Евангелие от Марка 7 глава 35 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы, чьи толкования на стихи 34–35 сохранились в представленном материале, единодушно видят в исцелении глухого косноязычного не просто физическое чудо, но образ духовного преображения человека. При этом они выделяют две главные линии, которые взаимно дополняют друг друга.

Первая линия – литургически-таинственная. Святитель Амвросий Медиоланский прямо связывает евангельское событие с таинством крещения и миропомазания. В чине этих таинств священник касается ушей и ноздрей крещаемого, произнося то же слово «еффафа» – «отверзись». По мысли Амвросия, это делается для того, чтобы уши открылись для слова Божия и наставления, а обоняние – для благоухания вечной жизни. Таким образом, чудо Христа становится прообразом церковного таинства, через которое человеку открывается доступ к благодати.

Вторая линия – духовно-нравственная. Её представляют блаженный Феофилакт Болгарский, святитель Тихон Задонский и священноисповедник Василий Кинешемский. Для них исцеление глухонемого – это призыв к каждому человеку открыть свой внутренний слух для Бога. Феофилакт поясняет, что воззрение на небо и вздох Христа имеют двоякий смысл: это молитвенное обращение к Отцу и одновременно выражение сострадания к человеческой природе, порабощённой диаволом. Вздох показывает, что Господь скорбит о страданиях людей, причинённых злом. Святитель Тихон развивает эту мысль в приложении к каждому верующему: многие люди глухи к слову Божию, но чрезвычайно чутки к мирским соблазнам – богатству, славе, пустым разговорам. Их слух открыт для греховного, но закрыт для призыва к покаянию. Поэтому христианин должен молиться Христу, чтобы Он сказал душе «еффафа» и отверз внутренний слух. Священноисповедник Василий, в свою очередь, подчёркивает, что в этом случае молитва просящих была услышана мгновенно, и исцеление совершилось «абие» – тотчас. Однако он добавляет важное замечание: хотя Господь может ответить сразу, продолжительная молитва необходима для того, чтобы «разогреть хладные сердца», закалённые в суете. Это не противоречит мгновенному чуду, а показывает, что Божия благодать действует по-разному, но всегда требует от человека внутреннего участия и труда.

Таким образом, все святые сходятся в том, что внешние действия Христа – воззрение на небо, вздох, властное слово – имеют не только историческое, но и глубоко символическое значение. Они показывают, что помощь приходит от Бога, что Спаситель сострадает человеку и что Он имеет божественную власть освобождать от уз греха и диавола. Различие лишь в акцентах: Амвросий делает упор на церковном таинстве, а Феофилакт, Тихон и Василий – на личном духовном состоянии и молитвенном делании. Все они видят в исцелении призыв к отверзению души для Бога, и все согласны, что слово «еффафа» имеет непреходящую силу – как в истории, так и в жизни каждого христианина.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Амвросий Медиоланский (IV в.) уточняет, что «еффафа» – еврейское слово, означающее «открываться», и оно вошло в крещальный чин: священник касается ушей и ноздрей, чтобы открыть их для слова и благоухания вечной жизни. Он подчёркивает, что это таинство совершается ради того, чтобы крещаемый знал, о чём его просили, и помнил свой ответ.

Блаженный Феофилакт Болгарский (XI–XII вв.) объясняет, что воззрение на небо – пример для нас: перед всяким добрым делом надо обращаться к Богу за помощью. Вздох выражает скорбь о том, что человеческая природа предана диаволу. Также он замечает, что исцелённые, несмотря на запрет, проповедовали о чуде.

Святитель Тихон Задонский (XVIII в.) подробно описывает признаки душевной глухоты: неисправление после слышания слова Божия и любовь к миру. Он призывает молиться: «Иисусе, скажи душе моей "еффафа"», и тогда слух откроется. Он также перечисляет, что люди слышат всё мирское, но не слышат призыва к покаянию и вечной жизни.

Священноисповедник Василий Кинешемский (XX в.) обращает внимание на мгновенность исцеления – «абие» (тотчас), что показывает силу веры просивших. Однако он добавляет, что для разогрева холодного сердца нужна продолжительная молитва, и Господь часто попускает нужды, чтобы мы обращались к Нему. Это замечание не противоречит чуду, а дополняет его духовным уроком.

