Толкование Исход 20 глава 4 стих - Экзегет

Не может ли почитание святынь увести от Бога в идолопоклонство? Почитание икон и других святынь в Православной Церкви основывается не только на многовековой традиции, но и на твердом богословском фундаменте. Особое значение имеют труды преподобного Иоанна Дамаскина, который опирался на идеи святого Максима Исповедника. Последний в «Мистагогии» дает толкование литургических образов. Между образом и первообразом может существовать не только условная, но и реальная (онтологическая) связь. «Для обладающих духовным зрением весь умопостигаемый мир представляется таинственно отпечатленным во всем чувственном мире посредством символических образов. А весь чувственный мир при духовном умозрении представляется содержащимся во всем умопостигаемом мире, познаваясь там благодаря своим логосам. Ибо чувственный мир существует в умопостигаемом посредством своих логосов, а умопостигаемый в чувственном — посредством своих отпечатлений» (Максим Исповедник, преподобный. Мистагогия. Введение). Вещественное начало способно к обожению. Оно при определенных условиях может вместить в себя божественные энергии. Эта мысль имеет основание в Священном Писании. В Деяниях святых апостолов говорится об апостоле Павле: «На больных возлагали платки и опоясания с тела его, и у них прекращались болезни, и злые духи выходили из них» (Деян. 19:12). Вещественные предметы, которыми пользуется угодник Божий, освящаются и приобретают целительную силу. Тем более тело святого, которое становится чистым сосудом благодати Божией, может воспринимать сверхъестественные благодатные силы. На этом основано почитание святых мощей. Это тоже имеет подтверждение в Библии: «И умер Елисей, и похоронили его. И полчища Моавитян пришли в землю в следующем году. И было, что, когда погребали одного человека, то, увидев это полчище, погребавшие бросили того человека в гроб Елисеев; и он при падении своем коснулся костей Елисея, и ожил, и встал на ноги свои» (4 Цар. 13:20–21). Для чего создается икона? Святой Иоанн Дамаскин объясняет: «Итак, мы знаем, что невозможно увидеть глазами природу как Бога, так души, так и демона, но что они созерцаются посредством некоторого приспособления, когда Божественный Промысл облекает образами и формами то, что бестелесно, и лишено образов, и не имеет телесной фигуры, для руководительства нами и для доставления нам по крайней мере поверхностного и частичного знания их, чтобы мы не находились в совершенном неведении Бога и бестелесных созданий. Ибо Бог, конечно, по природе совершенно бестелесен. Ангел же, и душа, и демон, по сравнению с Богом, Который, впрочем, Один только выше сравнения, суть тела. По сравнению же с материальными телами они — бестелесны. И так Бог, не желая, чтобы мы совершенно не знали того, что бестелесно, облек его формами, и фигурами, и образами, применительно к нашей природе; фигурами, говорю, телесными, созерцаемыми при помощи невещественного зрения ума. И этому мы даем формы, и это изображаем» (Иоанн Дамаскин, преподобный. Третье защитительное слово против порицающих святые иконы. XXV). В точном значении мы поклоняемся не иконам, не веществу, но посредством их Тому, Кто на них изображается. Воздаваемая иконе честь переходит на Первообраз. Поэтому в богословии проводится различие между служебным поклонением (греч. latreia — «служение, поклонение, культ») и почитанием (греч. proskunesis). В первом случае служебное поклонение воздается только Богу, тогда как неслужебное поклонение может относиться к святыням и святым. Неслужебное поклонение, воздаваемое святым, основывается на том, что они являются сосудом Божественной благодати. Но допустимо ли неслужебное поклонение, в чем православных упрекают протестанты? Вновь обратимся к священным текстам. «А я, по множеству милости Твоей, войду в дом Твой, поклонюсь святому храму Твоему в страхе Твоем» (Пс. 5:8). «Превозносите Господа, Бога нашего, и поклоняйтесь подножию Его: свято оно!» (Пс. 98:5). «Пойдем к жилищу Его, поклонимся подножию ног Его» (Пс. 131:7). «Поклоняюсь пред святым храмом Твоим и славлю имя Твое за милость Твою и за истину Твою» (Пс. 137:2). «Верою Иаков, умирая, благословил каждого сына Иосифова и поклонился на верх жезла своего» (Евр. 11:21). Иногда возражение против святынь основывают на том, что некоторые верующие готовы молиться иконе. Надо определенно сказать: во все времена были люди, которые имели неверные религиозные понятия. Причина здесь не в святыне, а в том, что некоторые не имеют необходимой духовной зрелости. Их надо просвещать. Есть люди, которые страдают обрядоверием. Формально-уставные стороны религиозной жизни для них важнее заповедей, но это не значит, что надо отказываться от обряда. Без него невозможно богослужение. Фарисеи и книжники заменили заповеди о любви