (Исх. 19:18), в столпе облачно-огненном ведет Израиля через пустыню (Исх. 13:21–22), путем небесного огня, попаляющего жертву, открывает Свою волю Давиду (1 Пар. 21:26), Соломону (2 Пар. 7:1). Не раз и пророк Исаия, говоря о богоявлениях, упоминал и сопутствующем им «огне» (Ис. 10:16–18; Ис. 27:4; Ис. 29:6; Ис. 30:27, 30; Ис. 33:12–14 и др.). Участие огня, как символа, или даже как агента страшного суда Божия, признают и новозаветные писания (2 Пет. 3:7–10; 2 Фес. 1:8 и др.). Упоминание о «колесницах» – ничто иное, как образ, взятый от обычая восточных владык сопровождать себя конницей и колесницами, символизирующий величие и грозную силу этого страшного суда.

«Ибо Господь с огнем и мечем Своим произведет суд». «Меч» как символ Божественного Правосудия и наказания грешников встречался у пророка Исаии не раз и раньше (Ис. 27:1; Ис. 34:5–6; Ис. 42:13; Ис. 52:10; Ис. 59:17 и др.).

Сокращенное повторение того, о чем более подробно говорилось выше (Ис. 65:3–7).

Начало данного стиха «Ибо Я знаю деяния их и мысли их» – правильнее было бы отнести к концу предыдущего, в качестве заключительного приговора праведного суда Божия. А с дальнейших слов 18 стиха: «и вот, приду собрать есть народы» следует начинать новый отдел пророческой речи, в котором говорится о призвании в церковь Христову язычников и вообще об ее универсальном характере.

«И положу на них знамение, и пошлю из спасенных от них к народам». Судя по началу стиха, можно, пожалуй, подумать, что речь идет о всех народах; но дальнейшие слова текста, в особенности, противопоставление лиц, о которых говорится, «народам», т. е. язычникам, почти не оставляют сомнения в том, что под «спасенными от них» разумеются уверовавшие в Мессию иудеи, и ближайшим образом – апостолы и ученики Господа, на долю которых, главным образом, выпал жребий благовестничества ближним и дальним, т. е. как иудеям, так и язычникам. В таком случае и под «знамением» или знаком их отличительного служения недостаточно разуметь лишь «знамение Креста» – признак общий всем христианам, а должно понимать нарочитую «печать апостольского служения», т. е. те сугубые дары Святого Духа, которыми в день Святой Троицы наделены были апостолы (в частности, напр., дар языков, особенно поражавший многих и заставлявший их уверовать во Христа – Деян. 2:12–13, Деян. 2:37 ст.). «И пошлю... к народам, в Фарсис, к Пулу и Луду, к натягивающим лук, к Тубалу и Явану, на дальние острова». Целый ряд данных географических и этнографических терминов. Taк как этими терминами пророк хотел показать пределы распространения миссионерской проповеди спасенных, то и местности, или народности, обозначаемые ими, должно искать, так сказать, на самом горизонте пророческого поля зрения. «Фарсис» – в нынешней Испании – крайний пункт на Западе (Ион. 1:3; Ис. 23:6; Ис. 60:9). «Пул и Луд» – по-видимому, крайние пункты на Юге, и «Тубал и Яван» – границы на Севере. В частности, следует заметить, что этнографический термин «Пул», по-видимому, несколько искажен в современном еврейско-русском тексте2). Более правильной следует считать форму «Фут», которая имеется в греко-славянском переводе,3) а также и в разных других местах еврейской Библии (Быт. 10:6). Судя по библейскому употреблению, термины «Фут и Луд» обозначают собой местности, смежные с Египтом, Ливией и Эфиопией, т. е. лежавшие на севере Африки. По известной этнографической таблице Библии «Фут» и «Луд» прямо представляются один братом, а другой – сыном «Мицраима», т. е. родоначальника египтян (Быт. 10:6). В той же таблице вместе упомянуты и два дальнейших имени – «Тубал и Яван», как сыновья Иафета (Быт. 10:2). Основываясь на библейских же параллелях, обычно полагают, что под термином «Тубал» или «Фовал» 4) следует разуметь население северной части малоазийскою полуострова, или даже жителей современного Закавказья, родственных грузинам и сванетам. Под именем же «Явана» большинство комментаторов склонно видеть или прямо «Ионян», или, вообще, население Эллады и Архипелага. «Дальние острова» – неопределенное указание на отдаленные и еще неизвестные в то время народности и страны, которые со временем также будут свидетелями и участниками славного Мессианского царства (ср. Чис. 24:24).

Ис. 66:20–21 стихи изображают блестящие результаты новой миссионерской проповеди, выразившиеся в широком и быстром притоке новых членов Христовой церкви. «И представят всех братьев ваших от всех народов в дар Господу... на святую гору Мою, в Иерусалим». Некоторые экзегеты склонны видеть здесь пророчество о возвращении иудеев из плена всех тех народов, к которым они попадали в течение своей политической истории (Dillmann etc.). Но контекст речи больше благоприятствует тому взгляду, что здесь говорится о привлечении в Церковь Христову «духовных братьев» Израиля, т. е. лучших представителей от всех языческих народов. Очевидно, пророк Исаия здесь как бы уже созерцает исполняющимся то самое, о чем он пророчествовал в начале своей книги, говоря; «и пойдут многие народы и скажут: приидите и взойдем на гору Господню, в дом Бога Иаковля... Ибо от Сиона изыдет закон, и Слово Господне – из Иерусалима» (Ис. 2:3; см. еще Ис. 49:12; Ис. 61:6–7; Ис. 60:3, 7). При таком понимании данного места становится особенно замечательны и название христиан из язычников «братьями», т. е. тем самым именем, которым называли друг друга первенствующие христиане (Деян. 15:23 и др.). Подобно тому, как сыны Израилевы приносят дар в дом Господа в чистом сосуде. Язычники и все языческое считалось в Ветхом Завете нечистым и, как таковое, не могло, разумеется, быть предметом угодной жертвы. Теперь же по отношению к язычникам-христианам запрещение это теряет свою силу: наоборот, они, как первенцы, познавшие Бога, представляют собой чистую и благоугодную жертву. Прекрасным новозаветным комментарием этого мнения может служить рассказ Апостольских Деяний об известном видении Апостола Петра (Деян. 10:9–31). В частности, употребленное здесь сравнение или, точнее, уподобление лиц, о которых говорится, «сынам Израилевым» косвенно подтверждает справедливость того мнения, что выше-то речь шла не о сынах Израиля, хотя бы и воротившихся из плена, а о чем-то совершенно ином, т. е., именно, об обратившихся язычниках. Новым и еще более ясным подтверждением этого служат и слова дальнейшего стиха.