Толкование Евангелие от Матфея 2 глава 22 стих - Экзегет

После вифлеемского кровопролития Ирод жил недолго. Он умирал медленной смертью от мучительной болезни, которую современники считали наказанием Божиим, посланным ему за совершенные им злодеяния.

По смерти Ирода римский кесарь разделил владения его на три округа, под названием эфнархий, и вверил их трем сыновьям его. Архелай получил в управление собственно так называемую Иудею и Самарию, с присоединением Идумеи, Антипа – Галилею и Перею, а Филипп – Ватанею, Трахонитиду и Авранитиду. Архелай начал свое правление умерщвлением трех тысяч граждан, так что подданные принесли на него жалобу в Рим, оставшуюся на этот раз без последствий. Иосиф Флавий, которого нельзя заподозрить в недоброжелательстве к Иродову семейству, описывает царствование Архелая самыми мрачными красками. Через десять лет иудеи, будучи не в силах сносить долгие его жестокости и насилия, вторично жаловались кесарю Августу, который, вызвав Архелая в Рим и найдя его виновным, сослал в Галлию, а округ, бывший в управлении его, обратил в римскую провинцию. От этого времени самостоятельность Иудейского царства кончилась и оно вошло в состав Римской империи. Хотя иудейские цари еще со времени последних Маккавеев зависели от кесаря, но, несмотря на это подчинение, можно сказать, личное, власть их была велика, и народ почти не чувствовал римского ига. Цари сами издавали законы, заведовали гражданским судом, собирали подати, объявляли войну и заключали мир. Но по обращении Иудеи в провинцию с подчинением римскому прокуратору в зависимости от сирийского проконсула, вся власть перешла к этим правителям, а евреям, для решения дел меньшей важности, оставлены были неприкосновенными синедрион и низшие судилища, на том же основании, как Сицилии и некоторым городам Италии позволено было жить по своим законам, но под верховною властью римского сената и кесаря.

Когда Ирод вскоре по избиении вифлеемских младенцев умер, Ангел Господень во сне явился Иосифу в Египте и сказал: востав, пойми Отроча и Матерь Его, и иди в землю Израилеву: изомроша бо ищущий души Отрочате. «Не говорит: бежи, но иди, потому что страха уже не было» (блж. Феофилакт), не стало жестокосердного и подозрительного гонителя, который преследовал Христа; теперь можно было идти неспешно, делая на пути остановки для необходимого отдыха Младенца и Матери. Слова Ангела были исполнением обещания, данного Иосифу еще до удаления Святого Семейства в Египет, – возвестить ему о миновании опасности для Богомладенца, а поэтому праведный старец немедленно последовал наставлению свыше, – взял Младенца и Матерь Его и пришел в землю Израилеву. Но известие, что в Иудее воцарился вместо Ирода сын его Архелай, не менее жестокий и кровожадный, показывало, что опасность еще не миновала, а посему Иосиф убоялся туда идти. По избиении Иродом вифлеемских младенцев Архелай думал, – замечает святитель Иоанн Златоуст, – «что все уже кончилось и что между многими убит и Тот, Кого искали»; прибытие же в Иудею и Вифлеем Богомладенца, оглашенное молвою, могло возбудить подозрительность нового правителя и вызвать с его стороны новое покушение. Притом дальнейшее пребывание Иисуса Христа в местах, прославленных Рождеством Его и принесением в храм, – там, где уже было много людей, видевших Спасителя или слышавших о Нем, не согласовалось с тою прикровенностью, которою премудрость Божия до известного времени облекала тайну нашего спасения. Иисус не прежде должен быть явиться Мессиею, как по достижении совершенного возраста: ранее знакомство с Ним могло бы дать много поводов к мелочным сомнениям, которые служили бы препятствием вере в Него как Спасителя. «На жителях Назарета, – говорит отечественный ученый, – ясно можно видеть, как много возбуждало их против Иисуса то, что они знали Его, – знали как младенца, знали как отрока, знали как юношу, знали как сына Плотникова, знали как брата и родственника обыкновенных людей. Можно думать, что этот предрассудок распространился бы еще далее, когда бы те, которые в Иерусалиме радовались рождению Его как рождению Мессии, видели Его каждодневно, знали Его в отроческие и юношеские лета, – и через столько времени не примечали в Нем ничего, соответствующего их ожиданиям. Могли ли они сделаться способнее признать в Нем Его Божественное достоинство на тридцатом году Его жизни, когда столько лет не примечали следов оного? Нет. Ищущий всегда чудес и знамений иудей в Иерусалиме при столь продолжительном знакомстве с Иисусом столь же мало, как и житель Назарета, мог сохранить те великие надежды, которые с Ним соединяли, когда Симеон и Анна о Нем говорили и искали Его чужестранные мудрецы».