Толкование Евангелие от Марка 4 глава 0 стих - Экзегет

Как уже говорилось выше, Марк часто упоминал, что Иисус учит народ, но ничего не сообщал о содержании самого учения. В 4-й главе он впервые дает нам образец Его учения: несколько притч, тематически объединенных в одну группу – все они о Царстве Бога.

– Действие снова происходит у моря. Иисус садится в лодку, которая, возможно, та самая, что упомянута в. 3:9, но мы должны помнить, что события могут развиваться в другое время и в другом месте. Иисус в лодке сидит, это была типичная поза для учителя. Он снова учит народ, и здесь евангелист впервые дает образцы Его учения. Долго учил – греческий текст допускает перевод: «многому учил».

Иисус учил притчами. Они были очень распространены на Востоке, там умение слагать их считалось признаком мудрости, так как темная и загадочная речь ценилась чрезвычайно высоко. В еврейской традиции притчей назывался не только краткий рассказ, но и пословица, поговорка, загадка, крылатое слово, мудрое речение, аллегория (см., например, Книгу Притчей Соломона, которая представляет собой собрание афоризмов и поучений). Они всегда содержат элемент загадочности, будоражащей воображение и требующей, для того чтобы понять их смысл и осознать, что в них обращено непосредственно к каждому из слушателей, некоторых интеллектуальных усилий, работы ума. Кто-то замечательно охарактеризовал притчу, назвав ее одним большим вопросом, ответ на который должен был дать слушатель, отождествляющий себя с действующим лицом притчи. Даже если притчи не всегда сразу были понятны, они производили своего рода отбор: одни слушатели приходили к Иисусу, чтобы спросить Его о смысле Его притч, а других они сразу же отвращали от Него. Такие люди, как правило, оказывались в рядах врагов Иисуса.

По некоторым сведениям в древней Палестине сев проходил следующим образом: сначала крестьяне сеяли, зачерпывая горстями зерно из специальной корзины и разбрасывая его по полю, и лишь после этого поле запахивалось. В этой притче рассказывается о целом ряде неудач, постигающих сеятеля. Одни зерна были склеваны птицами, другие погибли под жаркими лучами солнца, третьи задушены сорняками. Можно было бы добавить и другие опасности, подстерегающие земледельца: нашествие саранчи, сирокко и т.д. Возникает впечатление, что труд загублен, большая часть зерен погибла. Но это не так.

Те, что попали в добрую землю, дадут невиданный урожай, который с лихвой компенсирует потери. В древности обычным был урожай сам семь, а сам десять уже считался богатым, так что тридцатикратный, шестидесятикратный и стократный – это сказочный урожай, намного превосходящий земные представления. И это сразу переводит рассказ с земного, привычного для слушателей уровня, делая его притчей. Перед нами притча контраста, когда нечто малое и незаметное в начале приобретает огромные, даже фантастические размеры в конце. Иногда ее также называют притчей роста. Такая притча должна вселять оптимизм в слушателей - хотя ростки Царства кажутся слабыми и незаметными, оно все равно придет в победоносной силе!

Но чтобы понять учение Иисуса, нужно иметь уши, то есть желание слушать и услышать, нужно понять призыв, обращенный к слушателю, и повиноваться ему.

Неизвестно, поняла ли притчу толпа, но ученики ее точно не поняли, потому что в. 4:13-20 Иисус должен им ее объяснить. Но они задают Ему вопрос о том, почему Он учит притчами, то есть почему излагает Свое учение не прямо, а посредством иносказаний, загадочных высказываний. Чтобы понять притчу, нужно разгадать ее смысл, понять, для чего она рассказана, что требует определенных интеллектуальных и духовных усилий.

Но ответ Иисуса ученикам тоже загадочен. С одной стороны, ученикам открыта (буквально: «дана») тайна Царства, она открыта самим Богом, а это значит, что им дано знать Божественный план спасения человечества через Его Сына. Тайна заключается в том, что Бог действует не так, как это ожидалось, например, учителями Закона. Тайна также в том, что Царство присутствует среди людей и растет, несмотря на видимые неудачи.

Но группа тех, кто слышит и повинуется, противопоставлена тем, кто находится «снаружи», посторонним. Им это не открыто и остается загадочным. На них исполнилось пессимистическое пророчество Исайи, которое Иисус приводит в подтверждение Своих слов: «чтобы глазами смотрели – и не видели, ушами слушали – и не понимали и чтобы не вернулись к Богу и не были прощены».

