Толкование Книга пророка Исаии 10 глава 0 стих - Экзегет

После того как пророческое слово рассказало нам подробно о несчастиях Иудеев и будущих их бедствиях от руки врагов, оно с великою мудростью и предусмотрительностью указывает на те преступления, которыми оскорблен был Бог всяческих, и старается показать, за что изреченный над ними святой приговор осуждал их на казнь. Ибо не несправедливо расставляются сети для пернатых, по написанному. Горе, говорит, пишущим лукавство: пишущии бо лукавство пишут, укланяюще суд убогих, восхищающе суд нищих людий моих. Ибо были у Иудеев так называемые книжники их обязанность состояла в том, чтоб изъяснять в каждом деле цель закона тем, которые желали знать ее, и доставлять те же сведения людям, призванным производить суд над народом. Написано: понеже устне иереовы сохранят разум и закона взыщут от уст его (Мал. 2:7).

Но они, увлекаемые скверными прибытками, постановляли неправильные приговоры и нечестиво искажая смысл божественного закона, как бы смешивали вино с водою, и чистое серебро делали негодным, дабы обидеть вдову и лишить правого суда бедных и из корыстолюбия повергнуть в несчастье сироту и (предать) его в руки жаждущих обогащаться как добычу, ничего нестоющую.

Но сии, говорит, что сотворят в день посещения? Днем посещения называет время войны, когда Бог обратил свой взор на ищущих лукавство и извращающих правильные постановления закона. Ибо какое богатство окажет вам помощь, говорит? И какую пользу принесет вам множество собранного вами по корыстолюбию? Вы поступали несправедливо, извращали закон, попирали намерение законодателя: куда же вы уйдете? Что сделаете, или скажете? и куда убежите от дня посещения? Скорбь бо вам отдалече приидет. Ибо Иудеи очень часто воевали против соседних народов, Идумеев, разумею, и Еламитян, Моавитян и Сириян, и так называемых Филистимлян; случалось, что они оказывались сильнее многих и побеждали их во время битв; но ныне, говорит, скорбь вам отдалече приидет, то есть не с Идумеями у вас будет борьба, не с Моавитянами — война, даже и не с соседними какими-либо народами, которых вы некогда побеждали и, одержав верх в войне, увенчаны были венцем славы. Теперь же вам скорбь отдалече приидет. Сим изречением, кажется, намекает на нападение Ассириан или Римлян; ибо те и другие пришли издалека. Когда же настанет скорбь, где оставите славу вашу, еже не впасти в пленение? Ибо часто, говорит, вы побеждали врагов и, оказывая сопротивление нападающим, спасали свои города и страны; ныне же такую славу где оставите? Ибо все падете и никакой пользы не принесет вам мужество других.

И что вы сделаете, еже не впасти в пленение? Пленением называет бедствие, постигшее их вследствие божественного гнева против них и вследствие войны. Ибо, если Бог посылает на грешников наказание, кто отвратит его? Или кто поможет тем, которые должны понести возмездие и наказание? Никто. Посему божественный Давид поет и говорит: Господи, да не яростию твоею обличиши мене, ниже гневом твоим накажеши мене (Пс. 6:2); и опять: Ты страшен еси и кто противостанет тебе? оттоле гнев твой (Пс. 75:8). Итак никто не отвратит божественного гнева; только раскаяние некоторым образом смягчает его; напротив никогда не поколеблется тот, кто решился жить праведно и законно и согласно с его повелениями. См. ст. 5

