Толкование Евангелие от Матфея 6 глава 0 стих - Экзегет

....ищут своего, а не того, что угодно Иисусу Христу (Флп. 2:21). Что значит: ищут сво­его? Те, которые не любят Бога безвозмездно, не ищут Бога ради Бога, но преследуют преходящие выгоды, ищут прибыли, жаждут почестей от лю­дей. Когда... движим любовью к подоб­ным вещам и ради них служит Богу, то, кем бы он ни был, он — наемник и не может быть причислен к сынам Божиим. Именно о таких и Господь го­ворит: истинно говорю вам, что они уже получают награду свою

Ибо о таких, которые совершают нечто доброе, чтобы найти славу у людей, сам Господь говорит: «Истинно говорю вам: они уже получают награду свою» (Мф. 6:2). Так и они: пренебрегали ради общего достояния, т. е. ради республики и ее казны, своим достоянием частным; подавляли жадность; подавали свободный голос в совещаниях о делах отчизны; не запятнали себя перед лицом своих законов ни проступками, ни страстью; и всеми этими искусствами, как бы прямым путем, шли к чести, власти и славе: за это они и приобрели уважение к себе у всех почти народов; подчинили законам своего государства многие из них и в настоящее время славны почти у всех народов литературой и историей. Да, они не могут жаловаться на несправедливость верховного истинного Бога: они получили «награду свою».

«Кто говорит о себе, что пребывает во Христе, тот должен идти так, как шел Он» (ср. 1 Ин. 2:6). Он должен, если дает хлеб голодному, делать это по милосердию, а не ища одобрения себе, не ища ничего другого, кроме доброго дела, когда левая рука не знает, что делает правая (ср. Мф. 6:3). Дру­гими словами, пусть стремление к стяжательству будет удалено от дела милосердия. Кто так служит, тот Христу служит; и верно ему сказано: так как вы сделали это одному, то сделали Мне (ср. Мф. 25:40). Таким образом, совершая не только милосердные дела, относящиеся к телу, но и всякие добрые дела ради Христа, — ведь тогда-то они и будут добрыми, потому что конец закона — Христос, к праведности всякого верующего (Рим. 10:4), — он оказывается слугой Христа, так что готов проявить и ту ве­ликую любовь, в которой отдается жизнь за бра­тьев, поскольку это то же, что отдать жизнь за Хри­ста.

Недостаточно войти в комнату, если дверь открыта негодным вещам, через которую они, находясь снару­жи, бесстыдно прорываются и напада­ют на наше внутреннее.

(и далее)

Как мы сказали, снаружи находится все временное и видимое, что вторга­ется через дверь, то есть через плот­ское чувство, в наши помышления и множеством суетных представлений мешает молящимся. Поэтому следует затворить дверь, то есть следует проти­востоять плотскому чувству, чтобы духовная молитва была устремлена к Отцу, молитва, которая совершается в глубине сердца, где она обращена к Отцу, Который втайне. И Отец твой, сказано, видящий тайное, воздаст вам. Это наставление необходимо было завершить столь важным заключени­ем. Ведь оно побуждает нас ныне не просто к тому, чтобы мы молились, но указывает, как нам молиться; так же как выше указывало не только на то, чтобы мы творили милостыню, но с каким намерением творили ее. Потому что оно учит о чистом сердце, которое ничто не очищает, кроме единого и искреннего стремления к вечной жизни благодаря одной чистой любви к Премудрости.

Итак, пусть новый народ, призванный к вечному наследию, пользуется словом Нового Завета и говорит: Отче наш, сущий на небесах, то есть среди святых и праведных — ибо Бог не ограничен пространством. Небеса же, со своей стороны, превосходят все тела мира, но лишь те тела, которые не могут распо­лагаться нигде, кроме как в пространст­ве. Если же считать, что Бог располага­ется на небесах, словно на неких превосходящих землю частях, тогда птицы, образ жизни которых ближе к Богу, более почтены Им. Но ведь не написано: «Господь близок к возвышен­ным людям или к тем, кто обитает в горах», но написано: Близок Господь к сокрушенным сердцем (Пс. 33:19), что более относится к смирению.