и милосердии предписаниями закона (например, о субботе), но разве причина в законе, который был дан Богом, а не в них самих? Переписка с протестантами убеждает, что все их выступления против святынь имеют начетнический характер. Мне ни разу не встретился протестант, который бы добросовестно изучил реальную практику Православия. Схоластические прения, основанные преимущественно на цитатах, не рассматривают такие принципиальные вопросы. Почему некоторых, одержимых демонами, невозможно подвести к чудотворным иконам или к святым мощам? Они начинают бесноваться и хулить. Почему ни одна картина на религиозную тему ни в одном музее мира ни разу не мироточила, а с иконами это происходит? Что мешало любому протестанту тщательно изучить Монреальскую Иверскую икону, которая 18 лет находилась в центре храма? Она была написана на Афоне в 1981 году греческим монахом с оригинала иконы Богоматери Вратарницы. В 1982 году эту икону привез с Афона в Монреаль Иосиф Муньос Кортес, испанец, принявший Православие. Началось мироточение, когда икона была в его доме: «24 ноября, в три часа ночи, я проснулся от сильного благоухания. Вначале подумал, что оно исходит от мощей или разлитого флакона духов, но, подойдя к иконе, я поразился: вся она была покрыта благоухающим миром! Я застыл на месте от такого чуда!» Вскоре мироточивая икона была отнесена в храм. С тех пор эта икона Божией Матери постоянно мироточила, за исключением Страстных недель. Замечательно, что миро истекало главным образом из рук Богоматери и Христа, а также звезды, находящейся на правом плече Пречистой. В то же время задняя сторона иконы всегда была сухая. Миро Монреальской иконы янтарных оттенков с нежным, но стойким благоуханием. И только первое миро, источаемое иконой на Пасху, после Страстной седмицы, бывало особенным: очень светлым и со своеобразным ароматом. Другим чудесным свойством мира была его способность умножаться, что отмечали многие его обладатели. Чудотворный образ побывал в Америке, Австралии, Новой Зеландии, в Болгарии и в странах Западной Европы. Везде, куда бы ни прибыла эта икона, она распространяла любовь и согласие, как, например, в одной общине, где ссорившиеся прихожане вновь обрели путь к молитве и церковному единению. Недавно перешел в Православие известный немецкий лютеранский богослов профессор Карл Христиан Фельми. Произошло это потому, что он в течение нескольких лет честно изучал богословие и духовную жизнь Православной Церкви. У него не было предвзятого отношения к иконе. Он рассказывает в одном из интервью: «В 1956 году в Реклингхаузене, в 70-и километрах от Мюнстера, открылся Музей икон — самое богатое собрание икон в Западной Европе. Я часто ездил туда. И до сих пор поддерживаю самые тесные контакты с этим музеем. Иконы, по моему убеждению, являются важным источником для изучения православного богословия, без них невозможно понимание его богословской сути». Почему люди в храме покланяются иконам? Приведенное место из книги «Исход» относится к историческому Израилю — народу, который более 400-х лет жил в Египте среди язычников и был заражен идолопоклонством. Религиозную нестойкость евреи проявляли на протяжении всей его истории вплоть до вавилонского плена, несмотря на все запреты и наказания. Сколько было нечестивых царей (особенно в 10-коленном Северном царстве), которые вводили в стране культы, заимствованные у ассирийцев, халдеев, финикийцев. Постепенно евреи начали понимать Исх.20:4–5 предельно широко и стали бояться делать любые изображения, даже если это не носило никакого религиозного характера. Поэтому у Израиля на протяжении всей библейской истории не существовало никакого изобразительного искусства. Текст и контекст процитированного в письме места ясно показывает, что запрет делать изображения носил не абсолютный характер, а самым определенным образом был направлен против опасности заразиться идолопоклонством языческих народов, с которыми евреи были в постоянном общении. Такой же религиозно-педагогический характер имело деление на чистых и нечистых животных. Ясно, что Бог всех сотворил чистыми. Установленное законом Моисея деление символизировало выделенность религиозно-чистого Израиля из среды духовно-нечистых, пребывающих в идольском нечестии, язычников. Закон также запрещал смешивать разные породы скота, засеивать поле различными видами семян, делать ткань из разных ниток (например, шерстяных и льняных). Все это было направлено против опасности смешения с идолопоклонниками. Легко показать, что предписание не делать «никакого изображения» не носило абсолютного характера, а имело конкретную цель. Разве не было в скинии, а позже в Иерусалимском храме на крышке ковчега завета изображения двух херувимов: «И сделал двух херувимов из золота: чеканной работы сделал их на обоих концах крышки, одного