Толкование Евангелие от Марка 1 глава 0 стих - Экзегет

Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в словах «Начало Евангелия Иисуса Христа, Сына Божия» прежде всего указание на начало нового этапа в истории спасения. Марк не рассказывает о Рождестве, детстве и юности Христа, а начинает с проповеди Иоанна Крестителя. Блаженный Августин прямо отмечает эту особенность построения Евангелия. Святитель Кирилл Иерусалимский раскрывает ее глубже: Иоанн стоит на границе двух эпох — он завершает ряд ветхозаветных пророков и одновременно начинает евангельские события. Крещение становится концом Ветхого и началом Нового Завета.

Эту же мысль иначе выражает блаженный Иероним: «начало Евангелия есть конец Закона». Поэтому начало у Марка означает не просто первые строки книги, а переход от прежнего времени Закона к Благой вести, предваряемой служением Предтечи. Иоанн идет перед Христом как раб перед Господином.

Другая, дополняющая линия особенно подробно представлена священноисповедником Василием Кинешемским. Он раскрывает само слово «Евангелие» как «благую весть»: весть Бога людям, измученным грехом, о возможности новой, чистой жизни и спасения, для которого Бог отдал Своего Сына. Эта весть появилась в мире, который, по его описанию, не находил выхода из нравственного тупика ни в богатстве и удовольствиях, ни в языческой религии и философии. Евангелие открывает противоположный путь — путь самоотречения.

Таким образом, эти линии не противоречат друг другу. У Августина, Кирилла и Иеронима главное внимание обращено на то, почему евангельская история начинается именно с Иоанна Предтечи; у Василия Кинешемского — на то, почему пришедшая со Христом весть действительно является Благой. Вместе они понимают стих как возвещение нового времени, начинающегося служением Предтечи и несущего человеку спасительную весть о Сыне Божием.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Кирилл Иерусалимский называет Иоанна одновременно последним из пророков и первым участником евангельских событий; этим он объясняет особое величие Предтечи.

Блаженный Иероним связывает Марка с символом льва, потому что его Евангелие вскоре говорит о «гласе вопиющего в пустыне». Иоанн при этом назван гласом, а Христос — Словом. Слова «Сына Божия» Иероним также поясняет как указание, что Христос — не сын Иосифа.

Блаженный Августин отмечает литературную особенность Марка: тот сознательно пропускает всю историю земной жизни Христа до проповеди Иоанна.

Священноисповедник Василий Кинешемский подробно показывает фон появления Благой вести: нравственный кризис древнего мира сделал особенно ясной потребность человечества в спасении; поэтому Евангелие стало для людей вестью о выходе из греха и отчаяния.

Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в пророчестве прежде всего указание на особое служение Иоанна Крестителя: он послан Богом впереди Христа, чтобы приготовить людей к Его приходу. Это приготовление касается не внешней дороги, а прежде всего человеческой души. Блаженный Августин говорит, что Иоанн получил особую милость идти впереди Господа и указывать на Него; святитель Игнатий Брянчанинов объясняет «путь» как мысли, чувства и стремления человека, которые должны стать способными принять Христа. Священномученик Григорий Лебедев развивает ту же духовную линию: путь Богу открывается тогда, когда человек слышит зов совести и освобождает душу от преград страстей.

Вторая общая линия касается места Иоанна между Ветхим и Новым Заветами. Блаженный Феофилакт Болгарский называет последнего из пророков началом Евангелия: конец Ветхого становится началом Нового. Иоанн приготовлял души людей посредством своего крещения к принятию Христа. Его название «Ангел» означает здесь прежде всего посланника и вестника; Феофилакт также связывает его с ангельской, почти бесплотной жизнью Предтечи.

Священномученик Ириней Лионский обращает внимание еще на одну сторону текста: тот Бог, о Котором говорили древние пророки, и Бог, посылающий Иоанна перед Христом, — один и тот же Бог. Поэтому пророчество показывает единство ветхозаветного откровения и пришествия Христа, а Иоанн, пришедший «в духе и силе Илии», исполняет обещанное прежде.

