Толкование Евангелие от Матфея 16 глава 0 стих - Экзегет

Лишь только Господь Иисус Христос вступил на берег родной Ему Галилеи, как Его уже встречают здесь искусители фарисеи, и при том не одни: и приступили фарисеи и саддукеи, и начали спорить с Ним, и искушая Его, просили показать им знамение с неба. "Хотя фарисеи и саддукеи разнились друг от друга учением, однако, на Христа замышляли за одно. Они просили знамения с неба, — например, чтобы остановить солнце или луну" (бл. Феофилакт). Они притворялись, будто желают уверовать в Господа, и показывали вид, будто сомнение тяготит их, а на самом деле только искали случая поставить Божественного Чудотворца в затруднение и унизить Его в глазах народа. Они рассуждали так: Иисус творит чудеса все на земле, а вся и воздух, по их верованиям, переполнены бесами, следовательно, и знамения земные творятся дьявольской силой, при помощи князя бесовского. Пусть же Иисус покажет знамения с неба, оттуда, где бесы никакой власти не имеют, как Иисус Навин остановил солнце (Иис. Нав. 10:13-14), Самуил вызвал необычайный гром (1 Цар. 12:16-18), Исаия возвратил солнечную тень (Ис. 38:8), а Моисей сводил манну с неба (Исх. 16:4). Наверное это Ему не удастся, и тогда мы можем смелее говорить, что Он не от Бога послан, что Он — в союзе с Вельзевулом… А того не хотели знать эти лицемеры, что не всё, происходящее с неба — от Бога, равно и не всё, бывающее на земле — от бесов: так, Моисей совершил много знамений в Египте на земле, а огонь, сошедший с неба на скот Иова, был от дьявола.

"Хотя требования искушавших Господа должно было возбудить в Нём гнев и негодование, но милосердный Господь не гневается, напротив, сожалеет и болезнует о них, как о неисцельно больных" (св. Златоуст): "и Он, глубоко вздохнув," скорбя об окаменении сердец Своих совопросников, которые теперь искушали Его подобно тому, как искушал Его некогда дьявол в пустыне, сказал Своим ученикам: "для чего род сей требует знамений?" (Мк. 8:12). Никакое знамение не может убедить их; и небесное знамение они умудряются истолковать, как дело волшебства; посему творить знамение для них значило бы то же, что бросать бисер перед свиньями…

И обращаясь к совопросникам, Он же сказал им в ответ: вечером вы говорите: будет ведро, потому что небо красно; и по утру говорите: сегодня ненастье, потому что небо багрово. Или: когда видите тучу, идущую с запада, тотчас говорите: дождь будет, и бывает так. И когда дует южный ветер, говорите: жаркий день будет, бывает. Лицемеры! Различать лице неба вы умеете, по известным примерам на небе можете узнавать перемену погоды, а знамений времён не можете? А тех знамений, которые Промысел Божий столь очевидно являет в известные времена для всех, кто не хочет намеренно закрывать очи, как это делаете вы, чтобы не видеть их, этих знамений, неужели вы не можете видеть? Нет, вы можете, но не хотите их видеть! Смотрите: слепые видят, глухие слышат, хромые воскресают, и все это — Моей силой. Неужели не довольно для вас этих знамений, чтобы увериться, что настало Царство Мессии, что и Сам Он среди нас? Но вы не хотите понимать этих знамений. Знайте же: "как на небе иной признак ненастья, иной ведра, так инаково время Моего настоящего пришествия, и инаково будущего. Ныне нужны знамения на земле, а знамения на небе отложены до будущего времени. Ныне Я пришёл, как Врач, тогда явлюсь, как Судья; ныне пришёл взыскать заблудшее, тогда приду потребовать отчёта. Для сего ныне пришёл скрытно, тогда приду со всею торжественностью: совью небо, как свиток, сокрою солнце, лишу света луну; тогда и Силы небесные подвигнутся, и явление Моего пришествия будет подобно молнии, которая вдруг всем является. Но не ныне время этих знамений, потому что Я пришёл умереть и претерпеть унизительнейшие страдания" (св. Златоуст).

Род лукавый и прелюбодейный, род лицемеров и изменников Богу знамений ищет, и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка. Если бы враги Господа искренне желали познать истину, то спросили бы Его: что значит это указание на Иону пророка; но они не нашли нужным просить объяснения, и потому, оставив их, как некогда оставил не принявших Его гадарян с чувством скорби отошел снова на восточный берег озера Галилейского, откуда только что прибыл.

На другую сторону, на другой берег моря Галилейского.

Господь со скорбью видел, что они уже забыли о недавних чудесах умножения хлебов, и, не обличая их прямо, обращает их мысль на более важное, на ту опасность, какая грозит им от фарисейского учения. От лукавства и лицемерия. Иисус сказал им: смотрите, берегитесь закваски фарисейской и саддукейской, закваски этих двух самых опасных сект, Мне столь враждебных.

Но ученики не поняли этого предостережения: они же помышляли в себе и говорили: это значит, что хлебов мы не взяли, — вот, и Он упрекает нас, что не позаботились запастись хлебами у людей благочестивых в Галилее, а купить хлеб у фарисеев и саддукеев будет всё равно, что купить его у нечистых Самарян или Гадарян… Так мало понятливы были в духовном рассуждении эти рыбаки, — будущие столпы Церкви Христовой! "Они заботились ещё об иудейских очищениях, — говорит св. Златоуст, — они наблюдали фарисейскую разборчивость в пище и даже чудесами Господа мало вразумлялись. Потому Господь строго укоряет их в маловерии"...