цит. по свт. Феофану Как грешник назван землею, когда ему сказано: «земля ты и в землю возвратишься» (Быт. 3:19), так по противоположности праведник может быть назван небом. Праведным сказано: «храм Божий свят; а этот храм – вы» (1 Кор. 3:17). Посему, если в храме своем обитает Бог, а святые суть храм Его; то справедливо будет – слова: «сущий на небесах» понимать так: «сущий» во святых. Такое применение тем удобнее сделать, что в духовном отношении праведные отстоят от грешных, как небо от земли. Вот и к востоку, где солнце восходит, обращаемся мы, становясь на молитву, не потому, чтобы там обитал Бог, оставя прочие части мира: ибо Он везде есть всегда, и во всем величии своем; но чтобы тем расположить дух свой обращаться к высочайшему существу, т. е. Богу, когда тело его – земное – обращается к телу, высшему его – небесному. И со степенями духовного возраста это (слово: «на небесах») сообразнее, чтобы в молитве сердца всех, по силам своим, исполнялись достойными Бога чувствами. Для тех, которые пленяются еще видимыми красотами и не могут отрешенно помышлять о бестелесном, – так как они по необходимости предпочитают небо земле – более под силу помышление, по которому Бог верится быть более на небесах, нежели на земле, потому что они Бога ведают еще телесно. Но когда уразумеют они, что душа достоинством своим превосходит всякое даже небесное тело, тогда начнут полагать его в душе более, нежели в каком либо теле, хотя бы и небесном. Уразумев же, насколько отстоят души грешных от душ праведных, они, как прежде, когда мудрствовали плотски не дерзали полагать Бога на земле, а полагали его на небе, так теперь, лучшим просветившись ведением и высшею верою, станут полагать его и искать в душах праведных, а не грешных. И так справедливо слова: «сущий на небесах» разуметь так, как бы сказано было: сущий в сердцах праведных, как в храме своем. Произносящий сии слова в таком смысле желать должен, чтобы и в нем самом возобитал Тот, Кого он так призывает, желая же сего, держать праведную жизнь: ибо таким только образом привлекается Бог к обитанию в душе.

* * *

Во всяком прошении стараются прежде снискать благоволение того, к кому обращаются с прошением, и потом излагают самое прошение. Благоволение обыкновенно снискивается похвалою тому, кого просить намерены, и она поставляется всегда в начале прошения. В сем конечно смысле и Господь повелел нам в начале молитвы возглашать: «Отче наш!» В писании много есть речений, которыми изъявляется хвала Богу; но не найдешь, чтобы Израилю предписано было взывать: «Отче наш!» Пророки, правда, именовали Бога отцом Израильтян, даже от лица самого Бога как: «Я воспитал и возвысил сыновей, а они возмутились против Меня» (Ис. 1:2), – и: «если Я Отец, то где почтение ко Мне?» (Мал. 1:6), но именовали так очевидно для того, чтобы обличить их, что они не хотели быть сынами Богу, работая грехам. Сами же они обращаться к Богу, как к отцу не дерзали; ибо находились еще в состоянии рабов, хотя и предназначены были к сыновству, как говорит Апостол: «наследник, доколе в детстве, ничем не отличается от раба» (Гал. 4:1). Преимущество cиe даровано новому Израилю, – христианам; им «дана власть быть чадами Божиими» (Ин. 1:12) и они «приняли Духа усыновления, Которым взывают «Авва отче!» (Рим. 8:15).

* * *

Взывая в начале молитвы: «Отче наш!» наименованием сим и любовь свидетельствуем: ибо что для детей сладостнее имени Отца? и уверенность в получении просимого изъявляем, когда прежде всякого прошения представляем себя получившими уже ту великую милость, чтобы именовать Бога Отцом своим. Ибо в каком уже прошении откажет сынам Своим Бог, даровав им прежде власть быть чадами Ему?

Говорите: «Отче наш», если начали вы иметь Бога отцом своим. Начинают иметь Бога отцом, когда рождаются от Него снова. Вы и рождены от Него во утробе Церкви. Помните же, что Отца имеете на небесах. Помните, что во Адаме вы рождены в смерть, от Бога же Отца возрождены в жизнь. И что говорите, чувствуйте, то в сердцах своих. Что у молящегося на сердце, по силе того приемлет его и Слышащий молитву его.

* * *

Внушается сим, – «наш» – чтобы богатые и знатные в миpе этом, став христианами, не гордились перед бедными и незнатными, так как и они тем же словом, как и те взывают к Богу: «Отче наш!» Что произносить искренно от сердца они не могут, если не сознают себя братиями их.

* * *

Сказано, кто – Тот, к Кому обращаемся с молением и где Он обитает. (Это в словах: «Отче наш, сущий на небесах»). Теперь посмотрим, о чем надлежит молить Его. Первое из всего, что испрашивается есть: «да святится имя Твое». О сем просим не в том смысле, будто бы имя Божие не было свято, но в том, да имеется оно святым у людей; т. е. так да ведом им будет Бог, чтобы они не почитали что-либо другое более святым и что оскорбить более боялись бы они, чем-либо имя Его. Подобно сему, когда сказано: «Ведом в Иудее Бог; у Израиля велико имя Его» (Пс. 75:2), то это должно не так понимать, как бы в одном месте Бог был менее велик, а в другом более; но там велико имя Его, где оно именуется по великости величия своего. Таким образом, там именуется имя Божие, как святыня, где именуется с благоговением и страхом оскорбить Его.

