Толкование К Римлянам послание ап. Павла 7 глава 8 стих - Экзегет

Грех получил повод через заповедь и произвел во мне всякое вожделение. Другими словами, к человеку, жившему раньше без Бога, приходит закон Божий и говорит: «Вот этого совсем не надо делать». Когда учат на священников, предупреждают, что не обо всех грехах надо рассказывать. Например, иногда некоторые книжки, говорящие, как надо готовиться к исповеди, бывают крайне вредны. Не потому, что они вредны сами по себе, а потому, что моя злая воля, прочитав о каком-то редком грехе, которого я раньше не знал, скажет: «А дай-ка я попробую». Логика такова: запрещено, а как все-таки интересно попробовать! Вот так зло выворачивается. Таким образом пытается проявиться самоугодие.

Святитель Феофан Затворник объясняет: «Закон не грех, не производитель и не учитель греху; напротив, он-то и научил меня распознавать определенно, что есть грех запрещенный. Но как же сделалось, что размножились грехи, когда привзошел закон? Так, что живущий во мне грех, услышав заповедь, одно повелевающую, другое запрещающую, против всякой заповеди начал во мне возжигать противоположную ей похоть и ввергать в грехи, — грехи и размножились по поводу заповедей»¹. Раньше человек жил да жил средней жизнью. Пришла заповедь: «Нельзя делать то-то и то-то». Грех же внутри живущий, этот «чужой», предлагает: «А давай-ка попробуем наоборот?» И возникают похоти.

Святитель Феофан продолжает: «Живущий во мне грех лежит будто мертвый, пока не слышит закона, противного себе; но, как только заслышит, пробуждается и начинает лютовать, разжигать похоти. Он похож на ядовитого змия или кровожадного зверя, которые смирно лежат в своей норе или берлоге, будто нет их, пока не почуют, что кто-либо вступил в их область; но как только почуют сие, тотчас поднимаются со всею свирепостию и нападают на нарушителя их покоя»². Закон разворошил то, что внутри человека. Словно палкой в муравейник, он ткнул внутрь человека и разворошил гнездо зла, которое там уже было, благодаря первородному греху.

И далее: «Грех здесь у Апостола есть живущий в нас грех, или закон самоугодия, овладевший падшею природою нашею, по которому неотложным имеется делать одно угодное себе, несмотря ни на что»³. Грех заявляет: «А я хочу и буду делать». Это желание, тяга. Не важно, что мне этого нельзя. «Как бы ни уважителен был запрет, я все равно буду делать», — говорит грех. Пока человек не знает Евангелия, ему кажется, что все нормально. Он нашпигован этими змеями, которые сидят себе и сидят.

Святитель Феофан Затворник далее пишет: «Это самоугодие, по обширности своей области, молчит, будто не зная на что обратиться, будто сыто будучи; но, как услышит запрещение чего-либо сладкого ему, тотчас устремляется на защиту его, не желая с ним расстаться. Такой закон самоугодия замечен даже язычниками, которые говорили, что мы обычно тянемся к запрещенному и горим еще большим желанием к тому, в чем получаем отказ. Самоугодие лежит в основе, в глуби греховности. Оно рождает похоти, то ту, то другую, то третью, судя по тому, какую встретит заповедь, запрещающую что-либо. Похотей не слишком много; это — страсти. Но дел, удовлетворяющих всякую похоть или страсть, много. Апостол говорит о похотях и страстях, как источниках дел. Всякая же похоть или страсть или все в совокупности похоти и страсти исходят у него из живущего в нас греха. Вот где корень того, что грехи размножаются, несмотря на заповеди или даже по поводу самых заповедей»⁴.

Некоторые люди говорят: «Нельзя запрещать! Если бы не запрещали, ничего плохого бы не было». Так ли это? Да нет. Человек живет себе с раком и живет, а тут эту гадость начали тянуть изнутри. Закон вытащил эту гадость на свет Божий.

«Без закона грех мертв. Я жил некогда без закона; но когда пришла заповедь, то грех ожил, а я умер» (Рим. 7:8–10). Это значит, что до закона грех не осознавался как грех, как нечто противоположное воле Божией. У Достоевского есть знаменитая фраза. Допрашивают какого-то господина в суде и спрашивают: «Ты жене изменяешь?» Тот отвечает: «Я же не монах, чтобы жене не изменять». Мол, все в наше время изменяют, это норма жизни. Норма жизни — бить, скандалить, ненавидеть, злобиться. Человек грешит, но не воспринимает это как грех, до пришествия закона для него это норма жизни. Однако приходит закон от Бога и запрещает: «Так делать нельзя», и человек начинает стонать. Святитель Феофан замечает: «А когда закон ясно скажет, что то и то — грех, тогда грех видится, как бы из сокровенности какой выступает наружу»⁵.