Толкование Евангелие от Матфея 5 глава 2 стих - Экзегет

Прежде чем перейти к анализу Нагорной проповеди, надо поставить ряд общих вопросов, которые с ней связаны.

Во-первых, к какому моменту общественного служения Иисуса она относится? Евангелист Матфей помещает ее как будто в самом начале. Можно ли защищать это первое впечатление? Если мы обратимся к Лк., то параллельное место мы найдем в гл. 6 (Лк. 6:20–49), а отдельные поучения, входящие в Мф. в состав Нагорной проповеди, окажутся, как мы уже видели, разбросанными до гл. 16 включительно. При этом ближайшее изучение Лк. показывает полное соответствие этих отдельных наставлений с тем контекстом, в котором они даны. Принимая во внимание, с одной стороны, историческую задачу Лк., с другой стороны, систематический характер Мф., мы должны, естественно, сделать выбор в пользу того порядка, в котором эти наставления даны в третьем Евангелии. Больше того. Даже Лк. гл. 6 предполагает иную обстановку, чем Мф. гл. 5–7. В Мф. Иисус учит на горе (Мф. 5:1). Отсюда – установленное название «Нагорной» проповеди. В Лк. Иисус на горе проводит в молитве ночь (Лк. 6:12). Там Он поставляет Двенадцать, с ними Он сходит с горы и проповедь произносит «на ровном месте» (ἐπὶ τόπου πεδινοῦ ст. 17). Вопрос о согласовании противоречивых указаний, относится к толкованию Лк., позже написанного и исторического по заданию, – в настоящей связи существенно отметить, что обстановка проповеди в первом и третьем Евангелиях указана различно. И, наконец, последнее. По свидетельству самого евангелиста Матфея, за Иисусом идут большие толпы ὄχλοι πολλοί, ср. Мф. 4:25, ὄχλος, ср. Мф. 5:1. Это скопление значительных народных масс предполагает предшествующую – и притом длительную – подготовку, широкое распространение молвы. Когда имела место эта подготовка? Кроме общего указания Мф. 4:23, евангелист не дает ничего. Но это общее указание, повторяющееся в заключительной формуле Мф. 9:35, как раз и получает свое раскрытие в Нагорной проповеди. Вывод один. Относить Нагорную проповедь в Мф. к началу общественного служения Христа Спасителя мы не имеем никаких оснований. В плане Мф. она должна быть понимаема как систематическая сводка евангельского учения в одном из его аспектов, сообщающая конкретное содержание общей характеристике Мф. 4:23.

Второй вопрос – о слушателях Нагорной проповеди. Здесь то же первое впечатление: Господь говорит к народу, требует критической проверки. Не подлежит сомнению, что перед Иисусом стоит народ (Мф. 5и предыд.). Указанием на изумление народа Нагорная проповедь заканчивается (Мф. 7:28). И в начале, и в конце то же слово: ὄχλοι («толпы», в русском переводе «народ»). И, однако, Господь обращается к ученикам (Мф. 5:1–2). Это вытекает и из отдельных наставлений (ср. напр., Мф. 5и сл.) Иными словами, Иисус говорит ученикам в присутствии народа. Эта двойственность заслуживает особого внимания. В Мк. тоже упоминаются толпы народа, стихийно влекущиеся к Господу. В народной толще Иисус совершает посев. Постепенно происходит дифференциация. Одни пристают к избранному стаду, другие становятся опорой врагов Иисуса. Так у Марка. Это осмысление исторического процесса. У Матфея нет ударения на истории. В гл. 4 была речь о призвании первых учеников. Иисус им ставит задачу: ученики – это ловцы человеков (Мф. 4:19). Задача предполагает определенное соотношение между учениками-ловцами и народом уловляемым. Служение учеников – для народа. Но и другое. Народ – свидетель учения, которое исповедуют ученики. Нагорная проповедь являет перед народом союз Христа и учеников. Мы не должны забывать, что Мф. есть Евангелие Церкви. Ответ на второй вопрос, нами поставленный: о слушателях Нагорной проповеди, подтверждает тот вывод, к которому мы уже пришли по вопросу о времени проповеди. Нагорная проповедь есть система учения. Обращение к ученикам при народе сообщает учению особое ударение, характерное для Мф.

Отсюда с неизбежностью возникает третий вопрос: о плане Нагорной проповеди. По какому принципу евангелист Матфей собрал воедино отдельные поучения Христовы, составившие Нагорную проповедь?

Разные ученые на этот вопрос отвечали по-разному. Здесь, по преимуществу, получает приложение тот числовой признак, который часто выдвигается для объяснения плана Мф. Так, например, в отрывке 6– 7современными критиками были указываемы повторяющиеся трехчлены: иллюстрация превосходства праведности христианской над праведностью фарисейской на трех примерах: милостыни, молитвы и поста в 6:1–18, три запрещения: собирания сокровища, забот и осуждения – в 6– 7:6, три заповеди – в 7:7–23 (первая: ст. 7–11, вторая: ст. 12, третья: ст. 13–23).