"Ещё ли окаменело у вас сердце? Имея очи, не видите, и имея уши, не слышите" (Мр. 8:17-18)? — "Видишь ли, — говорит св. Златоуст, — сильное негодование? Ибо нигде ранее не видно, чтобы Он так укорял их. Для чего же делает это? — Для того, чтобы опять отвергнуть их предрассудок касательно пищи. Ибо и кротость не везде уместна. Смотрите же, как Он был строг и вместе снисходителен, ибо едва не извиняется перед ними, что их укорил с такой силой, когда говорит: Ещё ли не понимаете, неужели вы ещё не разумеете, и не помните, неужели забыли о пяти хлебах, предложенных на пять тысяч человек, и сколько коробов вы набрали? Ни о семи хлебах, предложенных на четыре тысячи, и сколько корзин вы набрали?

Где же вера ваша в Мое о вас отеческое попечение? Как не разумеете, что не о хлебе сказал Я вам, не хлебную закваску разбирать, берегитесь закваски фарисейской и саддукейской.

С благоговейным страхом выслушали ученики эти строгие упрёки Господа и не посмели спросить Его, что Он разумел под закваской. Но это и без объяснений стало для них понятно: Тогда они поняли, что Он говорил им беречься не закваски хлебной, но учения фарисейского и саддукейского. Ложь в учении, лицемерный образ жизни, лукавство, страшная гордость и самомнение, мелочная забота о соблюдении разных, вовсе не нужных старческих преданий в роде омовений, разборчивости в пище, и в тоже время развращённость сердца, — вот та закваска, от которой Господь предостерегает Своих учеников, "Смотрите, — говорит св. Златоуст, — сколько доброго произвела укоризна. Так и мы не должны всегда поблажать подчинённым, равно не должны искать того, чтобы начальники наши нам поблажали, потому что для души человеческой необходимы оба эти врачевства — и строгость, и снисходительность. Для сего и Бог в целой вселенной так распоряжается, что иногда употребляет строгость, а иногда снисходительность."

Приближалось время спасительных страданий нашего Господа. Все враги Его общими силами старались отвлечь от Него народ, и это им удавалось: народ мечтал о Мессии, как славном Царе-завоевателе, а Иисус Христос проповедовал смирение сердца и сокрушение о грехах. Иудеи мечтали, что с пришествием Мессии все языческие народы преклонятся пред ними, а Господь провозглашал, что язычники получат равное право с евреями на Царство Божие. Евреи ожидали, что их обряды и предания будут обязательны для всего мира, а Господь проповедовал их полную отмену. Наконец, евреи ожидали при явлении Мессии внезапного переворота, небывалых знамений на небе и на земле, а Господь наш учил, что Царство Божие "не придёт приметным образом" (Лк. 17:20), что оно является в незримом могуществе благодати Божией в сердцах людских… Враги Господа пользовались народными предрассудками и заблуждениями, чтобы унизить Иисуса Христа в глазах народа. И действительно, в последнее посещение Господом Галилеи мы уже не видим, чтобы народ принимал Его с тем пламенным усердием, с каким встречал Его прежде. Со скорбью удалился Господь из Галилеи, через озеро Тивериадское, и направил путь Свой к северным пределам Святой Земли, к подножию гор Ливанских, где был город Кесария, называвшаяся Филипповой в отличие от другой Кесарии, которая лежала у подошвы горы Кармила, на берегу Средиземного моря, и называлась Палестинской. — Но для чего Спаситель наш предпринял такой дальний путь в страны языческие? — Святые отцы отвечают: для того, чтобы в удалении от Иудеев открыть себя Своим ученикам во всём Своём Божественном достоинстве, как Мессию. До сего времени Он только Самарянке назвал Себя прямо Мессиею и Никодиму — Сыном Божиим, сошедшим с небес. Всеми Своими делами и учением Он, правда, уже являл Себя Мессиею, но открыто так Себя ещё не называл, даже и пред учениками. Но теперь близко было время разлуки с ними и потому необходимо было со всей ясностью открыть им, что Он есть обетованный Спаситель мира, Христос, Единородный Сын Божий, Основатель и Глава Своей Церкви, в которой Его ученики и будут первыми членами, распространителями и устроителями. Прежде, чем сообщать Апостолам столь великое откровение, Господь уклонился от них в уединённое место и укрепил Свой дух молитвой Отцу Своему небесному, как, об этом благовествует Евангелист Лука (Лк. 9:18). А св. Матфей пишет: Пришедши же в страны Кесарии Филипповой, "отведши столь далеко учеников от иудеев, дабы они, освободившись от всякого опасения, смело выказали всё, что у них было в мыслях" (св. Златоуст), Иисус спрашивал учеников Своих: за кого люди почитают Меня? "Он спрашивал не об их мнении, а о мнении народа, — говорит св. Златоуст, — для того, чтобы они самым порядком вопросов были возведены к высшему разумению. Для этой же цели Он спрашивает их не в начале проповеди, но когда уже сотворил много чудес, беседовал с ними о высоких истинах и многократно доказал Своё Божество и единство со Отцем. И не говорит: за кого Меня почитают книжники и фарисеи, но желает знать непритворное мнение народа, потому что мнение народа, хотя было и гораздо ниже надлежащего, но без всякого лукавства, мнение же книжников и фарисеев внушено было сильной злобой. И показывая, как сильно желает, чтобы исповедовали его воплощение, говорит: Сына Человеческого, разумея, под этим и Божество.

Ответ учеников показал, как мало люди понимали своего Спасителя: они сказали: одни почитают Тебя за Иоанна Крестителя, думают вместе с Иродом Антипой, что Ты — Иоанн, воскресший из мёртвых и явившийся под другим именем; другие считают за Илию, полагая, что Ты — Илья, подобно Еноху, никогда не умиравший, но взятый живым на небо, а теперь, согласно пророчеству Малахии (4:5), возвратившийся телесно, чтобы приготовить путь для Мессии; а иные почитают за Иеремию, пришедшего открыть ковчег завета и сосуды скинии, сокрытые на горе Нево, и возвестить о наступлении царства Мессии (2 Макк. 2:4); или считают Тебя за одного из пророков, посланного Богом из другого мира для возвещения о грядущем Мессии. Но за Мессию народ не считает Тебя, потому что Ты не хочешь объявить Себя могущественным Царём-завоевателем.