Чего ради просишь, – да святится имя Божие? – Оно свято. Что же и просить, да будет свято то, что уже свято есть? – К тому же когда просишь, да святится имя Его, не о Нем ли Его просишь, а не о себе? – Но уразумей (как должно смысл слова, и увидишь), что о себе просишь. Ибо того просишь, чтобы то, что само в себе всегда свято, святилось в тебе. Что значит «да святится»? Святым да имеется, да не презирается. Видишь ли теперь, что себе добра желаешь, когда сего желаешь. Ибо для тебя пагубно, когда презришь имя Божие, а не для Бога.

Когда говорим: «Да святится имя Твое», то самих себя убеждаем желать и искать, чтобы имя Его, которое всегда в себе свято есть, святым имелось у людей, т. е. не было презираемо; что не для Бога потребно, а для людей спасительно.

***

Да святится... и cиe-то совершает ныне Евангелие, возвещаемое всем народам!

Следует рассмотреть и изложить различие этих семи прошений. Ведь хотя наша жизнь сейчас протекает во времени и уповает на жизнь вечную, и хотя вечные вещи имеют преиму­щество по достоинству, какие бы преходящие действия ни вели к ней, однако исполнение первых трех молений, хотя и берет начало в этой жизни, которая протекает в этом мире (ведь и освящение имени Божьего {См. Мф. 6:9) начало осуществляться с пришествия Господа в смирении, и пришествие Его Царства (См. Мф. 6:10), в котором Он явится в славе, станет очевидным уже не после скончания мира, но в конце мира; и исполнение Его воли, как на небе, так и на земле (Мф. 6:10) (ты можешь понимать небо и землю как праведников и грешников, или как дух и плоть, или как Господа и Церковь, или как все вместе), совершится по достижении нашего блажен­ства и потому по окончании времени, однако все три прошения пребудут в вечности. Ведь и освящение имени Божьего вечно, и Царству Его не будет конца, и вечная жизнь обещана для нашего совершенного блаженст­ва. Следовательно, эти три совершен­ные и законченные прошения будут пребывать в той жизни, которая нам обещана. Остальные же четыре прошения, с которыми мы обраща­емся к Богу, как мне кажется, относятся к этой преходящей жизни. И первое из них: Хлеб наш насущный дай нам на сей день (Мф. 6:11). Ведь само по себе то, что названо насущным хлебом (означает ли он духовный хлеб в Таинстве или видимый в пище), относится к тому времени, которое Господь назвал сей день. Не потому, что духовная пища не являет­ся вечной, но потому, что то, что названо в Писании насущным, являет­ся душе или в звуке речи, или во всяких преходящих знаках, которых не будет после того, когда все будут научены Богом (Ис. 54:13), воспринимая сам невыразимый свет истины чис­тым умом, а не выражая движением тела. Ведь, пожалуй, поэтому здесь сказано о хлебе, а не питье, ибо хлеб через измельчение и пережевывание превращается в пищу, так же как Писания питают душу через раскры­тие и рассуждение, а питье словно готовое проникает в тело. Так что хлеб является истиной тогда, когда назван хлебом насущным; а питье тогда, когда не нужно будет никакое усилие истол­кования и рассказывания, словно измельчения и пережевывания, но будет только глотание чистой и про­зрачной истины. И ныне нам отпуска­ются грехи, и ныне мы отпускаем, это — вторая просьба из этих остальных четырех. Тогда же в вечности уже не будет никакого прощения грехов, поскольку не будет никакого греха. Искушения преследуют эту временную жизнь, но их не будет, когда исполнит­ся сказанное: Ты укрываешь их под покровом лица Твоего (Пс. 30:21). И зло, от которого мы стремимся освободить­ся, и само освобождение от зла отно­сится к той смертной жизни, которую мы заслужили по справедливости Божией и от которой по Его же милосердию освобождаемся.

* * *

Не Сам Бог вводит в искушение, но попускает быть введенным в него тому, кого лишает Своей помощи, по сокровеннейшим намерениям Своим, потому что он того заслуживает. Иного впрочем, и по явным причинам считает Бог достойным Своего оставления и попущения введенным быть ему в искушение. Но иное есть – введенным быть в искушение, и иное – быть искушенным. Без искушения никто не может сделаться испытанным ни сам себе, как написано: «кто не был искушен, тот мало знает» (Сир. 34:10), ни другому как Апостол говорит: «вы не презрели искушения моего во плоти моей» (Гал. 4:14): ибо из сего Апостол познал, сколь они тверды, когда теми искушениями, какие случались с ним по плоти, они не были отторгнуты от любви к нему. Богу же мы ведомы прежде всяких искушений, потому что Он все ведает прежде события. – Что написано: «искушает вас Господь, Бог ваш, чтобы узнать, любите ли вы Господа, Бога вашего, от всего сердца вашего и от всей души вашей» (Втор. 13:3); то здесь слова: «чтобы узнать», положены вместо: да даст вам увидать подобно тому, как иной день называем мы радостным, потому что он делает нас радостными, холод – ленивым, потому что он делает ленивыми; – и много есть подобных выражений, встречаемых и в простой речи, и в речи ученых, и в Писаниях Святых. Чего не разумея еретики отвращаются от Ветхого Завета, полагая, что словами: «искушает вас Господь, Бог ваш»,» приписывается Богу неведение; будто не знают, что в Евангелии написано о Господе: «говорил же это, испытывая его; ибо Сам знал, что хотел сделать» (Ин. 6:6). Если Он знал сердце того, кого искушал, то что же хотел увидать, искушая его? Очевидно, что так сделано для того, чтобы сам себя познал тот, кто был искушаем, и осудил свое безнадежие, увидев как из рук Господа несколькими хлебами насытилось такое множество народа тогда, как он думал, что им нечего будет есть.