Таким образом, у святых складывается единая картина: Бог заранее возвещает приход Предтечи; Иоанн исполняет это пророчество, призывая людей внутренне подготовиться; его служение завершает ветхозаветное ожидание и непосредственно вводит в евангельское время.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Августин подчеркивает различие между Иоанном и Христом: крещение Иоанна было праведным настолько, насколько праведен человек; особая же честь Предтечи заключалась в том, что ему было дано идти впереди Судии и прямо указывать на Него.

Священномученик Ириней Лионский отмечает, что пророки по-разному именовали Бога, но говорили об одном и том же Боге, а не о разных божествах.

Блаженный Иероним подробно разбирает текстологическую трудность: первая часть цитаты — «Вот, Я посылаю Ангела Моего…» — принадлежит Малахии, тогда как слова о «гласе вопиющего в пустыне» — Исайе. Он объясняет, что Марк опирается на Исайю как на основное свидетельство, а словами Малахии уточняет, кто именно этот предсказанный вестник — Иоанн Креститель.

Блаженный Феофилакт добавляет, что выражение «пред лицем Твоим» указывает на особую близость Предтечи ко Христу.

Обобщающее толкование

Святые Отцы понимают слова «Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему» прежде всего как пророчество об Иоанне Крестителе. Блаженный Августин отмечает, что так понимали Ис. 40:3 все евангелисты и сам Предтеча относил это пророчество к себе.

Главная линия толкования — духовное приготовление человека к встрече со Христом. Святитель Игнатий Брянчанинов объясняет «путь» и «стези» как мысли, сердечные чувства и желания: чтобы принять Господа, человеку нужны правильный образ мыслей, готовность сердца и смирение. Преподобный Григорий Синаит говорит сходно: «пути» — это заповеди и дела, которые невозможно исполнить правильно без внутренней правоты сердца.

Святитель Филарет Московский развивает ту же линию шире. «Пустыня» может означать душу, опустошённую страстями и лишённую добрых дел. Приготовление пути Господу поэтому состоит в устранении того, что мешает Богу войти в жизнь человека: чувственных страстей, гордости, неправды, злобы и ожесточения. Призыв Иоанна к покаянию для Филарета — частный случай непрерывного Божия призыва человека к обращению.

Другая линия, представленная блаженным Феофилактом, связывает образы стиха с двумя Заветами: «путь» означает Новый Завет, к которому нужно приготовиться, а «стези» — Ветхий Завет, от правильного понимания и исполнения которого иудеи уклонились. «Пустыня» при этом означает не только Иорданскую пустыню, но и духовно опустевшую иудейскую среду.

Итак, основные линии дополняют друг друга: исторически «глас» — Иоанн Предтеча, посланный приготовить людей ко Христу; духовно «приготовить путь» значит исправить сердце, мысли и поступки; в толковании Феофилакта это также переход от неправильно исполняемого Ветхого Завета к Новому.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Иероним отмечает, что начало Марка соединяет два пророчества: первую часть он берет у Малахии, а слова о «гласе вопиющего» — у Исайи. Марк передает пророческий смысл, а не обязательно дословную форму текста. Иероним также противопоставляет Иоанна как «глас» Христу как «Слову»: раб идет перед Господином.

Блаженный Августин допускает, что слова Исайи мог приводить о себе сам Иоанн Креститель, продолжая собственный призыв к покаянию.

Святитель Максим Туринский различает «глас» и «вопль»: глас возвещает Царство, а вопль сильнее потрясает сердце и предупреждает о суде.

Блаженный Феофилакт уточняет, что буквальная пустыня — Иорданская, а духовная — иудейская среда, опустевшая в отношении добра.

Обобщающее толкование

Святые Отцы сходятся в главном: служение Иоанна Крестителя было приготовлением людей ко Христу, а центром его проповеди было покаяние. Святитель Иоанн Златоуст, блаженный Феофилакт и блаженный Иероним особо подчеркивают, что слова «для прощения грехов» не означают, будто само Иоанново крещение уже давало то полное прощение, которое принес Христос. Иоанн побуждал людей увидеть свои грехи, осудить их, покаяться и тем самым приготовиться принять Христа и Его благодать. Поэтому крещение Иоанна предшествует Христову так же, как сам Предтеча предшествует Христу.