Господь не выразил ни скорби, ни неудовольствия за такой недостаток истинного познания о Нём в народе. Он, Сердцеведец, и без вопроса знал, что думает о Нём народ. Но Ему нужно было теперь услышать из уст самих избранных Его Апостолов высшее исповедание Его Божества, и Он видел, что это исповедание готово было радостно излиться из сердец, — стоило только вопросить их об этом. Он говорит им: и вы за кого почитаете Меня?

И тот же час Симон Пётр, "уста Апостолов, всегда пламенный и верховный в их лике," всегда стремительный, нежно любящий, твёрдый, как скала, "не терпит, предупреждает всех" (св. Златоуст): Симон же Пётр, отвечая, сказал: Ты Христос, Сын Бога Живаго, Сын не по благодати, но по естеству, Сын Единородный, второе Лицо Пресвятой Троицы, Сын Бога Живаго, Который есть Источник жизни всех сотворенных существ!… Это исповедание излилось от полноты души Петровой, проникнутой твёрдой, непоколебимой верой в Иисуса Христа, как Сына Божия, и в то же время выражало веру всех Апостолов, ещё прежде признавших Его Сыном Божиим. Так, вдали от избранного народа Божия, в окрестностях языческого города Кесарии, посвященного тогдашнему всесветному владыке — кесарю Римскому, Господь наш Иисус Христос, среди небольшого общества рыбарей Галилейских, был провозглашён Царём всемирного духовного Израиля, Царём всех верующих в Него от края и до края земли; там сей Царь, земной венец Которого будет сделан из терний, открыто принял под Свою власть весь мир, как посланный Богом Мессия-Царь, как Сам Бог воплотившийся…

И это великое исповедание, произнесённое Апостолом Петром от лица всех двунадесяти Апостолов, было делом Божественного откровения. Так засвидетельствовал об этом Сам Господь Иисус Христос: тогда Иисус сказал ему в ответ: блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, — не Мой смиренный вид научил тебя этому, не из человеческого научения стало это тебе известным, но Отец Мой Сущий на небесах, открыл тебе это познание. Ты слышал глас Отца в делах и словах Его Сына. И поскольку ты проповедал Моего Отца, то и Я именую родившего тебя как ты — сын Ионин, так и Я — Сын Моего Отца, то есть, одной сущности с Родившим. — "Конечно, — говорит св. Златоуст, если бы Пётр исповедал Его Сыном не в собственном смысле, то это не было бы делом откровения и его слова не заслуживали бы такого ублажения. И до этого бывшие на корабле после бури говорили: "истинно Ты Сын Божий." (Мф. 14:33), однако же, не были названы блаженными, хотя присовокупили: истинно. Они исповедовали Его не таким Сыном, каким исповедал Пётр. И Нафанаил говорил: "Равви! Ты — Сын Божий, Ты — Царь Израилев" (Иоан. 1:49), однако же, не только не называется блаженным, но ещё не досказал истины. А Пётр называется блаженным за то, что он исповедал Его истинным Сыном Божиим. И чтобы исповедание Петрово не показалось сказанным из дружбы и лести, потому что он весьма любил Иисуса Христа, то Господь и указывает на Того, Кто внушил ему, дабы ты разумел, что Пётр только произносил, а научал его Отец Небесный. Но почему же Иисус Христос не Сам Себя открывает, не говорит: Я Христос, а доводит учеников до того, чтобы они исповедали Его Христом? — Потому, что это и Ему тогда было приличнее, и их более побуждало верить сказанному. Видишь ли теперь, как Отец открывает Сына? Как Сын открывает Отца? "Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть" (Мф. 11:25, Лк. 10:22). Таким образом, не через другого кого можно познать Сына, как только через Самого Отца, и не через другого кого можно познать Отца, как только через Сына, так что и из этого видно, что Они равночестны и единосущны." В кратких словах Петрова исповедания впервые устами человека выражена вся сущность учения христианского о "соединении двух естеств, которое для нашего спасения боголепно совершил в Себе Сын Божий" (прп. Исидор Пелусиот). — "Иисус Христос, — говорит св. Иоанн Дамаскин, — как Человек предлагает вопрос, а как Бог тайно умудряет и вдохновляет Петра," что подобало ответить, и ублажать его за то, что он не дал в душе своей человеческому помышлению заглушить внушение Отца Небесного.