Молимся же мы не о том, чтобы не быть искушаемыми, но чтобы не быть введенными в искушение: так как например, кто-либо, быв поставлен в необходимость быть испытанным огнем, молится не о том, чтобы не коснулся его огонь, но о том, чтобы не быть сожженным. «Глиняные сосуды испытываются в печи»; а людей праведных – напасти (подоб. Сир. 28:5). Иосиф искушен был прельщением блудным, но не был введен в искушение. Была искушена Сусанна, но тоже не была введена в искушение. И многие другие обоего пола также были искушены, но не введены в искушение: особенно же Иов. Многих соблазняет то, что сатана просит искусить Иова. Но не написано ли подобное и в Евангелии: «се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу» (Лк. 22:31)? – Этим означается, что сатана никакой не имеет власти искушать кого-либо; и если искушает, искушает по попущению Божию. Божие же попущение бывает или для наказания людей за грехи их, или для обучения их и доставления им опытности. И бывает большая разность, в какое кто впадает искушение. Не в такое впал искушение Иуда, продавший Господа, в какое впал Петр, когда от страха отрекся Христа – Господа. Но каково бы ни было искушение, для всех один закон, как пишет Апостол: «Верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести» (1 Кор. 10:13). – Этим изречением Апостол ясно показывает, что молиться должно не о том, чтобы не быть искушаемыми, но чтобы не быть введенными в искушение. Введенными бываем мы в искушения, когда случатся с нами такие, которых мы не можем понести. Но как опасные искушения, в которые впадать пагубно; бывают по причине счастья или несчастья в вещах временных: то их тяжестью не бывает надломлен никто из тех, которые не имеют пристрастия ко временному.

В книге Иова читаем: «не искушение ли жизнь человека на земле?» (Иов. 7:1). О чем же молимся, говоря: «не введи нас во искушение»? О чем? – Послушайте. Апостол Иаков говорит: «В искушении никто не говори: Бог меня искушает» (Иак. 1:13). Есть искушение на зло, когда кто, быв прельщен, впадает в грех, и подчиняется диаволу. В этом смысле говорит Апостол, что Бог никого не искушает. Но есть другое искушение, которое называется испытанием. О нем написано: «искушает вас Господь, Бог ваш, чтобы узнать, любите ли вы Господа, Бога вашего». Это «чтобы узнать» тоже есть, что: да даст вам познать: ибо Сам Он знал то. Таким искушением, чтобы кто прельщен был и пал, Бог никого не искушает. Но бывает, что, по высшим и сокровенным судам своим, Он оставляет иного. И когда оставит кого, тогда искуситель находит возможность сделать ему что-либо: ибо в таком случае он не противоборца уже встречает, а покорного послушника в том, кого оставил Бог. Итак, чтобы не оставлял нас Бог, молимся «не введи нас во искушение». – «Каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью», говорит тот же Апостол Иаков. «Похоть же, зачав, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть» (Иак. 1:14, 15). Чему это учит он нас? Тому, чтобы мы боролись с похотью своею. Во святом крещении грехи все прощаются; а похоти остаются чтобы, возрождены быв, вы вели с ними борьбу. Внутрь вас самих остается столкновение. Нечего бояться внешнего врага: себя победи, и – мир побежден. Что может сделать тебе внешний искуситель, – диавол, или слуга диавола? Пусть, например, кто-нибудь предлагает тебе какую выгоду, чтобы прельстить тебя и склонить на худое дело, что он сделает тебе, когда в тебе самом не дано места любостяжанию? Но если в тебе самом дано место любостяжанию; то, увидев прибыль, разгоришься вожделением ее и будешь пленен тенетами грешного яства, каковые тенета попусту пролежат простертыми перед тобою, если ты неподатлив на любостяжание. Пусть также искуситель подведет для искушения тебя красивейшую женщину. Если внутрь тебя водворена любовь к целомудрдию, то ты легко преодолеешь это внешнее нападение, чтобы не пленила тебя приманка красоты жены чуждой, побори внутрь себя свою похоть; не врага своего ощущаешь ты, но свою похоть чувствуешь. Победи внутрь, что там чувствуешь. Борись и победишь. Возродивший тебя – Судия твой: Он предложил тебе состязание, – и готовит венец. Но как без сомнения ты побежден будешь, если не будешь иметь Его помощником себе, когда Он оставит тебя; того ради и взывать научен ты в молитве: «не введи нас во искушение». – Некоторых гнев Судии предал похотям их, как говорит Апостол: «предал их Бог в похотях сердец их нечистоте» (Рим. 1:24). Как предал? Не понудив, а оставив их.