Эту общую мысль святитель Филарет Московский выражает особенно кратко: покаяние было главной чертой и необходимым требованием проповеди Иоанна. Святитель Игнатий Брянчанинов раскрывает смысл пустыни: вдали от обычной суеты человеку легче обратиться мыслью к Богу и услышать призыв к покаянию; сама пустыня одновременно изображает нравственно опустошенное состояние человечества.

Священноисповедник Василий Кинешемский выделяет еще одну сторону образа Предтечи: его пустынная, суровая жизнь сама была проповедью самоотречения. Она показывала, что путь к Богу следует искать не в богатстве, славе и удовольствиях, а в свободе от привязанности к ним и в служении Богу.

Блаженный Августин рассматривает этот стих прежде всего как важную точку евангельской истории: именно с проповеди Иоанна Марк начинает свое повествование, тогда как другие евангелисты рассказывают и о более ранних событиях. При этом их рассказы об Иоанне не противоречат друг другу.

Таким образом, основная линия толкования едина: покаяние и Иоанново крещение готовят человека ко Христу; само окончательное прощение связано уже со Христом. Дополнительные линии раскрывают значение пустыни, самоотречения и место служения Предтечи в начале евангельской истории.

Частные замечания Святых Отцов

Священномученик Киприан Карфагенский обращает внимание на смирение Христа: Господь, Сам дарующий отпущение грехов, принимает крещение от Своего раба.

Святитель Иоанн Златоуст поясняет порядок духовного приготовления: человек сначала признает и осуждает свой грех, благодаря этому ищет благодати и затем получает прощение.

Блаженный Иероним замечает различие слов: об Иоанне говорится «явился», тогда как о Христе — «был»; этим он противопоставляет имеющего начало Предтечу безначальному бытию Господа. Он также различает два крещения: Иоанново — к покаянию, Христово — по благодати.

Блаженный Августин уточняет хронологию: разные евангелисты начинают рассказ об Иоанне по-разному, но описывают одно и то же событие и согласуются между собой.

Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в этом стихе прежде всего свидетельство о глубоком покаянном движении, которое вызвала проповедь Иоанна Крестителя. Люди массово шли к нему, признавали свои грехи и принимали крещение как знак готовности изменить жизнь. Священноисповедник Василий Кинешемский подчеркивает, что многие ожидали в Иоанне давно обещанного пророка и даже Спасителя, однако он был лишь Предтечей Того, Кто сильнее его.

Главная богословская линия у святителя Григория Богослова и блаженного Иеронима касается различия между крещением Иоанна и Крещением Христовым. Иоанн крестил водой и в покаяние, но его крещение еще не было полным духовным крещением: оно готовило человека к тому совершенству, которое принес Христос Духом Святым. Поэтому исповедание грехов и омовение в Иордане следует понимать как приготовление к будущему прощению и освящению во Христе, а не как окончательное отпущение грехов само по себе.

Таким образом, в толкованиях святых соединяются две стороны события. С одной стороны, народ действительно откликается на призыв к покаянию: люди выходят к Иоанну, открыто признают грехи и принимают его крещение. С другой стороны, само служение Иоанна остается подготовительным. Оно обращает людей ко Христу, но не заменяет того прощения и освящения, которые связаны уже с Ним. Василий Кинешемский показывает это через различие между Предтечей и идущим за ним Сильнейшим; Григорий Богослов и Иероним — через различие двух крещений.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Григорий Богослов помещает Иоанново крещение в более широкий ряд крещений: Моисеево было прообразовательным, Иоанново — водным и покаянным, Христово — духовным и совершенным. Он также упоминает крещение мученичеством и «крещение слез».

Блаженный Иероним замечает, что к Иоанну стекались Иудея и Иерусалим, тогда как ко Христу впоследствии обратился весь мир. Он также символически толкует название Иордана как «ниспадающей реки» и связывает Иоанново крещение с тенью Закона.

Священноисповедник Василий Кинешемский особо отмечает, что народ мог принять Иоанна за ожидаемого Спасителя, однако сам смысл его служения состоял именно в предшествии Христу.

Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в одежде и пище Иоанна Крестителя прежде всего выражение его строгой подвижнической жизни. Святители Иоанн Златоуст и Кирилл Иерусалимский, блаженный Иероним и святой Беда подчеркивают отказ Предтечи от удобств, роскоши и обычной городской жизни. Его грубая одежда, кожаный пояс и скудная пища показывают воздержание, готовность к труду и сосредоточенность на служении Богу. Иоанн не только проповедовал покаяние словами: его собственная жизнь становилась примером самоограничения и внутренней собранности.

Вторая линия — символическое толкование отдельных деталей. Святитель Амвросий Медиоланский и блаженный Феофилакт видят в одежде и пище Предтечи образы более глубоких духовных реальностей. Амвросий связывает верблюжий волос, пояс, акриды и дикий мед с пришествием Христа, обращением язычников и благодатью Церкви. Феофилакт понимает одежду как знак плача и покаяния, кожаный пояс — как образ духовного омертвения иудеев, а пищу — как символ их ограниченного понимания пророческого слова.

Блаженный Иероним развивает еще одну символическую линию: Иоанн изображает Закон, которому надлежит умаляться перед Евангелием. Акриды у него становятся образом Закона, способного лишь немного поднять человека над земным, но не возвести к полноте небесного; дикий мед — образом несовершенной сладости прежнего порядка.

Священномученик Григорий Лебедев переносит образ грубой одежды на внутреннюю жизнь человека: так же строг и неприятен бывает голос совести, но его нельзя отвергать. 

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Амвросий Медиоланский видит в диком меде образ благодати Церкви, пришедшей не из «улья закона», а распространившейся среди язычников.

Блаженный Иероним связывает кожаный пояс Иоанна с образом Илии и считает Предтечу образцом для монашеской жизни.

Святой Беда отмечает, что Иоанн мог наследовать священническое служение от Захарии, но предпочел пустыню и стал провозвестником нового служения.

Блаженный Августин ограничивается текстовым замечанием: Матфей и Марк почти одинаково описывают одежду и пищу Иоанна, тогда как Лука и Иоанн этих подробностей не приводят.

Обобщающее толкование

Святые Отцы прежде всего видят в этих словах свидетельство о несравнимом превосходстве Христа над Иоанном и одновременно — о глубочайшем смирении Предтечи. Блаженный Августин и святитель Кирилл Иерусалимский подчеркивают исключительное достоинство Иоанна: он выше прежних пророков потому, что не только предсказывал Христа, но и увидел Его пришедшим. Именно поэтому слова столь великого пророка о собственном недостоинстве особенно ясно показывают величие Того, Кто идет за ним.

Основную линию толкования развивают святитель Иоанн Златоуст, блаженный Иероним и блаженный Феофилакт: выражение о развязывании ремня означает, что Иоанн считает себя недостойным даже самого малого рабского служения Христу. Христос не просто «сильнее» в сравнительном смысле: расстояние между Ним и Предтечей столь велико, что Иоанн не ставит себя даже среди последних Его слуг. И как сам Иоанн предшествует Христу, так его служение и крещение лишь предваряют совершенное дело Христа.

Другая линия — более символическая. Святитель Григорий Богослов понимает «ремень обуви» как образ тайны пришествия и воплощения Христа: даже для духовно высокого человека эта тайна до конца трудноразрешима. Блаженный Иероним видит здесь также образ Христа-Жениха и Церкви как Его невесты. Блаженный Феофилакт предлагает еще одно толкование: Иоанн разрешал у людей «узы» грехов через покаяние, но у Христа такой «ремень» разрешить невозможно, потому что в Нем нет греха.

Святитель Амвросий Медиоланский связывает служение Иоанна с покаянием, а служение Христа — с милостью: покаяние осуждает грех, чтобы милость могла его уничтожить. Священномученик Григорий Лебедев переносит слова стиха на внутреннюю жизнь: душа, приближаясь к Богу, узнает в Нем Того Сильнейшего, перед Кем сама сознает свое недостоинство.