Не могши укрыться и здесь, Господь переходит с учениками своими в северо-восточные пределы Галилеи к озеру Геннисаретскому. Но куда ни приходит, везде уже Его знают и как скоро узнают, приносят к Нему больных: Он не может отпускать их без исцеления. Народ жаждет слышать Его слова: Он не может молчать. Таким образом везде собираются вокруг Него и Ему оставалось только чаще переменять Свое местопребывание и удерживать в народе молву о чудесах Его. Сами исцеления Его получают какой-то особенный характер. Привели к Нему глухого косноязычного. Он не вдруг исцелил его словом или возложением руки, как в других случаях. Но сперва отвел его от народа в сторону; потом вероятно в присутствии только тех, которые его привели (Мк. 7:36), вложил персты Свой в уши его и, плюнув, коснулся языка его, воззвал к Отцу Своему Небесному, сказав: Еффафа. И когда с сим словом больной стал слышать и говорить, Господь запретил разглашать об этом.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 141++

По ев. Марку (7:31), И. Христос, „вышедши ив пределов Тирских, пошел чрез Сидон ¹, т.-е. не город, а государство, область. Следовательно, направление пути в данном случае было северное. Затем ев. Марк указывает и местность около Галилейскаго моря, куда прибыл теперь И. Христос: это была восточная сторона моря, пределы Десятиградия ². Следовательно, И. Христос от пределов Сидона направил путь Свой к горам Ливана и Ермона и затем перешел на восточную сторону моря Галилейскаго.

И. Христос совершил это чудо некоторым особенным образом. Он отводит больного в сторону от народа, влагает персты Свои в уши ему, совершает плюновение (или на язык больного ср. 8:23, или на свой перст, которым потом) и касается языка. Все эти особенныя символическия действия, вероятно, имели значения для исцеляемаго. Господь отводит его в сторону от народа, чтобы уединить его дух и дать ему возможность вполне сосредоточить свое внимание на переживаемом факте его жизни. Господь далее, постепенно исцеляет больного; сначала Он влагает в уши его персты Свои и, быть может, слух больного уже несколько открылся (ср. 8:23—25). Доселе Господь мог беседовать с ним только путем зрения и осязания. Но чтобы больной не только видел молитвенно возведенныя к небу очи Господа, но и слышал молитвенный вздох Его и самое слово Его всемогущества: еффафа (сирское слово), т.-е. отверзись,— Господь предварительно отверзает несколько слух больного. При ощущения некотораго облегчения дух больного возгарается верою и надеждою на совершенное исцеление и вместе живою мольбой об этом. Господь переносит персты Свои на язык его, предварительно совершив плюновение, и потом, глубоко вздохнув, изрекает: отверзись! Все это не долженствовало ли оставить в душе исцеленнаго глубокое и твердое, неизгладимое впечатление?

Несомненно, порой и моментальная молитва, приносимая от чистого сердца, бывает услышана Богом. В том же прочитанном евангельском отрывке рассказывается другой случай исцеления глухого, косноязычного, которого привели к Господу и просили возложить на него руки. Нисколько не медля и не дожидаясь повторения просьбы, Господь «вложил персты Свои в уши ему и, плюнув, коснулся языка его; и, воззрев на небо, вздохнул и сказал ему: «еффафа», то есть: отверзись. И тотчас, отверзся у него слух и разрешились узы его языка, и стал говорить чисто» (Мк. 7:33-35). Здесь молитва просящих услышана немедленно.
Но тем не менее, продолжительная молитва нужна; нужна прежде всего для того, как говорит о. Иоанн Кронштадтский, «чтобы продолжительностью усердной молитвы разогреть наши хладные, в продолжительной суете закаленные сердца. Ибо странно думать, тем более требовать, чтобы заматеревшее в суете житейской сердце могло вскоре проникнуться теплотою веры и любви к Богу во время молитвы. Нет, для этого нужен труд и труд, время и время. «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11:12). Не скоро царствие Божие приходит в сердце, когда от него так усердно люди бегают. Сам Господь изъявляет волю Свою, Чтобы мы молились не кратко, когда представляет в пример вдову, надолзе ходившую к судье и утруждавшую его просьбами своими. Господь-то, Отец-то наш Небесный знает прежде прошения нашего, чего мы требуем, в чем нуждаемся, да мы-то не знаем Его, как бы следовало, суете-то мирской мы очень преданы, а не Отцу Небесному; вот Он по премудрости и милосердию Своему и обращает нужды наши в предлог обращения нас к Нему. «Обратитесь, заблуждающие чада Мои, хотя теперь ко Мне, Отцу вашему, всем сердцем своим, если прежде были далеки от Меня, хоть теперь разогрейте верою и любовию сердца свои ко Мне, бывшие прежде хладными».