«Не введи нас во искушение». Оставь нам грехи наделанные, и не дай нам впасть в другие такие же: ибо кто побеждается искушением, тот впадает в грех. Апостол Иаков говорит: «Каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью; похоть же, зачав, рождает грех» (Иак. 1:14, 15). Чтобы не быть тебе увлеченным похотью, не соглашайся с нею. Ей неоткуда зачать, как от тебя. Согласился: тоже что – поспал с нею в сердце своем. Восстала похоть: откажи ей в себе, не следуй ей. Она непотребна, растленна, срамна, от Бога тебя отчуждает. Не давай ей объятий согласия, чтобы не оплакивать порождение от того: ибо если согласишься, то есть, примешь ее в объятия, она зачнет. Но «похоть же, зачав, рождает грех». Не боишься этого? «Сделанный грех рождает смерть». Хоть смерти побойся. Если не боишься греха, побойся того, куда приводит грех. Сладок грех, но горька смерть. Она – крайнее бедствие людей, для чего грешат они, то, умирая, оставляют здесь, а самые грехи берут с собою. Грешишь из-за денег: здесь оставишь их. Грешишь из-за других стяжаний: здесь оставишь их. Грешишь из-за жены: здесь оставишь ее. И что бы то ни было, из-за чего грешишь, все то, смыкая очи на смерть, здесь оставишь, а с собою возьмешь только самые грехи, учиненные тобою из-за того.

«Но избави нас от лукавого», может принадлежать к тому же предыдущему прошению, так как бы в том и другом об одном и том же просимо было. Почему и частица: «но» поставлена, чтобы показать, что все это изречение: «не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого» – выражает одну и ту же мысль. Каким образом? Вот каким: избавляя нас от лукавого, Господь не вводит нас в искушение, а не вводя в искушение избавляет от лукавого.

Но, возлюбленные, бывает у нас в сей жизни одно страшное искушение, – такое искушение, в котором подвергается опасности и искушению то самое, через что можем заслужить себе прощение, если падем от других искушений. Страшно это искушение, потому что отнимает у нас то, через что можем быть уврачёваны от ран, причиненных другими искушениями. Вижу, что вы не понимаете меня. Но послушайте и поймете. – Положим, что кто-либо побежден каким-либо искушением: ибо и добрый борец получает раны. Победила, например, кого-либо скупость (хоть он и добрый борец), и он учинил что-либо в угоду своекорыстию. Но страсть прошла, грех сознан, – и он молится: «прости». Если он сам прощает другим, тотчас прощается ему. Или, воззрел кто на жену, принял вожделение и усладился им. Но опомнился вовремя, и укротил похоть. До греха не дошло; но тем самым, что допущено услаждение плотское, учинено нечто греховное, что поставляет его в необходимость молиться: «прости». И здесь тоже, если он сам прощает другим, тотчас прощается ему. Так и при всех других искушениях. Коль скоро кто прощает другим, то в каком бы искушении ни споткнулся он, если в раскаянии обратится к Богу и воззовет: «прости», тотчас простится ему, если же не прощает он другим, то и самомалейшее прегрешение не простится ему. И вот то страшное и пагубное искушение, о котором я говорю, – когда лукавый, зла источник, успеет всеять в сердце наше злобу, прощения незнающую и требующую отмщения. И от сего-то наиболее быть избавленными да молимся, когда говорим «избави нас от лукавого». Ибо через это лишен бываешь ты того, через что мог бы получить прощение во всех других грехах. Какими чувствами и какими пожеланиями и делами ни погрешил бы ты, во всех получил бы прощение, если бы сам прощал. Но вот лукавый поджигает тебя к отмщению, и отнимает у тебя не только возможность получить прощение, но и дерзновение говорить в молитве: «как и мы прощаем должникам нашим». А когда потерял ты это, то все остается за тобою, ничто не прощается.

Смотрите же, братья мои; смотрите, дети мои; смотрите, чада Божии; смотрите, умоляю вас. Боритесь с сердцем своим и в сердце своем с лукавым, сколько сил есть. Когда увидите, что гнев восстал в вас и злость снедает сердце ваше, молитесь против них Богу, да соделает Он вас победителями сего искушения и избавит от лукавого, в вас действующего. Оставьте внешних врагов; с внутренними вступайте в борьбу и молитесь. Близ Господь, и помощь Его готова. Воззовите и избавит.