Частные замечания Святых Отцов

Преподобный Ефрем Сирин замечает, что после слов Иоанна о своем недостоинстве Сам Христос возложил руку Предтечи на Свою главу.

Святитель Григорий Богослов особо подчеркивает положение Иоанна между Ветхим и Новым Заветами: он — «новый Илия», больше пророка и непосредственный свидетель Предреченного.

Блаженный Иероним связывает образ снятия обуви с ветхозаветным брачным обычаем и видит в нем указание на Христа как Жениха Церкви.

Блаженный Августин уточняет отличие Иоанна от древних пророков: им было дано только предсказывать будущего Христа, а Иоанну — еще и увидеть Его уже пришедшим.

Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в этих словах прежде всего противопоставление Иоаннова крещения и Крещения Христова. Иоанн крестит водой: его служение имеет приготовительный характер и приводит человека к покаянию. Христос же крестит Духом Святым, то есть дает то внутреннее обновление и благодать, которых само Иоанново крещение дать не могло. Святитель Василий Великий говорит о несравненном превосходстве Христова Крещения, в котором открывается преизбыток Божией благодати и силы. Блаженный Иероним выражает ту же мысль через противопоставление видимого и невидимого: Иоанн как служитель подает воду — тварное и видимое, а Христос как Господь подает невидимого Святого Духа.

У Иеронима эта же разница раскрывается еще как отношение Закона и Евангелия: «я крещу вас водою» соответствует Закону, а «Он будет крестить вас Духом Святым» — Евангелию. Поэтому совершенное Крещение связано уже со Христом, Его Крестом и Воскресением. Таким образом, речь идет не просто о двух разных обрядах, а о переходе от подготовления к полноте дара: Иоанн приготовляет, Христос совершает.

Священномученик Григорий Лебедев раскрывает эти слова применительно к душе человека. По его толкованию, лишь Бог способен коренным образом изменить человека: очистить его от греховного и вдохнуть новую жизнь силой Святого Духа. Поэтому Крещение Духом означает не внешнее омовение, а глубокое обновление человека Божией благодатью.

Итак, общая линия толкования едина: вода Иоаннова крещения готовит к покаянию, тогда как Христос дает действие Святого Духа, внутреннее очищение и новую жизнь. Различие между Отцами состоит главным образом в способе выражения этой мысли: Василий Великий подчеркивает величие благодати Христова Крещения, Иероним — различие служителя и Господа, Закона и Евангелия, а Григорий Лебедев — внутреннее преображение души.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Василий Великий особо подчеркивает, что величие Господня Крещения превосходит всякое человеческое желание и прошение; его благодать он сравнивает с превосходством солнца над звездами.

Блаженный Иероним уточняет: Иоанн — служитель, Христос — Господь и Устроитель; первый подает видимую воду, второй — невидимого Духа. Он также замечает, что Крещение нельзя назвать совершенным вне Креста и Воскресения Христовых.

Священномученик Григорий Лебедев образно называет действие Святого Духа очистительно-творческой силой, дающей душе новую жизнь.

Обобщающее толкование

Святые Отцы согласно подчеркивают главное: Христос принимает Иоанново крещение не потому, что Сам нуждается в покаянии или очищении. Святитель Григорий Богослов, святитель Епифаний Кипрский и блаженный Феофилакт прямо говорят о Его безгрешности. Он крестится как истинный человек, исполняя «всякую правду», то есть все должное и все Божии установления; при этом Сам не получает очищения, а освящает воды.

Отсюда возникает первая общая линия толкования: Крещение показывает подлинность человеческой природы Христа и Его совершенное послушание Богу. Особенно ясно это выражает Епифаний: Господь исполняет все свойственное принятому Им человеческому естеству, хотя Сам ни в каком очищении не нуждается. Феофилакт добавляет, что послушание пророку, посланному Богом крестить народ, также входило в исполнение «всякой правды».

Вторая линия связана с освящением самого Крещения. Григорий Богослов говорит: Христос крестился не ради собственного очищения, а чтобы освятить воды. Епифаний развивает ту же мысль: Господь, входя в воду, дает ей гораздо больше, чем принимает Сам, сообщая ей освящающую силу. Святитель Тихон Задонский связывает это событие с установленным для людей спасительным Крещением, в котором человек омывается, обновляется и возвращается к Богу.