"Как Отец Мой дал тебе познание обо Мне, говорит Господь святому Петру, так и Я дам тебе, по вознесении Моём, дам как домоправителю, ключи Царства Небесного, которое есть та же Церковь; поставлю тебя, а вместе в тобой и всех Апостолов Моих стражами Церкви Моей; вы будете допускать в неё тех, которых найдёте достойными, будут ли то иудеи или язычники, вы будете закрывать и защищать врата её от вторжения в неё тех, которые будут недостойны, войти в неё. И что свяжешь на земле ты, Пётр, а равно и все вы, Мои Апостолы, все, что запретите, как недостойное Моего Царства, как неспособное жить жизнью небесной, то будет и Мной связано, запрещено, отчуждено на Небесах; и что ты разрешишь на земле, то будет разрешено и Мной на Небесах. Я дам вам, а после вас и всем преемникам вашим, право прощать и не прощать грехи: кому простите, тому простятся, на ком оставите, но том останутся. "Не сказал Господь, — замечает св. Златоуст, — умолю Отца, но — Я дам тебе. Видишь ли, как Христос открывает Себя и показывает истинным Сыном Божиим? Он обещает даровать Петру то, что собственно принадлежит единому Богу: разрешать грехи, соделать Церковь непоколебимой среди всех волнений, и простого рыбаря явить крепчайшим всякого камня, когда восстанет на него вся вселенная." — Господь обращает Своё слово теперь только к одному Петру потому, что он прежде всех исповедал Его, воплотившимся Сыном Божиим. "Неужели, — говорит блаж. Августин, — ключи те получил Пётр, а Павел не получил? Пётр получил, а Иоанн, Иаков и прочие Апостолы не получили? Не в Церкви ли те ключи, где ежедневно отпускаются грехи? Эти ключи и право вязать и решить получил не один человек, но единая вселенская Церковь." Достойно внимания, что из Отцов и учителей Церкви, объяснявших слова Господа: "на сем камне создам Церковь Мою..." 44 говорят, что слово камень относится не к личности ап. Петра, а к его исповеданию и твердой вере; 16 учат, что под словом камень Спаситель разумел Самого Себя; 8 отцов говорят, что основанием Церкви служат все Апостолы. Эти толкование дополняют одно другое. Те 17, которые относят слова Господа к Петру, не дают им такого смысла, какой хотят видеть в них католики. Ни у кого из Отцов нет и намека на то, что ап. Петр есть наместник Христов на земле, "князь Апостолов"...

Читая Святое Евангелие, нельзя не удивиться той премудрой постепенности, с какой Господь Иисус Христос открывал людям тайну спасения рода человеческого. Приготовив учеников, Он сначала открыл им со всей ясностью тайну Своего Божества, и притом так, что они сами, устами апостола Петра, исповедали эту Божественную тайну. Но народ не мог ещё принять эту тайну как подобало, и потому Господь строго запрещает ученикам разглашать о ней в народе: Тогда Иисус запретил ученикам Своим, чтобы никому не сказывали, что Он есть Иисус Христос. "Для чего Он запретил? — вопрошает св. Златоуст. Для того, чтобы по совершению крестного подвига, когда уже некому было препятствовать и вредить вере в него многих, тогда чисто и твёрдо напечатлелось в уме слушающих верное о Нём понятие. Он хотел, чтобы Апостолы тогда начали проповедовать о Его Божестве, когда очевидная истина проповедуемого и сила событий будут подтверждать слова их. Если и ученикам говорил Он: "ещё многое имею сказать вам, но вы теперь не можете вместить" (Иоан. 16:12), — то тем более смутился бы народ, если бы прежде времени открыта была ему высочайшая из тайн."

Апостолы теперь восприняли сердцем и исповедали только тайну воплощения Сына Божия, а спасение рода человеческого совершилось не одним воплощением, но и страданиями Спасителя. Поэтому прежде, чем проповедовать о Его Божестве, Апостолам необходимо было усвоить и воспринять сердцем и другую величайшую тайну — тайну искупительных страданий и смерти Господа. Они веровали, что Иисус Христос есть Спаситель мира, но не знали ещё, как он спасёт мир. Вот почему Господь, тотчас же после исповедания ими Его Божества, открыто в первый раз возвестил им о Своих страданиях и смерти в Иерусалиме, как необходимом условии для открытия его царства: С того времени Иисус начал открывать ученикам Своим, а потом при всяком удобном случае всё чаще и чаще повторять, всё яснее и яснее раскрывать, что Ему должно идти в Иерусалим и много пострадать от старейшин и первосвященников, и книжников, и быть убиту, и в третий день воскреснуть. Избранные Апостолы, Пётр, Иаков и Иоанн, скоро услышали учение об этом на Фаворе, когда два величайшие пророка Моисей и Илия, явившись из другого мира, беседовали с преобразившимся Господом о Его грядущих страданиях. Но и в этом откровении Господь соблюдал ту же мудрую постепенность. До сих пор Он говорил об этом ученикам и народу таинственно: Он указал на это ещё в первое посещение храма Иерусалимского, когда сказал: "разрушьте храм сей" (Иоан. 2:19), потом — в речи к фарисеям: о знамении Ионы пророка, далее — в беседе к народу о плоти и крови Своей. Ещё св. Иоанн Предтеча назвал Его Агнцем, подъемлющим на Себя грехи мира. Но всё это не приготовило учеников слышать прямое возвещение о страданиях и смерти Того, Кто, по их верованию с прочими иудеями, должен пребывать во веки. Теперь Господь открывает им только то, что Ему подобает много пострадать и быть убиену, позднее скажет, что Он будет выдан язычникам, и наконец, уже незадолго пред самыми страданиями, — что Он будет распят. Чтобы облегчить тяжесть этих предсказаний для сердец учеников, каждый раз Он прибавлял, что в третий день Он воскреснет.

Но, несмотря на всю ясность предсказаний Господа о грядущих страданиях, на этот раз Апостолы ещё не поняли слов Его: "слова сии были для них сокровенны" (Лк. 18:34); "они всё ещё оставались как бы в некоем мраке, не знали, что такое значит воскреснуть, и считали важнейшим, чтобы Он никогда не умирал" (св.Златоуст). Потому Пётр, при общем смущении и недоумении учеников, по своей горячности, опять один осмеливается продолжать об этом разговор, впрочем, не при всех, а наедине: и отозвав Его, отведя Иисуса Христа в сторону, Пётр начал прекословить Ему, прекословить Тому, Кого только что назвал Богом, говоря: будь милостив к Себе, Господи! Да не будет этого с Тобою! Недавно от Господа названный блаженным за свою веру, он стал смело и горячо отговаривать Иисуса Христа от путешествия в Иерусалим, где Его ожидали страдания. "Что значит, — говорит св. Златоуст: тот, который удостоился откровения, назван блаженным, так скоро споткнулся и упал так, что убоялся страданий? Но что удивительного, если это случилось с человеком, который не получил об этом откровения? Чтобы знать тебе, что он не от себя произнёс слова: "Ты Христос, Сын Бога Живаго" (Мф. 16:16), смотри, как он смущается и недоумевает о том, что ему ещё не открыто, и много раз слыша, не понимает, что говорят ему. Он познал, что Иисус Христос есть Сын Божий; а что такое тайна креста и воскресения, то ему ещё не было известно. Видишь ли, что Иисус Христос справедливо запретил сказывать другим? Если те, которые видели многие чудеса, слышали столько неизреченных тайн, соблазнились при одном слухе о страданиях, притом не только прочие Апостолы, но и верховный из них Пётр: то представь, какому бы соблазну подвергся народ, если бы он знал, что Иисус Христос есть Сын Божий, и потом увидел, что Его распинают и оплёвывают, между тем, как не разумел ещё сокровенного в сих тайнах, не принял Духа Святого?" Таким образом, в словах Петра повторилось второе из искусительных предложений в пустыне Иорданской: "если Ты Сын Божий, бросься вниз…" (Мф. 4:6).