Мы увидим, что Бог, всегда заботящийся о Своей славе, сильно гневается, если видит, что кто-нибудь пренебрегает и старается ни во что ставить угодное Ему и употребляет все усилия на то, чтобы совершить самые постыдные дела. Таких он обращает, как бы насильно увлекая их к совершению того, что служит в великую пользу им. Ибо негде блаженный Давид так говорит: браздами и уздою челюсти их востягнеши, приближающихся к тебе. Многи раны грешному (Пс. 31:9, 10); Он налагает наказание на согрешающих, передавая свой гнев, как бы вручая некоторый жезл в руки мужам недобрым, дабы они сделались совершителями наказания, посылаемого на нечестивых. Но случается, что те, которые избираются для этого, слишком много думают о себе в отношении к наказуемым и даже по отношению к Тому, Кто поручил им это. Ибо они не думают, что они одержали верх над теми, вследствие попущения Божия и Его определения, чтоб те потерпели такое несчастие; но воображают, что они превзошли и Того, Кто хочет тех спасти. Посему Он обращает свой гнев против них, и вполне справедливо. Так как Он гордым противится, то Он унижает их гордость, и подвергая их заслуженным ими наказаниям, пытается внушить им иное убеждение в том, что победа над наказанными не есть следствие их силы, но следствие Его веления. Это самое случилось с ассирийским царем. Ибо после того, как он взял Иудею и опустошил города ее, — он высоко возомнил о себе и вообразил, что он овладел святою землею вопреки желанию Бога, Который и управляет ею и обещался спасти ее. По этой причине и говорит, что еще не отвратися гнев, а на Ассириян наведет горе. Какое же основание для этого? Ибо, говорит, жезл ярости моея дан в руки их, разумеется Мною, чтоб им нанести удары нечествовавшим против Меня; так как своих людей повелел сотворити корысти и пленение и попрати грады и положити я в прах. Ибо если бы я не удалил от них Своей спасающей руки и не лишил их Своей, всегда обыкновенно подаваемой им, помощи; то они никогда не были бы пленниками, но всегда, при Моем содействии, были бы победителями над врагами. Но сей же Ассириянин не тако помысли и душею не тако возмне, но помыслил в уме своем: сокрушит, то есть, истребит немало народов. Ибо он думал, что никто не может противостать его силам, что он без труда одолеет всех и над всеми народами будет владыкою, потому что никто не воспротивится ему. Но если бы к имеющему такую ненасытную душу и постоянное стремление к владычеству над всеми пришел кто-нибудь и сказал: ты ли есть един князь, то есть можешь ли ты один владычествовать над вселенной; то он, возвышая надменный голос, сказал бы на это: не взях ли страны, яже выше Вавилона и Халани, идеже столп создан? и взях Аравию и Дамаск и Самарию. Якоже сил взях, и вся княжения возму. Халань, где построена была древними башня, находится в последних как бы пределах востока, по ту сторону страны и земли Вавилонской. Итак, говорит, как из самых пределов восточной земли я сделал границы моего царства, взял Дамаск и Самарию, которым боги их не оказали никакой помощи, так возьму и другие, вне лежащие страны. Необходимо припомнить, что и Рабсак, передавая слова царя ассирийского, говорил находящимся на стене: сия глаголет царь: да не прельщает вас Езекиа словесы, которые не могут избавити вас: и да не глаголет вам Езекиа, яко избавит нас Бог, и после других слов опять: еда избавиша бози язычестии, кийждо страну свою от руки царя Ассирийска? где есть бог Емафов и Арфафовъ? и где бог града Сепфарима? еда возмогоша избавити Самарию от руки моея? Кто от богов всех языков сих, иже избави землю свою от руки моея, яко избавит бог Иерусалима от руки моея. (Ис. 36:14, 18—20)? Поэтому возвещает (Бог), что он подвергнет наказанию Ассирийца, который высоко возомнил о себе и решился посмеяться над божественным гневом. Но и нам самим следует возненавидеть страсть гордости; если же она дерзко восстанет против самой божественной славы, тогда подлинно и по справедливости горе тем, которые захотели бы так поступать.

Недавно говорил он о царе ассирийском, думавшем о себе высоко и надменно; потому что он опустошил города Самарии, когда лжеименные боги не помогли им, и даже рощи и жертвенники (посвященные им) были сожжены. А когда он вообразил, что он уже подчинил своей власти самый Иерусалим или Иудею, даже если бы не хотел этого всегда защищающий и спасающий ее Христос; пророческое слово тотчас указывает нам причины того, почему он взял Самарию и столь многие города Иудеи. Поэтому (пророк) весьма уместно приводит на память виды нечестия и повелевает рыдать и плакать о них, и как бы пораженный изменою Богу сильно восклицает: возрыдайте изваяния во Иерусалиме и в Самарии. Ибо где Богу надлежало ожидать подобающего Ему почитания, там Он встречает пренебрежение и лишается приличной и должной Ему чести. Ибо воздавая почтение изваянным, они, несчастные, дерзали говорить дереву: бог мой еси ты и камню: ты мя родил еси (Иер. 2:27). Потому-то у пророка как бы вследствие ужаса вырвалось упомянутое восклицание, то есть: изваянная во Иерусалиме и в Самарии. Нечто подобное говорит (Бог) об Иерусалиме и устами Иеремии: по что возлюбленная в дому моем сотвори мерзости (Иер. 11:15)? И чрез другого пророка сказал: страж Ефрем с Богом, пророк пругло строптиво на всех путех его, изумление в дому Божии утвердиша (Ос. 9:8). Ибо построившие в Иерусалиме жертвенники и рукотворенные приносили жертвы Ваалу и воинству небесному.