Третья линия — явление Христа людям. Блаженный Феофилакт считает одной из целей Его прихода на Иордан то, чтобы Иоанн открыто засвидетельствовал о Нем перед собравшимся народом. Блаженный Иероним одновременно подчеркивает глубину Христова смирения: Безгрешный приходит к крещению так, словно Он один из грешников. Поэтому событие соединяет добровольное уничижение Христа, исполнение Божией воли и начало Его явления людям.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Иероним обращает внимание на слова «Иисус из Назарета Галилейского»: Марк говорит здесь именно «Иисус», а не «Христос» или «Сын Божий». Назарет Иероним переводит как «цветок» и отмечает, что Господь приходит не из Иерусалима, а из Галилеи.

Блаженный Августин сопоставляет евангелистов: все сообщают о приходе Иисуса к Иоанну и Крещении, но только Матфей приводит разговор, в котором Иоанн отказывается крестить Его, а Христос отвечает: «так надлежит нам исполнить всякую правду».

Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в разверзшихся небесах и сошествии Духа прежде всего Богоявление: Христу не нужно было ни очищение, ни получение Святого Духа, потому что Дух пребывает с Ним. Знамение совершается ради людей — чтобы открыть, Кто такой Иисус, и показать действие Божие в Крещении. Это особенно подчеркивают блаженный Августин, святитель Амвросий Медиоланский и блаженный Феофилакт. Христос Сам освящает Крещение, а сошествие Духа показывает, что и крещаемым будет дан Святой Дух.

Другая общая линия связана с открытием небес. Священномученик Ипполит Римский понимает их открытие как знак восстановления человека: прежде грех закрывал путь вверх, теперь через Крещение Христа открывается путь к усыновлению и примирению земного с небесным. Святитель Григорий Неокесарийский видит в небесных знамениях также исправление ошибочного мнения, будто крестивший Иоанн выше Крестившегося Иисуса: Отец и Дух открывают достоинство Сына.

Особое место занимает образ голубя. Святитель Иоанн Златоуст связывает его с кротостью и чистотой и с голубем Ноя: тогда голубь возвестил окончание потопа, теперь он указывает на Освободителя и надежду для всего мира. Святой Беда переносит этот образ на нравственную жизнь христианина: простота голубя учит отказаться от злобы, гнева и взаимного вреда. Августин видит в голубе образ дара, который дается людям даром, то есть милости.

Блаженный Иероним развивает особую линию: слова «как голубь» означают подобие, а не превращение Святого Духа в телесного голубя. Он также видит в Крещении явление Троицы: Сын крестится, Дух сходит, Отец свидетельствует с неба.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Григорий Неокесарийский отмечает, что небесное знамение не позволило присутствующим считать Иоанна выше Иисуса.

Блаженный Августин объясняет различия евангелистов в передаче небесного свидетельства: разные формулировки выражают одну и ту же мысль и не противоречат друг другу. 

Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в небесном гласе прежде всего прямое свидетельство Отца о Божественном достоинстве Иисуса Христа. Священномученик Ипполит Римский подчеркивает: Тот, Кого люди могли считать обычным сыном Иосифа, есть Единородный Сын Отца по Божественной природе. В Нем соединяются истинное человечество — Он голодает, устает, страдает — и Божественная сила, которой Он питает людей, исцеляет и освобождает их. Святитель Амвросий Медиоланский также говорит о вечном и непостижимом рождении Сына от Отца: истинный Бог рождает истинного Бога.

Вторая общая линия — явление Святой Троицы. Блаженный Августин прямо объясняет: Отец открывается голосом, Сын — в человеческом облике, Дух Святой — в образе голубя; при различии Лиц Троица остается нераздельной. Поэтому небесный голос нельзя отделять от всего события Крещения: он сопровождается явлением Сына и Духа и открывает людям троичность Бога.