Пётр всё ещё воображал, что Христос будет земным царём, и что для Него лучше всего силе врагов противопоставить Свою силу. Но Господь отверг этот соблазн с такой же силой, с какой отразил Он слова искусителя в пустыне: Он же обратившись, остановившись, обратился ко всем ученикам Своим и, устремив строгий взор на противоречащего Петра, сказал Петру: Отойди от Меня, скройся с глаз Моих, сатана! Злой советник! Ты мне соблазн! Вместо камня веры ты являешься для Меня камнем преткновения, даёшь советы губительные, противные воле Отца Моего, потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое! Ты не знаешь и не думаешь, что всё это предусмотрено самими Отцом Моим, и должно совершаться без всякого стеснения свободы человеческой. Ты судишь по-человечески, думаешь что страдания для Меня позорны и не свойственны Христу, но это рассуждение — плотское; "если бы ты, в Божественном Духе, освободившись от плотских помыслов, выслушал сказанное Мной, то понял бы, что это Мне весьма прилично. Ты думаешь, что страдать для Меня низко, а Я тебе говорю: эта мысль — не страдать мне — от дьявола. Так Господь страхом противного рассеивает боязнь Петра" (св. Златоуст). Спаситель наш, по выражению святителя Филарета, "носил Свою смерть в уме и сердце своём так, что за неосторожное желание поколебать в Нём эту мысль, друга, которого только что назвал камнем веры, которому вверял ключи Царства Небесного, поразил ужасным наименованием сатаны!" Он видел духом Своим, кто подстрекает Петра противоречить Ему, видел сатану, который хотел через Петра внушить Ему тоже, что внушал в пустыне: отказаться от страданий, ибо есть иной путь, кроме позорного пути крёстного, чтобы вознестись на престол славы, — и отверг со всей решительностью это искушение. "Так и Иоанна, — говорит св. Златоуст, — когда он почитал низким для Христа креститься от него, Господь убедил крестить, сказав: "так надлежит нам" (Мф. 3:15); так и тому же Петру, когда он не давал Ему умыть своих ног, сказал: "если не умою тебя, не имеешь части со Мной" (Иоан. 13:8); так и здесь, вразумив Петра страхом противного и силой обличения, уничтожил страх, возбуждённый мыслью о страдании. Да слышат это все те, которые стыдятся крестных страданий Христовых ! Если и верховный Апостол, даже когда не понимал ещё всего ясно, назван сатаной за то, что устыдился креста: какое извинение найдут те, которые при всей очевидности отвергают таинства креста! Иисус Христос не сказал: сатана говорит твоими устами, но — "отойди от Меня, сатана!" потому что противник именно желал того, чтобы Христос не страдал. Вот причина, почему Он с такой силой обличил Петра. Итак, никто не стыдись достопоклоняемых знаков нашего спасения, коими мы живём, и начала всех благ, коим существуем. Но как венец будем носить крест Христов, ибо через него совершается всё, что для нас нужно. Потому то мы со всяким тщанием начертываем его на домах, и на стенах, и на дверях, и на челе, и на сердце. Ибо крест есть знамение нашего спасения, нашей свободы и милосердия нашего Владыки, Который "как овца ведён был на заклание" (Ис. 53:7). Посему, когда знаменуешься крестом, то представляй всю знаменательность креста, погашай гнев и прочие страсти. "Вы куплены дорогой ценой" (1 Кор. 7:23), — говорит Апостол Павел, а под дорогой ценой разумеет крест. И не просто перстом должно его изображать, но с сердечным расположением и полной верой. Если так изобразишь Его на лице твоём, то ни один из нечистых духов не возможет приблизиться к тебе, видя тот меч, от которого получил смертельную рану. Если и мы с трепетом взираем на эти места, где казнят преступников, то представь, как ужасаются дьявол и демоны, видя оружие, которым Христос разрушил всю силу их и отсёк главу змия. Вот почему, когда при нас крест, тогда демоны уже не страшны, и не опасны, смерть уже не смерть, а сон. Крестом все враждебное нам попрано и низло