Множество чудес, множество исцелений совершил Иисус одним словом Своим, а тут, для совершения исцеления глухого косноязычного, вложил пальцы Свои в уши его, плюнул, коснулся языка его, воззрел на небо, вздохнул и сказал: отверзись. К чему все это, когда Он несомненно мог исцелить одним словом Своим?

По объяснению епископа Михаила, Иисус отвел больного в сторону, желая отклонить праздное любопытство полуязыческой толпы, состоявшей из язычников и евреев; вложил в уши больного пальцы Свои и коснулся языка его — для того, чтобы этими действиями возбудить у больного веру в возможность исцеления (больной был глух, и потому на него нельзя было подействовать словами); воззрел на небо и вздохнул, то есть внешними действиями проявил молитвенное обращение Свое к Богу — для того, чтобы окружавшие Его не могли подумать, что Он совершает исцеление нечистой силой, как о том всюду распускали слухи фарисеи (Толковое Евангелие. 2. С. 99).

Однако и тут, призывая Бога, Иисус не сказал: «Отверзи, Боже, слух и язык этому несчастному», но, обращаясь к больному, властно, повелительно сказал: Отверзись, то есть и тут исцелил Своим всемогущим словом.

И тотчас отверзся у него слух и разрешились узы его языка, и стал говорить чисто.

Воззрев на небо, вздохнул. „С одной стороны И. Христос делает это молитвенно к Отцу, чтобы помиловать несчастного человека, толкует Блаж. Феофилакт; а с другой вздыхает из сожаления о человеческой природе, как она до того предана диаволу, что терпит от него такое поругание и страдание. Воззрел на небо, –давая разуметь, что помощи должно ожидать от Бога, вздохнул, – показывая, чтобы немой этим вздохом заменил словесную молитву. Эффафа,–слово сирское, значит: отверзись, откройся.

Третья часть разбираемого отрывка обнимает стихи Мк. 7:31–8:26 и заключает как повествование о чудесах (Мк. 7:31–8:9; 22–26), так и изложение учения Христова. (Мк. 8:10–21).

Сначала – о чудесах. Исцеление глухого косноязычного происходит при возвращении Иисуса «из пределов Тирских через Сидон» (ст. 31), как это значится в лучших рукописях (א, В, D, L, Ѳ) Наша форма текста из древних рукописей имеет за себя только Α. В ст. 24 кодексы D, L, Ѳ, Syr. Sin и Ориген не содержат упоминания Сидона, которое мы имеем в кодексах א, В, А. Сидон был к северу от Тира. . Эпизод этот имеется только у Марка и изобилует красочными подробностями (ст. 33–34). Приводит евангелист и то арамейское слово («еффафа»), которым Иисус совершил исцеление (ст. 34). Исцеление происходит в стороне от народа (ст. 33), и Иисус старается – безуспешно – предупредить распространение молвы (ст. 36–37).

Слух и речь тотчас восстанавливаются. В древности полагали, что косноязычие случается оттого, что язык у человека завязан узлом. Теперь этот узел развязан.

Отведя больного в сторону от народа, быть может для того, чтобы иметь больше свободы в проявлении Своей чудотворности, а быть может и для того, чтобы избежать слишком большого возбуждения в народе и возможности вредных политических последствий, Ои вложил Свои пальцы в уши больному и затем, смочив палец во рту, коснулся им языка больного. Быть может, эти приемы предназначались для того, чтобы пробудить веру в человеке, который не мог слышать слов, потому что самое чудо должно было совершиться лишь чрез действие на душу больного. Подняв взоры к небу, какбы с целью возвесть мысли несчастнаго человека к Отцу небесному, сила Котораго только и могла исцелить его, Христос наконец произнес единственное слово на народном наречии: “еффафа, отверзись! — И тотчас отверзся у него слух, и разрешились узы его языка, и стал он говорить чисто