Третья линия связана с целью этого свидетельства. Преподобный Ефрем Сирин видит в гласе Отца и сошествии Духа подтверждение славы Христа перед людьми: Христос приходит в Иордан, чтобы явить Себя, а Богоявление призывает народы узнать и почтить Его. Блаженный Феофилакт уточняет: Дух сходит именно на Иисуса, чтобы слушатели не приняли слова «Ты Сын Мой» за обращение к Иоанну. Таким образом, небесное свидетельство ясно указывает, о Ком говорит Отец.

У Августина присутствует и еще одна важная мысль: слова Отца не сообщают Христу чего-то неизвестного Ему, а звучат ради слушающих. Различия между формами «Ты Сын Мой» у Марка и Луки и «Сей есть Сын Мой» у Матфея не меняют смысла: все евангелисты свидетельствуют об одном и том же Сыне и об одном Отчем благоволении.

Частные замечания Святых Отцов

Священномученик Ипполит Римский строит объяснение на противопоставлениях: Христос испытывает человеческую немощь и одновременно являет Божественную власть.

Преподобный Ефрем Сирин связывает небесный глас с освящением мира и вод Крещением Христовым.

Блаженный Августин замечает, что «В Котором Мое благоволение» и «В Тебе Мое благоволение» передают одну мысль; различие формулировок не является противоречием.

Блаженный Феофилакт добавляет: отверзение небес при Крещении Христа показывает, что небеса отверзаются и для крещаемых.

Обобщающее толкование

Святые Отцы понимают этот стих прежде всего как указание на действие Святого Духа: Христос идет в пустыню не по случайному человеческому решению и не под воздействием злого духа, а именно ведомый Духом Святым. Блаженный Иероним связывает этот Дух с Тем Самым, Который сошел на Христа при Крещении и пребывает на Нем. Поэтому между Крещением и пустыней есть прямая связь: Дух, явившийся на Иордане, сразу ведет Христа к следующему этапу Его служения.

Главная линия толкования у святителя Иоанна Златоуста и блаженного Феофилакта связана с искушением. Христос не Сам ищет опасности, а допускает ее, будучи приведен Духом. Златоуст объясняет, что пустыня дает диаволу возможность приступить к Нему: враг особенно нападает на человека в одиночестве, как некогда приступил к Еве, когда она была одна. Феофилакт из этого выводит практический урок: христианину нельзя самонадеянно искать искушений; если же они приходят по обстоятельствам, не следует унывать.

У Иеронима развивается другая, аскетическая линия. Пустыня и уединение связаны у него с молитвой и удалением от суеты, раздоров и многолюдства. Христос Сам служит образцом: пребывая с учениками, Он все же удалялся один для молитвы. Поэтому действие Духа проявляется здесь не только в ведении Христа к испытанию, но и в ведении к уединению ради молитвы.

Таким образом, все три толкователя сходятся в главном: Христос входит в пустыню по водительству Святого Духа. Различие состоит в акцентах: Златоуст раскрывает опасность уединения перед лицом искусителя, Феофилакт — правило не искать искушений самому и не падать духом при них, а Иероним — духовную ценность уединения и молитвы.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Иероним особо объясняет слово «пребывающего»: Святой Дух не просто сошел на Христа, но остается с Ним и никогда Его не оставляет.

Святитель Иоанн Златоуст замечает, что Христос был выведен именно в пустыню, а не в город или на площадь, чтобы искуситель получил возможность приблизиться к Нему и через место, и через последующий голод.

Блаженный Феофилакт уточняет важную деталь: Христос не «идет» в искушение Сам, а «отводится» Духом Святым; этим подчеркивается, что человеку не следует самому бросаться навстречу испытаниям.

Обобщающее толкование

Святые Отцы прежде всего видят в искушении Христа добровольно принятую борьбу с диаволом ради человека. Блаженный Августин подчеркивает: Христос мог вовсе не допустить искушения, но позволил ему случиться, чтобы Своей победой показать людям, как противостоять искусителю. Святитель Тихон Задонский развивает ту же линию применительно к христианской жизни: после Крещения человека также ожидает духовная борьба, но побеждать врага следует силой Христовой. Святой Беда поэтому связывает сорокадневный пост Господа с необходимостью после Крещения укрепляться постом, молитвой и духовными дарами.