Пётр рассуждал по-человечески, когда услышал от Господа грозное: отойди от Меня, сатана; тогда Господь Иисус Христос, желая яснее показать неуместность слов его и пользу страданий, подозвал к себе ближе не только своих Апостолов, но и народ, который, по сказанию евангелиста Марка, следовал за Ним издали, и, оставляя речь о Себе, вслух всех сказал ученикам Своим, а через них и всем истинным Своим последователям: если кто хочет идти за Мной, кто хочет быть Моим последователем и учеником не на словах, а на деле, тот отвергнись себя, пусть забудет своё самолюбие, и возьми крест свой, как Я взял Мой крест, и следуй за Мной, пусть идёт за Мной туда, куда Я несу Мой крест. Кто хочет быть участником Моей славы, тот пусть будет участником и в Моих страданиях через терпение всего скорбного даже до смерти. В этих словах Господь в другой раз упомянул о Своей крестной смерти, со всей ясностью (в первый раз Он упомянул о кресте в наставлениях Апостолам, Мф. 10:38): "хотя Он не говорит: Я понесу крест и постражду на нём, но когда велит Своему последователю нести крест, а последовать — значит, подражать, делать то же, что делает впереди идущий, то даёт разуметь, что понесёт крест и Сам, а следовательно и распят будет; ибо не для чего нести крест, если не для распятия" (св. Филарет Моск.). Господь как бы так говорит: "ты, Пётр, говоришь Мне: "Будь милостив к Себе, Господи! Да не будет этого с Тобой!"; а Я тебе говорю: что не только вредно и пагубно для тебя препятствовать Мне и сокрушаться о Моём страдании, но и ты сам, и все вы, Мои ученики, не можете спастись, если не будете всегда готовы умереть (св. Златоуст). Такова польза этого подвига, что и для вас не желает умереть — худо, а быть готовым к тому — хорошо. Я не заставляю, не принуждаю, но каждому оставляю это на собственный произвол, почему и говорю: "если кто хочет." Я приглашаю на доброе дело, а не на злое и тягостное, не на казнь и мучение, к чему Мне нужно было бы принуждать: это дело по себе таково, что может привлечь. Те блага, которые Я вам даю, столь велики, что вы к ним охотно будете сами стремиться. Я не заставляю, не принуждаю, но кто желает последовать, того призываю. Не считайте последованием Мне то, что теперь делаете, ходя за Мной. Если хотите идти за Мной, как подобает, то вам много надо будет перенести трудов, много опасностей. Не думай, Петр, что поскольку ты исповедал Меня Сыном Божиим, то за одно это и можешь ждать венцов; не считай этого достаточным для своего спасения, и не успокаивайся на этом, как будто бы всё уже тобой сделано. Я, как Сын Божий, могу сделать, что ты не подвергнешься искушениям бедствиями, но не хочу того для тебя, чтобы было нечто и твоё собственное, и чтобы ты заслужил больше похвалы. Тем, которых Я особенно люблю, желаю, чтобы они приобрели славу и сами по себе, а не при Моей только помощи. — "Смотри же, — говорит св. Златоуст, — как нетрудна, предлагаемая Им заповедь. Не их одних обрекает на бедствия, но даёт общую для всех заповедь, говоря: "если кто хочет." Жена ли, муж ли, начальник ли, подчинённый ли, каждый должен следовать по этому пути. Но что значит: отвергнуться себя? Отрекающийся другого, хотя бы и видел, что его бьют, или вяжут, или ведут на казнь, не заступается, не защищает, не соболезнует, не принимает в нём никакого участия. Так точно и Христос желает, чтобы мы не жалели своего тела, бьют ли, гонят ли, жгут ли, или что другое делают, — не жалей себя. Так и отцы тогда жалеют своих детей, когда, поручая их учителям, приказывают не щадить их. Христос сказал гораздо сильнее: "отвергнись себя," обрекай себя на опасность, на подвиги, и это переноси так, как бы то терпел другой кто-либо. И чтобы ты не подумал, что, отвергая сам себя, должен переносить только словесные оскорбления и укоризны, Он говорит тебе: "возьми крест свой," то есть, беспрестанно имей смерть пред глазами, и каждый день будь готов на заклание. Я хочу, чтобы Мой подвижник ратовал до крови, и подвиги его продолжались до самого заклания. Итак, если нужно будет претерпеть смерть и смерть позорную, смерть под проклятием и по подозрению в худых делах, то всё должно перенести с мужеством, и ещё тому радоваться. "И следуй за Мной," — глаголет Господь. Ибо иной и страдая, не последует Ему, когда страждет не за Него. Много ужаснейших мучений терпят разбойники, потому, дабы ты не подумал, что довольно самих бедствий, от чего бы они не происходили, Он присовокупляет, какая должна быть причина бедствий. Какая же? Что ни терпишь, что ни делаешь, последуй Христу, всё за Него претерпевай и соблюдай прочие добродетели, не только мужество в бедствиях, но и целомудрие, кротость и всякую добродетель. "Возьми, — говорит Господь, — крест свой," то есть держи его непрестанно и носи." Как осуждённый на крест, должен сам нести его на место казни, так и ты неси свой крест во всю жизнь твою, до самого конца. "Отвергнуться себя, — говорит святитель Филарет Московский, — не значит бросить душу и тело без внимания, без попечения, но только отвергнуть пристрастие к телу и его удовольствиям, к жизни временной и её благополучию, и даже к наслаждениям душевным, почерпаемым из неочищенной природы, к желаниям собственной воли, к любимым понятиям собственного мудрования. Для чего требуется это самоотвержение? Для того, что без него желание идти по Христе осталось бы несбыточным," человек был бы неспособен идти за Христом. "Отвергается самого себя тот, кто вчера был невоздержан, а ныне стал воздержан, каков был Павел, отвергшийся себя и по его собственным словам: "уже не я живу, но живёт во мне Христос" (Гал. 2:20), он принимает и крест, умерши и распявшись для мира" (еп. Феофан). "Крест Христов составляет Его страдания, искушения и убиение. Претерпев один всё это за нас, Он имеет совершенное право требовать, чтобы каждый из нас претерпел всё это для Него. Но чтобы не сокрушить нас тяжестью этого бремени, под которым Он Сам являлся изнемогающим, Он не возлагает на нас Своего великого креста, но заповедует только взять каждому свой собственный, то есть, быть готовым перенести столько страданий, искушений, внешних, внутренних, сколько на каждого в отдельности наведёт наказующее, очищающее и вместе милующее Провидение. Не наше дело предназначать себе жребий, наш долг уметь принимать тот, который Господь нам назначает. И Христос не избирал, и не умножал себе страданий, а принял те, какие представила Ему премудрость, правда и судьба Отца Его. Кольми паче нескромная и потому ненадёжная была бы дерзость обрекать себя на многое трудное для нашей немощи, немогущей и малое, и лёгкое понести без вышней помощи. Потому-то Господь не говорит: да умножить себе страдания, да распнёт сам себя, но: "возьми крест свой." Что такое взять крест? Не убегать скорбного посещения: не упорствовать против него; быть в готовности принять его; кротко дать себя вести, как овча на заколение, по образу Агнца и Пастыря Христа, если нужно, пострадать за правду, если такова воля Отца Небесного" (митр. Филарет). А так как наш крест "должен быть подобием Креста Христова, то не отрадно ли помыслить, что и наш крест должен состоять из единой любви? Этот крест, от которого миролюбцы бегут, как от мучителя, и от которого самые крестоносцы не редко стонут, большей частью потому, что благое и лёгкое бремя Христово сами увеличивают по неведению, малодушию и неопытности, этот крест — весь из любви состоять должен, — что может быть утешительнее сего? Правда, как ни уменьшайте силу, как ни смягчайте значение изречений Господних, во всяком случае, ими предрекаются последователю Христу многие скорби. Если ты возьмешь крест и пойдёшь за Христом, то куда придёшь? Очевидно, туда, куда шёл, взяв Крест, Он Сам, следственно, на Голгофу, на страдание, на распятие" (митр. Филарет). Но всякого такого крестоносца должно утешать и ободрять уже одно, что он не одинок на своём крёстном пути: он идёт за Христом, Христос близ него, впереди его и всегда готов помочь ему в трудную минуту…

