Толкование К Римлянам послание ап. Павла 7 глава 23 стих - Экзегет

В результате человек пленяется этим законом. Как только он соусладится чему-то беззаконному, грех сразу же впивается и начинает манипулировать наслаждением. Грех вызывает искусственное наслаждение от зла, и человек этим подкупается. Грех ведет его, как пленника, поэтому Церковь ввела посты, поклоны и другие аскетические упражнения, ограничивающие беззаконные услаждения.

Святитель Феофан пишет: «Соуслаждение беззаконному, как только появляется, тотчас и влечет уже на свою сторону. В самом акте появления своего оно заслоняет собою соуслаждение закону»¹. Заслоняется услаждение, удовольствие, реальная сладость, которую человек чувствовал от добра. Например, в Книге Притчей мы читаем о меде, сотах, сладости закона Божьего. Но как только приходит соуслаждение греху, эта сладость пропадает, так как вещи эти несовместимы. Может остаться только одно удовольствие. Возникает тупиковая ситуация: передо мной закон Божий (к примеру, заповедь не обижаться) и грех, который говорит: «А ты ему как дай!» Если человек соизволит почувствовать хотя бы немножко удовольствия от мщения, сразу же пропадет удовольствие от прощения. Оно пропадет, потому что не может находиться в таком человеке. И он говорит: «Ну как же, у меня выбор между сухой заповедью (она стала сухой в тот момент, когда человек соусладился закону зла и греха, хотя не была такой минуту назад) и мщением, которое так приятно». Или не мщением, а обидой, насмешкой и т. д. Это же так приятно! Человек забывает, что минуту назад ему было приятно обратное — прощение.

Читаем далее у святителя Феофана: «Грех подкупает произволение сластию, и оно преклоняется к нему. Подкупает же потому, что оно первоначально, — в падении, — поддалось на такой подкуп. Грех и пользуется этою первою ошибкою, как контрактом: это для него стало будто правом и для падших законом. Под законом греховным, сущим во удех, можно разуметь именно эту сласть греха, обещающую попитать наше самоугодие. Хоть эта сласть всегда оказывается призрачною, тотчас, — в самом действии греха, — исчезающею; но всякий раз, как только появляется, опять увлекает. В этом — пленение. Святой апостол Иаков возникающие несогласия между людьми производит от сластей, воюющих во удех (ср.: Иак. 4:1). Если и они — от сластей, тогда как сами в себе содержат некую горечь, то, конечно, по сему Апостолу, этот же источник и всех других грехов. Рождается вопрос: неужели же такой ход дел в нас запечатлен неизбежною необходимостию, так что, коль скоро поднялась сласть греховная, неизбежно следует грех? Никакой необходимости нет; а так бывает по нашей слабости и испорченности. Это стало законом, как сказал святой Златоуст, потому что мы сами возвели то в закон для себя или, — лучше, всякий раз возводим в закон. Сласть греховную можно предупредить и не допустить до сердца или в сердце до такой степени, чтоб она вытеснила соуслаждение закону ума»¹. Можно удовольствие от закона Божьего холить и лелеять, и тогда ложная сласть не дойдет до нас.

Святитель Феофан заканчивает мысль так: «Но горе наше в том, что не хотим, по причине властвующего в нас самоугодия и сластолюбия, не хотим побороться с собою и боль себе причинить отказом. Грех этою слабостию нашею и берет в нас силу. Скажут: но как же, — ведь закон ума тут же и сознается? Грех не отвергает сего закона и не требует отмены его, но влечет согрешить только в этот раз. И человек грешащий грешит только в этот раз, а после загадывает уж всегда делать по закону. Теперь же извиняет себя тем, что сласть взяла: что будешь делать? Этими двумя моментами: сластию и тем, что не навсегда отвергается закон, грех всегда берет верх и увлекает на грешные дела, — всегда пленяет»¹.

Грех не станет убеждать, что вообще никогда не нужно поступать по закону. Он не настолько глуп. Он внушает: «Всегда будешь делать правильно, за одним исключением — сейчас. Всегда, кроме сейчас. Сейчас только шажочек в сторону, всего разочек. От одного разочка хуже не будет». И так каждый раз. Человеческая игра, которая называется пляской на граблях.