См. ст. 10 Тоже самое сделали и жители Самарии. Поэтому якоже, говорит, сотворих Самарии и рукотворенным ее, тако сотворю Иерусалиму и кумиром его. Поелику у них преступления одинаковы, то по справедливости их постигнет и одинаковая кара. Итак Ассириянин взял Дамаск и Самарию; причиною же к совершению этого и поводом, к одержанию им победы было изваяние идолов, как в Самарии, так и в Иерусалиме; посему восхотевшим поступать таким образом найдено самое соответственное наказание. Итак созидание идолов есть ужасное преступление и служит причиною гнева божественного на нас, хотя бы кто делал это только в уме и сердце; потому что это отводит нас от любви к Богу, обольщает сердце и увлекает его к тому, что нам непристойно.

Говорит, что Ассириянин, так высоко возмечтавший о себе, не останется без наказания. Ибо Бог гордым противится, по написанному, и всегда подвергает ответственности тех, которые страдают пороком тщеславия, делает их жалкими и униженными, чтоб они знали, что не следует поднимать высоко рог, по написанному, и скорее пришли к сознанию своей природы и немощи. Ибо егда, говорит, скончает Господь вся творя в горе Сиони, и во Иерусалиме, то есть, когда достигнет цели совершенное им вследствие гнева на них (божественного); — наведет тогда руку и поражающий жезл на ум великий, ни князя Ассирийска. Умом же великим назвал его, не поставляя это свойство в похвалу ему, напротив давая знать, что это не что иное, как гордость, ненавистная Богу; потому что он задумал вовсе нечеловеческое, а нечто такое, что превышает всякое рожденное естество. Посему наведет на высоту славы очию его. Здесь говорит о высоте глаз вместо помышлений, или замыслов. Ибо, как я сказал, они высоки и надменны.

Бог же истинный, испытаяй сердца и утробы, ведый сокровенная, ясно открывает их (замыслы царя Ассирийского) нам и говорит: рече бо, крепостию руки моея сотворю, и премудростию разума моего отъиму пределы языков, и силу их пленю: и сотрясу грады населеные. Смотри, как он, как будто не имеющий нужды в высшей помощи, воображает, что только своими собственными силами он может совершить все, что ни захочет; он думает, что он до такой степени мудр и искусен в военном деле, что очень легко может изменить границы народов, сокрушить их могущество, предать их разграблению, разрушить города не слабые и опустошенные, но даже если бы они имели очень многих и бесчисленных жителей. Но и этим не ограничивается его гордость. Ибо он увлекается мыслью, что овладеет всею вселенною и готов думать, что этого он достигнет очень легко, удобно и без усилий, и мечтает о том, что припило ему на ум.

Вселенную всю, говорит, объиму яко гнездо и яко оставленныя яица возму: и несть, иже убежит мене или противу мне речет. О ужасная гордость! о бессмысленные помышления! На жителей всей земли он смотрит как на гнездо одной птички и сравнивает их с яйцами, оставленными согревавшею их птицей, чтоб подобно дракону придти и пожрать их; он презирает тех, которые противоречат ему, и, по-видимому, не ожидает, чтоб осаждаемые им вступили в пререкания с ним. Эти слова прилично отнести к лицу самого сатаны. Ибо он есть отец гордости и думал, что он овладеет вселенною и никто не воспротивится ему. Но на самом деле вышло не так, напротив наступил конец его власти и совершенно разрушены его дела. Ибо за нас противувозглаголал Христос, и не только противувозглаголал, но и сразился за жизнь всех, победил губителя и поверг его к ногам святых. Ибо сказал им: се даю вам власть наступати на змию, и на скорпию, и на всю силу вражию. (Лк. 10:19).