херувима с одного конца, а другого херувима с другого конца: выдавшимися из крышки сделал херувимов с обоих концов ее» (Исх. 37:7–8). Сам Господь повелел Моисею сделать в пустыне медное изображение: «И сделал Моисей медного змея и выставил его на знамя, и когда змей ужалил человека, он, взглянув на медного змея, оставался жив» (Чис. 21:9. Господь Спаситель указывает на медного змея как на Свое символическое предъизображение: «И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:14–15). Когда протестанты, баптисты и представители некоторых сект приводят против православных Исх. 20:4–5, то сознательно опускают связанный с цитируемым местом предшествующий стих: «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим» (Исх. 20:3). У нас, православных, и нет других богов, а есть единый Бог Господь, Творец и Вседержитель, как Он Сам открыл Себя через пророков и апостолов. Ему и поклоняемся в духе и истине (Ин. 4:24). Иконы и другие символические изображения мы за Бога не принимаем, с Ним не отождествляем. Поражает, насколько протестанты, баптисты, сектанты не имеют ни малейшего знания духовной жизни православной Церкви. Казалось бы, не трудно отрыть книги по догматическому богословию и увидеть, что первый и главный раздел посвящен единому Богу. В них ясно проводиться мысль о всемогуществе Бога, о нетварности Божества, об абсолютности и непостижимости Его сущности. Богословское учение об иконах ясно выражено в молитвах на их освящение: «сице всегдашняго ради воспоминания, Тебе единаго славимаго Бога не точию усты исповедуем, но и образ пишем, не еже боготворити сей, но еже нань телесныма очима взирающе, умныма на Тебе Бога нашего зрети, и Того чтуще, Тебе Создателя, Искупителя и Освятителя нашего славити и величати и Твоя неисчетная благодеяния воспоминати…» (Чин благословения и освящения иконы Пресвятыя Живоначальныя Троицы…». Возможно, что кто-то считает, что его исцелила икона. Не думою, что он при этом перестал верить и чтить единого Бога, а стал поклоняться иконе как кумиру. Надо ему спокойно объяснить, что первоисточником всех чудес является один Господь, и он примет это объяснение. Тут нет никакой опасности. Есть люди, которые страдают обрядоверием, но из-за них никто не собирается отменять в Церкви обряд. Без него любое богослужение потеряет всякую упорядоченность. При общении с протестантами удивляет их логическая непоследовательность. При том толковании, которое они дают Исх. 20:4–5, им нужно было бы вслед за людьми ветхого Израиля отвергнуть всякое изобразительное искусство и не рисовать людей, зверей и птиц («никакого изображения того, что на небе вверху и что на земле внизу, и что в вводах ниже земли»). Евреи были последовательны. Когда Пилат привел из Кесарии Маритимы в Иерусалим когорты, на знаменах которых были изображения кесаря, израильтяне были сильно возмущены и готовы были умереть, чтобы воспрепятствовать этому (Иосиф Флавий. Иудейские древности, кн. 18.3:1). Протестанты же никогда не отвергали живопись. Создали немало картин на библейские темы. Имеют дома альбомы с фотографиями близких. В этом нет никакой духовной опасности. Если какая-нибудь протестантка в порыве материнских чувств поцелует фотографию сына, она не станет язычницей и ее никто не обвинит в идолопоклонстве. Иконоборчество, возникшее в Византии в 8 веке, было запоздалым рецидивом иудаизма. Что питает иконоборчество нового и новейшего времени? Сильный дух рационализма в религиозной жизни. Протестантизм явственно выразил тенденцию последних веков к обмирщению духовной жизни. Он оказался неспособным воспринять сакраментальную глубину великого богословского наследия святых отцов (преподобного Иоанна Дамаскина, святителя Григория Паламы и др.), учивших о благодатном воздействии Божественных энергий на тварный, вещественный мир. Нетварный Божественный свет может проникать в этот мир и освящать не только людей, живущих свято, но и связанные с ними предметы. Разве об этом нет в Библии? «И умер Елисей, и похоронили его. И полчища Моавитян пришли в землю в следующем году. И было, что, когда погребали одного человека, то, увидев это полчище, погребавшие бросили того человека в гроб Елисеев; и он при падении своем коснулся костей Елисея, и ожил, и встал на ноги свои» (4 Цар.13:20–21); «Бог же творил немало чудес руками Павла, так что на больных возлагали платки и опоясания с тела его, и у них прекращались болезни, и злые духи выходили из них» (Деян. 19:11–12). Кто создал первую икону? Бог, Который сказал: «создадим человека по образу Нашему» (Быт. 1:26). Греческое слово eikon (икона) на церковно-славянский и русский язык переводится словом «образ». Хорошо бы всем (православным, протестантам и др. верующим) помнить, что человек — святыня Божия, икона и относиться к нему с любовью и почтением как к образу Божьему.