После того, как скажем: «и не введи нас во искушение», следует: «но избави нас от лукавого». Кто желает быть избавленным от лукавого, тот свидетельствует, этим, что объят лукавством. Почему Апостол говорит: «дорожа временем, потому что дни лукавы» (Еф. 5:16). Но ««хочет ли человек жить и любит ли долгоденствие, чтобы видеть благо?» – Когда у всякого человека, плоть носящего, дни жизни сей лукавы, то кто есть не хотящий сего? Если же хочешь, то делай то, что далее следует: «Удерживай язык свой от зла и уста свои от коварных слов. Уклоняйся от зла и делай добро; ищи мира и следуй за ним» (Пс. 33:13–15). Сделай так; и пресечешь дни лукавы, и исполнится на тебе: «избави нас от лукавого» Молиться надобно не о том только чтобы не быть нам введенными во искушение на зло: о чем просим в шестом прошении, но и о том, чтобы избавленными быть от того, в какое уже введены. И когда это будет получено, тогда не останется уже ничего для нас опасного и нечего уже будет бояться какого-либо искушения. Чего впрочем в этой жизни, в которой пребываем обложенными страстностью, с того момента, как низринула нас в нее прелесть змеиная, ожидать нельзя. Однако ж должно надеяться, что это будет некогда. И это-то есть предмет ожидания того, чего не видим, как говорит Апостол: «надежда же, когда видит, не есть надежда» (Рим. 8:24). Но в мудрости, как доступной и в этой еще жизни, рабам Божиим отчаиваться не должно. Она же состоит в том, чтобы с наистрожайшим вниманием убегать того, чего, как уразумели мы из Божественного Откровения, убегать должно, и с пламенною любовью желать того, чего, как уразумели мы из того же Божественного Откровения, желать должно. Таким способом когда в самой смерти сложим с себя все бремя смертности, удостоимся войти во всестороннее, ничем нерушимое блаженство, которого начатки полагаются еще в этой жизни, возжигая всеусердное желание сподобиться его, во всей его полноте, некогда и там.

Надо поиметь во внимании и то, какое находится различие между этими семью прошениями. – Так как ныне проходит у нас временная жизнь и ожидается вечная, и так как вечное первейшее есть по достоинству, хотя к нему переходят по совершении наперед временных дел; то испрашиваемое в первых трех прошениях, хотя начало получает в этой жизни, в веке сем проводимой, но в совершение приходит в жизни будущей, где и будут пребывать в силе и совершенстве три сии. Там и имя Божие будет святиться непрестанно и царствию Его не будет конца, и воля Его явится во всем всецело действующею и исполняемою. Итак, эти три в полное совершение придут и в нераздельном союзе явятся в той жизни, которая нам обещается. – Прочие же четыре прошения принадлежат, мне кажется, к сей временной жизни. Первое из них есть – «хлеб наш насущный дай нам на сей день». Но тем самым, что хлеб сей назван здесь насущным – повседневным, – показывается, что он принадлежит к настоящему времени, которое означено словом: «день», разуметь ли под ним хлеб духовный – мысленный (слово Божие) или таинственный (тело и кровь Господа) или вещественный: не потому (так говорю), что духовная пища не вечна, но потому, что та духовная пища, которая названа повседневною – насущною, преподается душе в Писаниях, или членораздельною речью, или под какими-либо временными знаками: чего всего не будет тогда, когда все будут научаемы Богом (Ис. 54:13; Ин. 6:45), и неизреченный свет истины почерпать непосредственно чистым умом. И грехи здесь только прощаются нам, как и мы здесь же прощаем долги наши: там же не будет места прощению грехов. Равно искушениями наполнена лишь временная сия жизнь; тогда же, когда исполнится написанное: «Ты укрываешь их под покровом лица Твоего» (Пс. 30:21), – их уже не будет более. Наконец и зло, от которого избавиться желаешь и самое избавление от него тоже принадлежит к сей же жизни.

Мне кажется, что семизначное число прошений имеет соотношение с семью дарами Св. Духа (Ис. 11:2-3) и с соответствующими им блаженствами.

Страх Божий есть то, при помощи чего делаются «нищие духом – блаженны.., ибо их есть Царство Небесное» (Мф. 5:3); почему просим, «да святится имя Твое» (Мф. 6:9) в человеках, силою чистого «страха Божия, пребывающего в век века» (Пс. 18:10).

Благочестие есть то, при помощи чего делаются «кроткие – блаженны.., ибо они наследуют землю» (Мф. 5:5); почему молимся, «да придет царствие» (Мф. 6:10) Божие, или здесь – в нас самих, да укротимся и перестанем Ему противиться, или во втором славном пришествии Господа, которым возрадуемся и восхвалимся, когда Он скажет: «приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира» (Мф. 25:34). Ибо «Господом, – говорит пророк, – будет хвалиться душа моя, услышат кроткие и возвеселятся» (Пс. 33:3).

Ведение есть то, при помощи чего делаются «плачущие – блаженны.., ибо они утешатся» (Мф. 5:4); почему молимся, «да будет воля Божия, и на земле, как на небе» (Мф. 6:10): ибо когда тело, как земля, во всем согласоваться будет с духом, как небом, тогда не будем более плакать; потому что ничто в веке сем бывающее недостойно столько плача как то, что эти две части наши, – тело и дух, – воюют одна против другой, и вынуждают нас говорить: «в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего», и сетование наше о том таким плачевным выражать голосом: «бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим. 7:23–24).