Эти стихи являются, вероятно, самыми трудными во всем Евангелии и вызывают наибольшее количество споров. С первого взгляда может возникнуть ощущение, что Иисус учит притчами для того, чтобы большая часть слушателей не поняла Его, и что Его учение является эзотерическим, то есть предназначено лишь для избранных. Если цель притч действительно такова – сделать так, чтобы Его не поняли, чтобы глаза и уши остались слепы и глухи – то это резко противоречит всему тому, что мы знаем об Иисусе, который был послан исцелять и прощать недостойных, открывать Царство тем, для кого оно было закрыто. Его первые слова в Евангелии – «Возвратитесь к Богу и верьте Радостной Вести!» Конечно, возможность пессимистического понимания не отпадает. Сам Иисус, возможно, понимал видимые неудачи Своей проповеди как исполнение пророчеств Священного Писания. Действительно, на человеческом уровне почти невозможно понять, почему деятельность доброго и милосердного Учителя вызвала столь яростную злобу. Это можно было объяснить лишь волей Бога, ожесточившего сердца людей (ср. Исх. 9:12; 14:4; Рим. 9:17-18).

Но есть и второй вариант понимания. Для этого сначала проанализируем цитату в том виде, в котором она приводится у Марка. Греческий союз «хи́на», который обычно вводит придаточные предложения цели, в языке этого времени начинает приобретать также значение следствия. Тогда смысл становится таким, каким его предлагает этот перевод: «так что они глазами смотрят...»Иисус лишь с грустью констатирует тот факт, что некоторые люди сознательно закрывают глаза и затыкают уши, чтобы не услышать Его Вести. Когда Бог посылает пророка Исайю возвестить Божьи слова, Он, предвидя неотзывчивость и жестокосердие людей, которые не захотят принять Его Весть, говорит пророку с печальной иронией: «Скажи им, пусть они не слушают...» Текст у Марка не совпадает ни с масоретским (еврейским) текстом Исайи, ни с Септуагинтой (греческим переводом Писания), но в некоторых важных моментах близок к Таргуму на Исайю. В те времена еврейский язык уже не был полностью понятен большинству людей в Палестине, и поэтому в синагогах, вслед за чтением Писания на еврейском языке, предлагался таргум перевод на общепонятный арамейский, но таргум не был буквальным переводом, а нередко представлял собой парафраз с элементами толкования и проповеди. Большинству были знакомы библейские тексты именно в форме таргумов. Известно, что пессимистические слова Исайи были поняты в таргуме оптимистически: если люди вернутся к Богу, Он их простит. Очень вероятно, что Иисус тоже цитирует не Писание, а таргум.

И, конечно, здесь нет речи о предопределении. Ведь сами избранные, ученики, тоже не понимают притч, причем их неспособность не ограничивается лишь притчами. Евангелие изобилует рассказами об их промахах, слабостях, даже отступничестве. Наряду с этим люди, не входившие в число учеников, являют веру, равной которой Иисус не находил в Израиле (Мф. 8:10; ср. Мк. 7:28-29). Это говорит о том, что «внутренний круг» не остается замкнутым. В него приглашаются все, в него постоянно входят новые люди. И так же постоянно – на время или навсегда – его покидает кто-то из тех, кто принадлежал когда-то к самым близким друзьям Иисуса, как это случилось, например, с Иудой Искариотом (ср. также Ин. 6:66).

Но Иисус все же объясняет ученикам ее значение. В Евангелии от Марка это единственная притча, после которой следует истолкование (кроме. 7:18-23). Очень многие комментаторы склоняются к мысли, что истолкование принадлежит не Иисусу, а ранней Церкви. Действительно, у большинства притч нет истолкования, и, кроме того, в этом отрывке много слов, которые в Евангелиях не употребляются в метафорическом значении («сеять», «корень», «бесплодный», «приносить урожай»). Целый ряд слов не встречается в Евангелиях вообще: например, «недолговечный», «обман». «Слово» также употреблено здесь в абсолютном значении, как «Слово Бога». Жиз­ненный контекст также предполагает более позднюю ситуацию, когда вера христиан подвергалась самым различным испытаниям. «В таком истолковании притча потеряла свой изначальный эсхатологический смысл, став просто предостережением и ободрением для христиан в условиях преследований и мирских соблазнов»¹. Комментаторов смущает и очевидная аллегоризация притчи, что одно время считалось совершенно невозможным. Относительно последнего взгляды несколько изменились, понятно, что притчу и аллегорию разделяет слишком тонкая грань и они могут перетекать друг в друга.