Несостоятельность этого деления самоочевидна. Три запрещения и три заповеди сопоставлены явно искусственно. И самая группировка, как мы уже видели, имела бы значение не более как мнемонического приема. Можно указать и другие попытки дать ключ к системе Нагорной проповеди. Так, в последние годы Левертов старался понять ее построение на основании ветхозаветных и иудейских аналогий. Мы уже видели, что предложенное Левертовым понимание Мф. в целом не встретило сочувствия в науке. Неубедительно и его толкование Нагорной проповеди. Но Левертов, конечно, прав, отмечая иудейский характер Мф., проявляющийся и в Нагорной проповеди. Иудейский характер Мф. учитывают и те критики, которые стремятся понять Нагорную проповедь, принимая за исходную точку суждение Иисуса о законе в Мф. 5:17–20. Этот последний подход заслуживает внимания еще и потому, что он предполагает не внешнюю, а внутреннюю связь Нагорной проповеди как единого целого. И суждение о законе в Мф. 5:17–20 действительно получает раскрытие в Мф. 5:21–48. Но и только. Учение Мф. гл. 6–7 из суждения о законе выведено быть не может.

Для уразумения плана Нагорной проповеди надо, прежде всего, уяснить себе ее основную тему. Это уяснение не представляет никакой трудности. Мы видели, что Свое общественное служение Христос Спаситель начинает с призыва к покаянию ввиду близости Царства Небесного (Мф. 4:17), и общая формула 4 9определяет учение Христово как проповедь Евангелия Царства. Нагорная проповедь есть учение о Царстве Небесном. Этот косвенный вывод подтверждается прямыми указаниями Нагорной проповеди. Она открывается ублажением нищих духом, потому что их есть Царство Небесное (Мф. 5:3). Царство Небесное упоминается и дальше. Царство обещается изгнанным правды ради (Мф. 5:10). Его имеет в виду Иисус, когда говорит об отношении христиан к ветхозаветному закону (Мф. 5:19–20). О пришествии Царства – наше молитвенное обращение к Отцу (Мф. 6:10). К взысканию Царства Господь призывает и нас (Мф. 6:33). И, наконец: «Не всякий говорящий Мне: “Господи! Господи!” войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного» (Мф. 7:21).

Царство Небесное, употребляя терминологию Мф., или просто Царство, как оно в Нагорной проповеди тоже называется, есть Царство Божие и Царство мессианское. Иными словами, учение о Царстве предполагает учение о Боге и учение о Мессии. И то, и другое мы находим в Нагорной проповеди. Сюда относится все, что Господь говорит об Отце как высшем идеале добра (Мф. 5:44–48), и о всецелом служении Ему (гл. 6). Менее подчеркнуто учение о Мессии. И, однако, Христос в Нагорной проповеди выступает как новый законодатель, авторитетно толкующий закон Моисеев (Мф. 5и сл.). За Него будут гонимы Его последователи (Мф. 5:11). Он будет требовать отчета от исповедующих Имя Его (Мф. 7и сл.). И для народа, внимавшего учению Нагорной проповеди, оно звучит, в отличие от учения книжников и фарисеев, как слово со властью (Мф. 7:28–29).

Сказанного достаточно для уяснения темы Нагорной проповеди. Учение о Царстве есть существенное содержание благовестия спасения. Нагорная проповедь открывает его только с одной стороны; с какой – мы увидим ниже. Даже учение о мессианском служении Иисуса, которое входит непременной частью в систему учения о Царстве, – в Нагорной проповеди только предполагается. И, тем не менее, Нагорная проповедь не может быть понимаема иначе, как учение о Царстве. С этим выводом должна, необходимо, считаться и всякая попытка установить ее план. Ближайшая связь отдельных частей Нагорной проповеди будет отмечена ниже, когда мы перейдем к ее анализу. Но уже сейчас мы можем указать те главные отделы, на которые естественно разделить Нагорную проповедь, отправляясь от установленной выше исходной точки.

Отрывок Мф. 5:3–16 может быть понимаем как введение. Он содержит в блаженствах (ст. 3–12) общее учение о Царстве Небесном и заканчивается указанием служения, которое на учеников возлагается в мире (ст. 13–16). В отрывке Мф. 5:17–48 дается учение о ветхозаветном законе как основании христианской жизни. Гл. 6 касается отношения христиан к миру сему и к миру вечному. Ее тема – об истинно ценном. В гл. 7, которой Нагорная проповедь заканчивается, переплетаются наставления, касающиеся отношений людей друг к другу, призыв к молитве и заключительные напоминания.

Это деление – пока предварительное – поможет нам разобраться в богатом сокровище Нагорной проповеди. Предполагается, что последующим анализом оно будет оправдано, и внутреннее единство Нагорной проповеди выступит с достаточной ясностью.

Мы можем перейти к анализу.