Ясно изобличает Ассириянина, который безразсудно возгордился и совсем не понимал того, что погибель Самарии и покорение вместе с нею других городов нисколько не было делом руки его, напротив это — следствие высшого приговора над теми, которые нестерпимо нечествовали, приговора, который поражает их подобно секире, жезлу или палке. Скажи мне, говорит, безразсуднейший из всех! еда прославится секира без секущего ею? Ибо хотя бы секира была очень остра и удобна к посечению полевых деревьев; но кто похвалит за это секиру, как будто она может делать это без секущего ею? и может ли сделать что-нибудь сама по себе пила, если никто не тянет ее и не толкает назад. И если никто не поднимет жезла или палку против чего-нибудь, то не будут ли они в том же положении, в каком были? Ибо жезл будет лежать на земле и палка упадет. Но если кто-нибудь возьмет и употребит их против кого-нибудь, то совершится то, что чрез них производится. Итак, почему же, говорит, ты высоко возмечтал о себе? почему поднимаешь бровь свою? Не думаешь ли, что ты сам собственною силою совершил то, что взял города, тогда как ты по небесному определению был лишь орудием соделавшей сие десницы, именно божественной? Итак не тебе принадлежит слава, но Богу, Который воспользовался твоею жестокостью, как некоею секирою, жезлом и палкой, против тех, которые оскорбили Его.

Но, говорит, не так будет, как ты сам подумал; ты не сохранишь прежней своей славы и не будешь наслаждаться пышными почестями; ты ничего не сотворишь крепостью своею и премудростью разума своего не изменишь пределы народов, не возьмешь вселенной как яйца оставленные, послет Господь Саваоф на твою честь безчестие, и на твою славу огнь горя возгорится. Честью же его называет войско, им предводительствуемое и подчиненное ему. Ибо чрез него он прославился. Потому, говорит, огонь возгорится против него и сожжет твою честь. А каким образом это случилось, это объяснит также в непродолжительном времени.

Сказанное здесь очень трудно для понимания и самое построение речи делает очень трудным уразумение ее. Постараемся же уяснит смысл, скрывающийся в приведенных словах, сказавши предварительно следующее: когда Сеннахирим, царь ассирийский, взял Самарию, он послал Рабсака из Лахиса во Иерусалим; пришедши сюда и осадивши его, он передал находившимся на стене то, что повелел ему сказать пославший его, и к этому присоединил хулы на Бога, говоря: не избавит Бог Иерусалима от руки царя ассирийского. Возмущенный этими словами, царь Езекия обратился к Богу с молитвами, говоря: услыши, Господи, призри Господи и виждь словеса Рабсака, яже посла царь ассирийский укоряти Бога живаго (Ис. 36:17). Но Бог возвестил им спасение. И изыде ангел Господень и в одну ночь изби от полка ассирийска сто осмьдесят пять тысящ (Ис. 37:36). Когда совершилось это, Ассириянин объят был невыносимым страхом. Получивши же известие, что Сарсафа, царь Эфиопский, выступил в поход против его страны, с очень немногими оставшимися у него войсками удалился из Иудеи в поспешном бегстве. Пророческое слово прикровенно и объясняет нам это. Ибо светом для Израиля был Бог всяческих, Который дал закон, могущий просвещать; но это, говорит, свет для Израиля, а для ассирийских войск будет не светом, но огнем истребляющим. А что Бог всяческих жителей Иерусалима считает своим и святым народом, это показывает Он всем посредством огня, разгоревшегося среди Ассириян. На это именно и указывают слова: и освятит его огнем горящим. Если же он называется освящаемым; то это не значит, что он получит совершенную святость, но означает только то, что он избран будет во славу Богу. Это тоже, что сказано Моисею: освяти Мне всякого первенца, отверзающего ложесна, мужеский пол Господу (Исх. 13:2). И выражение: освяти здесь употребляет вместо: отдели. Итак, говорит, освятит Израиля Бог всяческих, то есть покажет, что он есть посвященный и избранный Ему (народ), огнем горящим — чрез огонь, разгоревшийся против Ассириян. Огнем же называет здесь неожиданную их погибель. Ибо если бы Он не считал народа своим, то не воспламенил бы против (его) неприятелей огня, который истребил множество Ассириан подобно сену или дровам.

