Толкование К Римлянам послание ап. Павла 1 глава 22 стих - Экзегет

 Справедливо ли судить язычников за нечестие, когда Бог им не открывает Себя, как открывал иудеям? Справедливо, говорит святой Павел. Потому что то, что человеческому уму доступно знать о Боге, явно для них, в сердцах их, перед душою стоит так же явно, как видимый предмет перед глазами, ибо Сам Бог явил им Себя в них самих, ведение о Себе Он вложил в душу человека при самом его рождении. Таким образом, прирожденность благочестия есть первый – внутренний источник боговедения. Но этот внутренний голос души мог заглушиться шумом хлопот и забот человеческих. Поэтому, чтобы разумное Божье было явно в людях, Бог раскрыл перед ними книгу природы, которой нельзя не читать, ибо она всегда пред глазами. В ней Он явил Себя видимым образом.
 В Боге все невидимо, и Божеское существо и Его Божественные свойства, и не для нас только, но и для высших духов. Невидимы и самые действия Божества. Творение за творением выходили на сцену жизни по Его слову – рече и быша (см. Быт. гл. 1), но ни определения воли Его, ни действия ее нельзя было ни видеть, ни слышать. Созданный мир существует по известным законам. Это – видимо. Вседержительной же силы Божьей, промышляющей о мире, мы не видим. Однако невидимые для глаз следы бытия Творца, и Его вечных свойств, не могут быть невидимы для ума, здесь они являются ясно запечатленными в Его творениях. Рассматривая мир в целом и в частях, нельзя не видеть и не признать всемогущей творческой силы, устроившей все это необъятное множество разнообразных тварей, их жизнь и деятельность, нельзя не видеть свойств устроившего их Бога, особенно премудрости и благости, давшей всему сотворенному, все нужное для существования. Приискивая первопричину для видимого в видимом же, ум для невидимого Творца не может приискать первопричины, и должен признать Его вечным. Итак, видимый мир открывает невидимого Бога, Присносущего, и Его Божественные свойства. Это – второй источник, данный Богом людям для познания Его. Так что они, имея два указанных источника богопознания, безответны, не могут сказать, что не имели возможности знать Его.
Как же язычники воспользовались данными ими средствами для богопознания?
 В этом и следующих двух стихах Апостол раскрывает психологический процесс постепенного превращения данной истины боговедения в нечестие и идолопоклонство. Язычники первоначально знали, что Бог есть, и что следует почитать Его, но не прославили Его, то есть перестали постоянно памятовать о Нем, исповедовать и славить Его беспредельные совершенства и дивные дела. И позабыв Его благодеяния, не питали к Нему благодарных чувств, и не старались постоянно благоугождать Ему. Таким образом, первая ступень ниспадения от Бога и подавления истины неправдою, есть забвение Бога. Он забывается, и помышления о Нем редко вспадают на ум. Он превращается в нечто. Лишь мыслимое и перестает управлять внутренними движениями человека, а вместе с этим охлаждается и религиозное чувство человека. Сердце не славит и не благодарит Бога, хотя язык по привычке и читает славословия и благодарения Ему, но нет уже непрестанного внутреннего славословия и благодарения Его как Бога, движущего всем существом человека. Далее и мысль стала отходить от Бога. Она осуетилась, занялась предметами земными, ища в них блага и счастья для человека. Но это счастье есть призрак – суета. Привязанность мысли к земному, и порабощение ее им, есть вторая ступень отпадения от Бога. На этой ступени мысленного омрачения, богопочитание еще есть, но только внешнее – наружное, без участия не только сердца, но даже и мысли, которая занята совсем иным.
Итак, истина богопознания в душе подавлена неправдой. Но она еще есть во внутреннем человеке – в духе или сердце его. Временами совесть пробуждается, и укоряет человека за забвение Бога, и страх Божий грозит за это наказанием. Но вот омрачается несмысленное сердце. Занятый земным, человек руководится правилами, не согласными с совестью, и она постепенно заглушается, отходит страх Божий, оживлявший совесть, темнеют истинные понятия о Боге и о назначении человека. В душе мрак, впрочем, туда человек и не заглядывает, он весь вовне. Это третья ступень подавления истины неправдою. Теперь Бог забыт. Сердце и помыслы прилепились к земному, совесть заглушена, страх Божий омрачен, истина Божия подавлена. Остается оправдать такое положение разумом, что и делает отступивший от Бога, и ниспадает еще ниже.
 Четвертая ступень ниспадения от Бога, есть подведение всего превратного порядка жизни под начала разума, и установление его, как единственной разумной и должной нормы жизни, свойственной человеку. Это есть верх безумия, но по-ихнему, это есть верх мудрости. Самомнение и самонадеянность есть отличительная черта такой мудрости, она все надеется получить от себя, от своего умения и своих способов. Но заботясь исключительно о телесном, и не имея ни знания, ни силы устранить от человека разные несчастия, она впадает в малодушие, печаль, отчаяние, страх от бесов, боязнь от людей, зверей, болезней и смерти. Сколько самонадеянности, столько, или еще больше, трусости, и в этом последнем самое видное обличение буйства – мудрости мира (Исаак Сирин).
К чему же привело такое развращение ума и сердца? К идолопоклонству.
 Бога всесовершенного, вечно живого Духа, заменили истуканами (образами – подобиями) людей, зверей, даже гадов, мертвым и вещественным. Этих грубых, мертвых вещественных истуканов стали почитать не только как символы Божества, а и самим Богом. Спрашивается, как же люди могли дойти до такого безумия уже после того, как имели истинное понятие о Боге? Святой Златоуст говорит, что до такой нелепости люди сами не могли дойти, без участия злого духа. Он постарался, пользуясь омрачением людей, унизить их до поклонения разным гадам, и тем подчинить самым несмысленнейшим тварям, и даже не тварям, а их подобиям. Такие боги не требовали ничего кроме внешнего, обрядового почитания.