Нести крест столь необходимо, что Господь побуждает к тому и обещанием наград, и угрозой наказаний: ибо кто, говорит Он, хочет душу свою сберечь, кто хочет избежать в этой жизни скорбей и страданий, тот потеряет её; а кто потеряет душу свою ради Меня, и ради Евангелия, ради Моего учения, тот обретёт её, получит вечную жизнь в царстве небесном. Как ни трудно, но вы должны исполнять это с любовью, потому что это — самое мудрое и лучшее. "Не думайте, чтобы Я вас не щадил; напротив, очень щажу, когда заповедую вам сие. Потому что, кто щадит своего сына, тот губит его, а кто не щадит, то бережёт его, как сказал и древний мудрец: "если накажешь его (сына твоего) розгой, он не умрёт; ты накажешь его розгой и спасёшь душу его от преисподней" (Притч. 23:13-14). Тоже бывает и с воинами — если военачальник, щадя их, позволяет им всегда сидеть дома, то погубит и тех, которые остаются с ними вместе. Итак, чтобы не случилось того же с вами, вам беспрестанно должно быть готовым на смерть. Ибо и ныне уже возгорается ужасная брань. Потому не сиди дома, но иди и сражайся; если и падёшь на брани, в ту же минуту оживёшь" (св. Златоуст). "Господь призывает нас к мученичеству, — говорит блаж. Феофилакт. Кто отрицает Христа, тот приобретает душу для настоящей жизни, то есть, спасает, но он губит её в последствии. А кто теперь погубит её, но ради Христа, кто потерпит ради Него мучение, тот обрящет её в нетлении и жизни вечной." Погубить душу ради Христа значит пресечь и умертвить в душе все страстные, греховные движения, иссушить похоть, угасить ярость, обуздать порывы собственного своеволия, своего мудрования, а для тех, кому Бог укажет, и пострадать за Христа. Самое выражение "погубить душу" даёт разуметь, что здесь имеют место многие скорби даже до смертного борения и подвига.

"Не говори Мне, как бы сказал Господь: что, избежавший величайших опасностей, спас душу свою, но представь, что душе его покорена вся вселенная, что ему будет пользы оттого, когда душа его гибнет?" (св. Златоуст). Какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, все его сокровища, все почести и удовольствия, а душе своей повредит, — сделает её не способной к вечно блаженной жизни и чрез это подвергнет её вечной смерти — мучению в аду, в удалении от Бога? "Скажи Мне, если ты видишь, что рабы твои во всём довольстве, а сам ты в крайней беде, какая тебе польза от того, что ты господин? Так же суди и о душе — когда плоть наслаждается и богатеет, тогда душа ожидает будущей погибели" (св. Златоуст). Или какой выкуп даст человек за богоподобную душу свою в будущей жизни? "Если ты потеряешь деньги, можешь дать другие, то же можно сказать о доме, рабах и о всяком другом имуществе. А потерявши душу, не возможешь дать другой души. Хотя бы ты владел и целым миром, хотя бы ты был царём вселенной, и всю вселенную отдавши, и на всю вселенную не купишь ни одной души. Да и что удивительного, если это случается с душой? Тоже бывает и с телом. Хотя бы надел на себя тысячи венцов, но если у тебя тело по природе больное и неизлечимо страждет, то не можешь пособить тому, хотя бы ты отдал целое царство. Также суди и о душе, да о душе ещё больше приложи старание. Ибо всего главнее в нас душа. Если тело тучнеет, а душа истаивает, то в этом тебе нет ни малой пользы. Так, если раба веселится, а госпожа гибнет, то для госпожи нет пользы от благоденствия служанки; так и для больного тела нет пользы в нарядной одежде" (св. Златоуст). — "Цена души человеческой та же, что и цена крови Сына Божия, — говорит св. Дмитрий Ростовский, ибо св. Апостол говорит: "не тленным серебром или золотом искуплены вы, но драгоценною Кровью Христа, как непорочного и чистого агнца" (1 Петр 1:18-19). Взвесь кровь Сына Божия, взвесишь и цену души; оцени воплощение Сына Божия, Его чудеса, страдания, крест, смерть, — тогда оценишь и душу. Пусть всякий рассудит, в какую цену сам Сын Божий поставил душу человеческую: выше небес, выше Ангелов, выше престола Своего Божественного и всего небесного царства, ибо ради нее, оставил всё то, на землю сошёл, Себя ради нее не пощадил, душу Свою за неё на крест положил… И хотя человек временно умирает, однако, душа бессмертна и будет жить в бесконечные веки: что же пред ней мир сей, днесь сущий, а утре погибающий?"… "После сего, — какая польза будет человеку, если он не только весь мир приобретёт, но, по выражению преп. Иоанна Лествичника, и пользовать будет весь мир, а душе своей гордостью и тщеславием повредит?"

