Толкование Евангелие от Матфея 5 глава 44 стих - Экзегет

Господь Иисус Христос расширяет первую часть заповеди, простирая ее на всякого человека: Аз же глаголю вам: любите враги ваша, благословите кленущия вы, добро творите ненавидящим вас и молитеся за творящих вам напасть и изгонящия вы. Преподобный старец Силуан Афонский говорит, что любовь к врагам есть главный признак действия благодати в человеке. Действительно, иметь любовь к врагам — это признак человека совершенного. Нам представляется, что мы ближних любим, но, как только возникнет мелкая бытовая неприятность, в нас вспыхивает вражда даже по отношению к ближним. Таким образом, мы нарушаем Моисеев закон, который представляется нам странным. Мы задаемся вопросом: «Как можно учить ненавидеть врага?!» А на самом деле, дай нам Бог и это исполнить: ненавидеть лишь врагов и любить всех ближних. Потому что, когда мы поддаемся страсти гнева, злопамятства, мы начинаем ненавидеть искренняго, то есть ближнего. Про врагов нечего уже и говорить. А иногда бывает странная вещь: человек начинает любить врагов (любить, конечно, неправильно) и ненавидеть ближних. Например, думает: «Зачем мы осуждаем сектантов? Так нельзя, они хорошие люди, занимаются благотворительностью, совершают добрые дела». (Действительно, нельзя отрицать, что они совершают добрые дела, но это не оправдывает их заблуждений.) А православных этот человек ненавидит: «Все православные злые, гневливые! Да я от Православной Церкви ничего хорошего не вижу, тут только один соблазн». Мне приходилось слышать такие речи. Получается, что человек не только не исполняет заповедь Моисея, но и поступает буквально противоположно — ненавидит ближних и любит врагов. Как это ни странно, но и такое возможно. Поэтому не нужно охуждать заповедь Моисея и считать, что она учит нас не любить врагов. Она учит нас любить ближних и не превращать их в своих врагов. Это уже очень высокое требование. Если бы мы в наше время исполняли эту ветхозаветную заповедь — любить ближнего и ненавидеть врага, — то нас, наверное, считали бы праведниками. Представьте себе человека, который никогда на ближнего не сердится, а просто не любит тех людей, которые враждебно относятся к Церкви. Разве это не было бы признаком высокого духовного преуспеяния? А ведь при этом он исполнял бы лишь Моисееву заповедь. Спаситель же требует от нас, чтобы мы любовь к ближним распространили и на врагов, чтобы и их сделали своими ближними, чтобы заповедь эта стала всеобъемлющей, иначе говоря, чтобы у нас не было врагов. Правда, здесь нужно оговориться: мы должны любить врагов, но при этом помнить, что они испытывают к нам неприязненные чувства, желают причинить нам вред. Мы вынуждены это учитывать. Аз же глаголю вам: любите враги ваша, благословите кленущия вы. Эта любовь должна выражаться во всем, прежде всего в сердечном чувстве. Мы многократно читали Евангелие и знаем, что нужно любить врагов. Но знать, что нужно любить врагов, не значит любить их на самом деле. Человек может плохо разбираться в теоретических вопросах, не уметь толковать Священное Писание, но, тем не менее, имея благодать Божию, испытывать любовь ко всем — и к врагам тоже. А другой все понимает, истолковывает Писание, однако же приобрести такую любовь не может или не хочет. Значит, любовь к врагам — это не осознание только ее необходимости и не размышление на эту тему, а непосредственное сердечное чувство. Нельзя сказать, что человек любит что-то или кого-то, если при этом его сердце безмолвствует. Нельзя любить умом, рассудком, любить можно только сердцем. Это должно быть внутреннее искреннейшее чувство. Если враждебно к нам настроенные люди предпринимают нечто для нас опасное, то даже во время самих этих действий мы должны испытывать к ним любовь. Мы знаем, что были христиане, достигшие такого блаженного состояния. А раз были такие люди в истории Церкви, то мы не имеем никакого права извинять себя тем, что это слишком возвышенная заповедь и потому для нас недоступная. Благословите кленущия вы. Некоторые боятся проклятий, говорят, например: «Я ушла бы в монастырь, но боюсь, что меня мать проклянет». А Спаситель сказал: Благословите кленущия вы, значит, можно благословлять и тех, кто нас проклинает, и это неразумное проклятие не причинит нам никакого вреда. Пусть человек считает, что, сказав какие-нибудь страшные заклятия, будто бы навлек на нас зло, не