В той, говорит, день, то есть около того времени угаснут гори и холми, и дубрави, и пояст от души даже до плотей. Холмам же, лесам и горам хорошо уподобляет самое войско ассирийское и его военачальников, которые возвышались над другими подобно и горам и холмам. Но они угаснут, то есть некогда исполненные жизни и наводившие ужас, они против своей воли будут лишены жизни. На это указывает слово: угаснут; потому что пояст их смерть, как бы истребляющая и души и тела. А что вместе с телами погибнут и души, — это ясно всякому. Этими словами намекает на силу гнева (божественного).

Но будет, говорит, бежай яко бежай от пламене горяща, и оставшиеся от них будут в число, и отроча малое напишет я. Ибо, как я сказал, очень немногие из них, как бы едва спасшиеся из горящего пламени, убежали вместе с царем. А число их, говорит, было так мало, что оно не превышает ума неразумного ребенка, так что и он может написать или сосчитать его. Предание Евреев говорит, что (из ассирийского войска) осталось только десятеро, которые принесли весть царю ассирийскому о случившемся с Рабсаком. Таковы плоды его гордости. Но он и для нас служит полезным примером. И кто желает избежать гнева божественного и не подвергнуться бедствиям, посылаемым от Бога, тот тщательно должен остерегаться, чтоб не заразиться болезнями, сходными или одинаковыми с их упорством.

После того как возгорелся огонь против войска Ассириян, совершатся и придут в исполнение, говорит, следующие два события: гордый и истребитель невольно отложит ужасную и ненавистную гордость; а потом он убежит в страхе и неожиданном посрамлении. Из этого самого события он уразумеет, хотя бы может быть и не хотел, что он был орудием гнева божественного против согрешивших, и что он не сам, как бы собственною крепостью покорил их. Так именно и случится с иноплеменником, а Израильтянам это чудо послужит на пользу и оставшиеся в Самарии, есть во Израиле, и потомки Иакова, то есть опять двух колев, живших во Иерусалиме, отстанут от своего прежнего заблуждения и от пустых и вредных мыслей: ибо не будут уповающе ни обидевшия их. После того как пал враг, пораженный рукою ангела, они. вполне ясно познавши всесильную десницу Спасающего, признают Его Спасителем и Избавителем и на Него возложат все упование, отвратившись от обидевших их. Но необходимо сказать, кто и каким образом обижал их. Бог всяческих спас Израильтин, начальствуя над ними и защищая их и делая их победителями над восстававшими против них. Когда жо они стали противиться (Богу) и одни устроили себе золотых тельцов, а другие — Хамоса и Веелфегора и стали служить им и поклоняться воинству небесному; тогда Бог всяческих за сопротивление их предавал их по временам то окружающим Иудею народам, т. е. Идумеянам, и Моавитянам, и Еламитянам, то приходившим издалека, то есть Ассириянам и Египтянам. Поэтому в то время, как война возгоралась по всей стране и изнуряла жителей ее, — не лучше ли было Израильтянам примириться с оскорбленным ими всемогущим Богом и отвратить гнев Его возвращением к лучшей жизни? Ибо им надлежало устранить из среды своей нечистое полчище идолов и Его избрать своим спасителем и избавителем. Но у них слишком мало было ума для этого. Они посылали послов то к Египтянам, то к Ассириянам и звали их на помощь. От того, думаю, Бог еще больше гневался на них. Итак обижали Израиля и Иакова как лжеименные боги, навлекающие на них гнев божественный и склоняющие их возлагать на них упование, так и приобретающие им деньгами и дарами бесполезную помощь. Но когда уничтожено в одну ночь множество врагов, они наконец станут уповать на Бога и самым опытом узнавши всемогущую десницу Спасающего, они станут возлагать упование не на обидевших их, но на самого Святаго Израилева истиною.