Крепость (сила мужества) есть то, чем «блаженны бывают алчущие и жаждующие правды, ибо они насытятся» (Мф. 5:6); почему молимся, да будет подаваем нам «на сей день... хлеб наш насущный» (Мф. 6:11), чтобы, будучи им подкрепляемы и поддерживаемы, могли мы достигнуть полнейшего оного насыщения.

Совет есть то, чем «блаженны бывают милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф. 5:7); почему, прощая долги должникам нашим, молимся, да будут прощены и нам долги наши (Мф. 6:12).

Разум есть то, при помощи чего делаются «чистые сердцем – блаженны.., ибо они Бога узрят» (Мф. 5:8); почему молимся, да не будем введены в искушение, чтобы не иметь раздвоенного сердца, и единственного ища блага, к которому относили бы все, что ни делаем, не гоняясь и за земным и временным.

Премудрость есть то, чем бывают «блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими» (Мф. 5:9); почему молимся, «да избавлены будем от лукавого»: ибо избавление это соделает нас свободными, т. е. сынами Божиими, чтобы в духе усыновления вопиять: «Авва Отче!» (Рим. 8:15; Гал. 4:6).

Не должно упускать из виду и того, что из всех прошений, с какими заповедал нам Господь обращаться к Богу в молитве, особенное судил Он остановить внимание на том, в котором испрашивается прощение грехов. Он хочет сделать нас милосердными, указывая в этом единственное средство самим получать милость и избавляться от своей главнейшей нужды (тяготы грехов). Почему ни одного прошения не возносим мы к Богу, так, как бы вступали с ним в условия и уговор, как в этом: ибо говорим: «прости нам... как и мы прощаем». Если оказываемся мы лживыми в этом уговоре, то и от всей молитвы никакого не бывает плода. Ибо говорит Господь: «если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Мф. 6:14–15).

Какие бы другие слова ни говорили мы, которые обыкновенно молящийся или наперед подбирает для выражения своего молитвенного движения, или потом присоединяет для возвышения сего чувства, – ничего не можем мы сказать, что не содержалось бы в молитве Господней, если молимся правильно и как следует. Кто говорит, например: «как пред ними (народами) Ты явил святость Твою в нас, так пред нами яви величие Твое в них» (Сир. 36:4), что другое говорит, как не «да святится имя Tвое»? – Кто говорит: «Боже сил! восстанови нас; да воссияет лице Твое, и спасемся!» (Пс. 79:8), что другое говорит, как не: «да придет царствие Твое»? – Кто говорит: «утверди стопы мои в слове Твоем и не дай овладеть мною никакому беззаконию» (Пс. 118:133), что другое говорит, как не: «да будет воля Твоя; и на земле, как на Небе»? Кто говорит: «нищеты и богатства не давай мне, питай меня насущным хлебом» (Притч. 30:8), что другое говорит, как не: «хлеб наш насущный дай нам на сей день»? – Кто говорит: «помяни Господи Давида и всю кротость его» (Пс. 131:1), или: «Господи, Боже мой! если я что сделал, если есть неправда в руках моих, если я платил злом тому, кто был со мною в мире...» (Пс. 7:4–5), что другое говорит, как не: «прости нам долги наша, как и мы прощаем должникам нашим»? – Кто говорит: «пожелания чрева и сладострастие да не овладеют мною, и не предай меня бесстыдной душе» (Сир. 23:5), что другое говорит, как не: «и не введи нас во искушение»? Кто говорит: «избавь меня от врагов моих, Боже мой! защити меня от восстающих на меня» (Пс. 58:2), что другое говорит, как не: «избави нас от лукавого»? – И если ты просмотришь все слова святых молитв, думаю, ничего не найдешь в них, что не содержалось бы в молитве Господней? Почему свободно тебе такими или другими словами одно и то же однако ж изрекать в молитве; но другое изрекать не должно быть у тебя свободы. – Кто, например, говорит в молитве: Господи, умножь мое богатство, или дай мне его столько, сколько дал тому-то и тому-то; или увеличь почести мои и сделай меня в веке сем сильным и славным, или, что другое подобного рода, и говорит это, похотствуя таких вещей, как благ, прямо для себя, а не то имея в виду, чтобы помощью их принести по Богу благо людям; тот, думаю, не найдет в молитве Господней ничего, чем бы мог оправдать такие свои воздыхания. Почему да будет стыдно по крайней мере просить того, чего не стыдятся желать. Если же и это сознается стыдным, только не достает сил победить такое пожелание, то что приличнее в таком случае, как не молиться об избавлении от злого сего похотения Тому, Которому говорим: «избави нас от лукавого»?