будем этого бояться, наоборот, будем благословлять его, призывать на него милость Божию, чтобы человек этот сподобился от Господа всевозможных и земных, и небесных благ. Благословение это не должно выражаться только на словах — оно должно исходить из нашего сердца. А у нас, к сожалению, происходит так: мы не только не благословляем клянущих нас, но, бывает, и благословляющих нас проклинаем. Когда нам дают добрые советы, когда нас из любви к нам наставляют, терпят наши немощи, мы испытываем негодование. Нам кажется, что нас принуждают, оказывают на нас давление, учат неправильно или недостаточно тактично или не проявляют совершенной любви — словом, что-то да не так. И людей, которые желают нам добра, мы если не проклинаем откровенно, то, по крайней мере, зло о них говорим. Опять мы видим, что и эта заповедь очень далека от нас. По сути она является продолжением, развитием заповеди о любви к врагам. В чем проявляется вражда? Прежде всего, в том, что кого-либо ненавидят и говорят о нем плохо. Крайним проявлением злословия является проклятие. В чем еще проявляется вражда? Те, кто испытывает к нам ненависть, совершают и дела исходя из этого чувства. А мы должны делать им добро: Добро творите ненавидящим вас, — говорит Спаситель. Эти заповеди необходимо исполнять и в том случае, когда мы не имеем должного чувства, нужно понуждать себя делать наперекор своим греховным желаниям, сердечным помыслам. Однако это будет лишь путь к исполнению заповеди, а на самом деле надо искренне делать добро тем, кто нас ненавидит. Пусть нам делают зло, а мы должны делать добро и не считать, что совершаем нечто особенное: просто мы, как все христиане, обязаны исполнять евангельские заповеди. И как я говорил в предыдущих беседах, ничто не может нас извинить, ни под каким предлогом мы не можем уклониться от исполнения заповеди. Если мы с трудом исполним заповедь хотя бы внешне или при всех попытках вовсе не исполним, то, по крайней мере, будем укорять себя и найдем повод для покаяния. А если мы всевозможными способами станем, попросту говоря, выкручиваться, то ничего не приобретем: ни исполнения заповеди, ни покаяния. А покаяние — это главнейшее средство для того, чтобы в конце концов измениться и быть способным к евангельской жизни. Добро творите ненавидящим вас и молитеся за творящих вам напасть и изгонящия вы. Мы должны молиться за тех, кто не только испытывает по отношению к нам неприязненные чувства, но и наносит нам вред. Вспомним заповедь блаженства: Блажени изгнани правды ради, яко тех есть Царствие Небесное и другую подобную: Блажени есте, егда поносят вам и ижденут и рекут всяк зол глагол на вы лжуще, Мене ради: радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех. Мы должны радоваться, когда нас изгоняют, и не желать зла тем, кто причиняет нам зло, а молиться за них. Здесь объяснение того, почему человек радуется, терпя скорби: он не испытывает чувства злопамятства, мстительности, не оправдывает таких чувств справедливостью: справедливость, мол, должна восторжествовать. Человек не должен желать отмщения своим врагам, а, наоборот, должен молиться о том, чтобы они не получили никакого возмездия, никакого наказания за свое неправильное действие. Молитеся за творящих вам напасть и изгонящия вы. Конечно, это очень высокая степень преуспеяния, но еще и еще раз говорю, что мы не можем отставить евангельские заповеди и сказать: «Нам их исполнить невозможно, потому будем исполнять только ветхозаветные заповеди». Я только что говорил, что мы и ветхозаветные не исполняем. Допустим, я разрешу кому-нибудь: «Ладно, с тебя спрос маленький, живи по Моисееву закону». Так он ведь и Моисеева закона не исполнит! Потом скажет: «А можно еще что-нибудь попроще? Давайте вернемся к тем временам, домоисеевым, когда люди жили просто по совести: как человек чувствовал, так он и поступал». Так мы вернемся к временам патриархальным, а потом, глядишь, и к допотопным. Поэтому, отменяя для себя новозаветные нравственные принципы, хотя очень высокие и строгие, мы постепенно растеряем всё и предоставим себе полную свободу. Честно сказать, мы и так живем чересчур свободно и мало помним о Евангелии, а если еще найдем ход мысли, который оправдывал бы отступление от заповедей, тогда едва ли можно будет назвать нас христианами. Сейчас мы благодаря Евангелию хотя бы укоряем себя, а так мы и вовсе потеряем какие-либо ориентиры.