Не медля в языческой стране, чтобы не подать иудеям повода к нареканию, Иисус Христос оставил пределы Тира и Сидона и пошел к морю Галилейскому через пределы Десятиградия. там привели к нему глухого косноязычного, одержимого таким недугом, против которого бессильно было человеческое искусство. Приведшие больного просили Господа возложить на него руку, в полной уверенности, что этого одного действия довольно будет для исцеления страдальца. они, без сомнения, слышали, что Иисус Христос много раз уже исцелял больных через возложение рук. но в этом случае он употребил для исцеления недуга особенное действие. Прежде всего, желая отклонить праздное любопытство народа, он отвел страждущего в сторону; потом, приготовляя больного к чуду и возбуждая в нем веру, вложил персты свои в уши ему и, плюнув, коснулся языка его. «B Господе, – замечает блаженный Феофилакт, – все чудно и Божественно, так что даже и плюновение разрешало узы языка; все части святой Его плоти были Божественны и святы». Затем воззрел на небо, внушая страждущему, что помощь приходит от Бога, и вздохнул, выражая скорбь и сострадание к положению недужного, а также показывая ему, чтобы и он вздохом заменил словесную молитву. наконец сказал ему: еффафа, т. е. отверзись ! и тотчас открылся у него слух, разрешились узы языка, и исцеленный стал говорить чисто и ясно. Иисус Христос воспретил разглашать об этом чуде, потому что неверующие язычники не поняли бы силы и значения его, а со стороны иудеев, и именно враждебно настроенных фарисеев, оно могло бы послужить поводом к новым козням и клеветам. но – как и прежде, – несмотря на запрещение молва о чуде распространялась, и все чрезвычайно дивились и говорили: добре вся творит, и глухие творит слышати, и немые глаголати. После сего Господь восшел на гору и сел там. к нему приступило множество народа, имея с собою хромых, слепых, нищих, увечных и иных многих, и положили к ногам Его. он всех исцелил, так что народ изумлялся и славил Бога, видя немых говорящими, увечных здоровыми, хромых ходящими и слепых видящими.

Земная жизнь Христа Спасителя — это и пребывание Бога среди людей, и Вопло­щенная Заповедь, Слово Божие, и пример для христиан, в который мы должны непрестанно всматриваться. А еще это прообраз жизни всей Церкви в этом мире.

Церковь часто обвиняют в том, что она утратила евангельский дух, и Ей необходимо вернуться к истокам. В связи с этим вспоми­наются евангельские слова о странном и нело­гичном путешествии Христа — для того чтобы попасть на юг, Он пошел на север. Описание этого путешествия стало соблазном для мно­гих исследователей Евангелия, были и те, кто решил, что апостол Марк ошибся и указал неправильный маршрут. Такое предположе­ние было бы логичным и справедливым в том случае, если бы перед Христом стояла цель как можно скорее попадать из одной точки Израиля в другую — как мы стремимся утром попасть на работу, а вечером домой. Утром и вечером любой крупный город объединен единым порывом: все спешат и в поте лица своего оптимизируют маршруты. Но цель пу­тешествий и всей жизни Христа Спасителя была совершенно иной. Он не спешил и не пытался выстроить оптимальный маршрут.

Обладая полнотой знания, которая доступна лишь Богу, Он шел к тем, кто в Нем нуждался. Возможно, именно глухонемой был причи­ной, по которой Христос избрал такой стран­ный путь. Этот человек не встретился бы со Спасителем, если бы Господь Сам не вышел ему навстречу. Но встреча состоялась, и стра­далец был исцелен.

Апостол Марк говорит, что свидетели чуда хвалили поступок Спасителя. Люди все­гда одобряли действия Христа, а вот Его сло­ва вызывали ропот недовольства. По мнению обывателей, в своей проповеди Он переходил некую недопустимую черту, вторгался, куда не следовало. Всех устраивала та часть Его жизни, которую можно назвать социальным служением. И Ему вполне однозначно давали понять, что не стоит выходить за рамки помо­щи людям, что не надо словами колебать усто­явшиеся общественные понятия и привычки, поскольку это чревато неприятными послед­ствиями.

Ту же самую реакцию мы видим сегодня в отношении Христовой Церкви. Она всех устраивает ровно до той поры, пока не выхо­дит из области социального служения. Как только Церковь начинает говорить слова­ми Христа, на нее начинаются нападки, она перестает радовать и умилять, становится неудобной. Впрочем, это не страшно. Ведь, несмотря на все возможные нестроения, на все попытки сделать Церковь приятной для общества, она останется Христовой, будет по­вторять Его слова и Его путь, «и врата ада не одолеют ее».