Итак, для человека нет заботы важнее спасения души. Он всегда должен помнить, что настанет день, когда Господь потребует от него отчёта: как жил, сберёг ли свою бессмертную душу способную к вечной жизни? Ибо приидет Сын Человеческий во славе Отца Своего, придёт с ангелами Своими, как Царь с Своими бесплотными воинствами, чтобы сотворить суд страшный и праведный над всеми людьми от Адама до последнего земнородного, и тогда воздаст каждому, наградит или накажет каждого по делам его. "Видишь ли, — замечает св. Златоуст, — что Отцу и Сыну принадлежит одна слава? Слава одна, следовательно, и сущность одна. Сын единосущен Отцу." "Я всегда трепещу, слыша о суде, — продолжает тот же святитель, — ибо я не из числа венчаемых. Думаю, что и другие так же страшатся и ужасаются, ибо кого не устрашит это слово, если он придёт в сознание самого себя? Кого не заставить трепетать и убедиться, что вретище и самый строгий пост нужнее для нас, чем для народа Ниневийского? Нам говорят не о разрушении града, не об общей погибели, но и о муке вечной, об огне неугасимом"…

Предсказание Господа и Своих страданиях и смерти, Его учение о том, что для всех истинных Его последователей необходим крест, Его угрозы страшным судом — всё это пробуждало в слушателях тяжёлые чувства, а потому человеколюбивый Господь, "желая просветить взор их и показать, насколько это для них возможно, в чём некогда будет состоять та слава, в которой Он придёт, открывает им славу эту ещё в настоящей жизни, чтобы они, особенно Пётр, не печалились о своей смерти, равно как и о смерти Господа своего" (св. Златоуст). Для вас, как бы так говорил Господь, трудно представить, что Я, Которого видите теперь в таком смиренном виде, приду некогда в небесном величии; но чтобы вы знали, что это несомненно будет, — Я дам некоторым из вас увидеть это величие теперь же, пока я с вами: истинно говорю вам, есть некоторые из стоящих здесь (Господь разумел Петра, Иакова и Иоанна), которые не вкусят смерти, как уже увидят Меня, Сына Человеческого, грядущего в Царствии Своём, увидят образ Моего будущего пришествия и славы праведных. И действительно, трое из Апостолов видели славу Господа в Его Преображении; все, кроме Иуды, стали свидетелями Его воскресения; Иоанн пережил исполнение грозных пророчеств Его об Иерусалиме и видел прекращение ветхозаветных жертв и разрушение храма… А во всех этих событиях полагалось основание духовному царству Христову на развалинах обрядового закона Моисеева… "Когда Он воссел одесную Бога Отца, когда посредством Святого Духа действительно начал устроять из верующих одно богоучреждённое общество Своих последователей, — Церковь Свою, — говорит митр. Филарет Московский, — царствие это из Иудеи во все страны света распространилось с такой скоростью, что при жизни Апостолов простиралось уже от Индии до Испании, от Скифии до Эфиопии, с такой силой, что гонение кесарей победило кровью мученичества: тогда, не обинуясь могли Апостолы сказать Господу на Его предсказание, что воистину, ещё не вкусив смерти, видели они царствие Божие, пришедшее в силе." Но слова Господа, ради пользы душевной, можно изъяснять и в духовном смысле. "Царствие Божие внутрь вас есть," — говорит Он в другое время. По изъяснению Апостола Павла, оно есть "правда, мир и радость в Духе Святом" (Римл. 14:17). Где Господь с Своей благодатью, там и правда, и мир, и радость о Господе, там и рай, и царство небесное. И Господь Сам сказал: "кто любит Меня, тот соблюдёт слово Моё; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придём к нему и обитель у него сотворим" (Иоан. 14:23). Чтобы не затворились пред тобой двери царства небесного в будущей жизни, позаботься, чтобы это Царствие Божие заранее сошло в твое сердце, чтобы, когда настанет для тебя час исхода из этой жизни, тебе иметь уже в своём сердце верный залог и как бы начаток будущего блаженства в таинственном общении с Господом в Его благодатном приближении к твоему сердцу. Правда, "не придёт Царствие Божие приметным образом" (Лк. 17:20); не следует усиленно искать благодатных утешений, которых мы никогда не должны считать себя достойными, но всё же Господь обещает Своим последователям: "Придите ко Мне и Я успокою вас"… Хочешь ли ощутить чувством сердца этот внутренний покой с Господом? Помни, что только "чистые сердцем Бога узрят": значит, трудись для очищения своего сердца от всего, что может осквернить его, — соблюди заповеди Христовы, с радостью неси крест, какой Бог пошлёт и больше всего старайся стяжать детское смирение, детскую простоту и незлобие, детскую преданность воле Божией по слову Христову: "если не будете, как дети, не войдёте в Царствие Небесное" (Мф. 18:3). Будь верным сыном матери своей Церкви, и ты ещё на земле сердцем познаешь, что есть Царствие Божие, ощутишь силу его, внидешь во врата его… "В ком прежде смерти нет Царствия Божия, пришедшего в силе, — говорит святитель Филарет Московский, — тот после смерти не придёт в Царствие Божие, пребывающее в славе."