Имеешь таким образом верное указание, о чем должно тебе молиться, не от меня, но от Того, Кто благоволил всех нас научить тому. – Блаженной жизни надобно искать, испрашивая ее у Господа Бога. Что есть – быть блаженным, многими обдумано и многообразно решено; но нам какая нужда идти к сим многим и за этим многим? В писании Божием кратко, но совершенно определенно, сказано: «блажен народ, у которого Господь есть Бог» (Пс. 143:15). Чтобы и нам быть среди этих людей и сподобиться жить с ними во веки, «цель же увещания есть любовь от чистого сердца и доброй совести и нелицемерной веры» (1 Тим. 1:5). На этих трех добросовестное покоится упование. Итак, вера, надежда и любовь приводит к Богу молящегося, который, веруя, надеясь и желая, тому, чего просит у Господа, научается из молитвы Господней. Пост и воздержание от других плотских удовольствий, особенно же милостыня много помогает молитве.

Есть и еще нечто, о чем, может быть, родится у тебя вопрос, именно: почему апостол сказал: «ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно» (Рим. 8:26)? Ибо никак нельзя думать, чтобы он и те, к которым он писал это, не знали Господней молитвы. Почему он сказал так, и сказал надо полагать, не неразумно, и не ложно? Не почему другому, как потому, что прискорбности и треволнения временные очень много для нас душеспасительны, то тем, что врачуют гордую надменность, то тем, что испытывают терпение и дают ему упражнение, а ему испытанному и обученному опытом готовится славнейшая и богатейшая награда, то тем, что ими наказываются и очищаются грехи; мы же, не зная, какую именно приносят они пользу, молимся об избавлении от всякой прискорбности. Сего неведения апостол и себя не выставляет чуждым, как видно и из того, что, когда за премножество откровений да не превозносится, дано было ему жало в плоть, ангел сатаны, чтобы его удручать, он трижды молил Господа, чтобы удалил его от него, не зная, конечно, о чем молился, как должно. В ответ на то, почему не услышана молитва, когда молился такой муж, и почему не полезно было услышание, слышим: «довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (2 Кор. 12:7–9).

Так в этих прискорбностях, которые могут и пользу принести и вред, о чем помолимся, как должно, не знаем: и однако ж, так как они чувствительны и тяжелы, то, по общечеловеческой немощи, молимся, да взяты будут они от нас. Но при этом должны мы по крайней мере ту являть благопокорность Господу Богу нашему, чтобы, если он не возьмет их от нас, не думать, что презрена молитва наша, но более облекаться в благодушное терпение зол в ожидании больших за то благ: ибо таким образом сила Божия в немощи совершается. Некоторым впрочем нетерпеливым Господь Бог уступал то, о чем просили, в гневе, как напротив апостолу отказал в благоволении. Так читаем в книге Чисел (Чис. 11:4-6, 32-35), чего просили и как получили Израильтяне, но когда насытилось похотение их, последовало тяжкое наказание нетерпеливости. Дал Он и царя просящим по сердцу их, а не по сердцу своему, как написано (1 Цар. 8:5–7). Дал Он даже то, что диавол просил, для прославления испытанного раба своего (Иов. 1:12, Иов. 2:6). Услышал Он и нечистых духов, когда, по прошению их, послал в свиней целый их легион (Лк. 8:32). Это написано, чтобы никто не считал себя за нечто великое, когда услышан бывает: потому что, может быть, испросил в нетерпеливости своей то, чего не испросить было бы гораздо полезнее; а если не будет услышан, чтобы не падал духом, и не отчаивался в Божием к себе милосердии: ибо, может быть, он испрашивал того, что получив подвергся бы горьким страданиям, или бы совсем разорился и сделался несчастным. Вот в каких случаях «ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно». Посему если случится что, противное прошениям нашим, терпеливо должно сносить то и обо всем благодарить, в том убеждении, что несомненно спасительнее для нас, да будет во всем воля Божия, а не наша. Ибо и такого рода пример преподал нам Ходатай наш, когда сказал: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия», а потом волю свою человеческую воле Отчей подчиняя, прибавил: «впрочем не как Я хочу, но как Ты» (Мф. 26:39). Отсюда: «послушанием одного сделаются праведными многие» (Рим. 5:19).

Кто того единого просит от Господа и того единого взыскивает (Пс. 26:4), да будет все по воле Его, тот просит верного и безопасного блага, и нечего ему бояться, не повредило бы испрашиваемое, когда получено будет. Без сей воли не бывает пользы от того, что ни получил бы кто прилежною молитвою своею. В предании себя в волю Божию – единая истинная и блаженная жизнь. Имеющий его, что ни взыщет, получит: ибо уже не будет искать ничего, что не было бы угодно воле Божией.

Кто таков, над тем умножит милость свою Господь, и он «в тени крыл Его покой имеет, насытится от тука дома Его, и из потока сладости Его напоен будет ибо у Него источник жизни, и во свете Его узрим свет» (Пс. 35:8–10).