При этом Отцы ясно отличают Христово искушение от греховной внутренней борьбы человека. Святитель Григорий Двоеслов объясняет: диавол мог воздействовать на Христа только внешним внушением; никакого наслаждения грехом или согласия с ним во Христе не было. Поэтому Его искушение реально, но совершенно свободно от внутреннего греха.

Другая линия толкования связана со словами «был со зверями» и «Ангелы служили Ему». Святитель Амвросий видит здесь одновременно истинность человеческой природы и проявление Божественной власти: по человеческой природе Христос находится среди опасностей пустыни, а ангельское служение указывает на Его величие. Блаженный Иероним близко к этому различает человеческое и Божественное: искушения, голод и пребывание среди зверей относятся к воспринятой человеческой природе, тогда как служение ангелов Богу само по себе естественно.

Блаженный Феофилакт дополняет эту картину: дикость пустыни давала искусителю возможность приблизиться к Христу; после же победы над ним Ангелы начали служить Господу. Таким образом, стих показывает не поражение и не опасность для Христа, а Его победу, которая становится образцом и помощью для людей в собственной борьбе.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Амвросий Медиоланский различает в двух деталях стиха «милосердие» и «власть»: пребывание среди зверей относится к воспринятой человеческой природе, служение ангелов — к Божественному достоинству Христа.

Блаженный Иероним замечает, что слова о зверях и ангелах следует понимать и буквально, и применительно к человеческой природе Христа: именно в этой плоти Он переносит искушения и побеждает их.

Святитель Григорий Двоеслов выделяет три ступени искушения: внушение, наслаждение и согласие; во Христе имело место только внешнее внушение. 

Святой Беда связывает сорокадневный пост после Крещения с необходимостью не оставлять очищенную душу духовно пустой.

Блаженный Феофилакт уточняет, что Ангелы приступили к служению уже после победы над искусителем.

Обобщающее толкование

Святые Отцы прежде всего видят в искушении Христа добровольно принятую борьбу с диаволом ради человека. Блаженный Августин подчеркивает: Христос мог вовсе не допустить искушения, но позволил ему случиться, чтобы Своей победой показать людям, как противостоять искусителю. Святитель Тихон Задонский развивает ту же линию применительно к христианской жизни: после Крещения человека также ожидает духовная борьба, но побеждать врага следует силой Христовой. Святой Беда поэтому связывает сорокадневный пост Господа с необходимостью после Крещения укрепляться постом, молитвой и духовными дарами.

При этом Отцы ясно отличают Христово искушение от греховной внутренней борьбы человека. Святитель Григорий Двоеслов объясняет: диавол мог воздействовать на Христа только внешним внушением; никакого наслаждения грехом или согласия с ним во Христе не было. Поэтому Его искушение реально, но совершенно свободно от внутреннего греха.

Другая линия толкования связана со словами «был со зверями» и «Ангелы служили Ему». Святитель Амвросий видит здесь одновременно истинность человеческой природы и проявление Божественной власти: по человеческой природе Христос находится среди опасностей пустыни, а ангельское служение указывает на Его величие. Блаженный Иероним близко к этому различает человеческое и Божественное: искушения, голод и пребывание среди зверей относятся к воспринятой человеческой природе, тогда как служение ангелов Богу само по себе естественно.

Блаженный Феофилакт дополняет эту картину: дикость пустыни давала искусителю возможность приблизиться к Христу; после же победы над ним Ангелы начали служить Господу. Таким образом, стих показывает не поражение и не опасность для Христа, а Его победу, которая становится образцом и помощью для людей в собственной борьбе.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Амвросий Медиоланский различает в двух деталях стиха «милосердие» и «власть»: пребывание среди зверей относится к воспринятой человеческой природе, служение ангелов — к Божественному достоинству Христа.

Блаженный Иероним замечает, что слова о зверях и ангелах следует понимать и буквально, и применительно к человеческой природе Христа: именно в этой плоти Он переносит искушения и побеждает их.

Святитель Григорий Двоеслов выделяет три ступени искушения: внушение, наслаждение и согласие; во Христе имело место только внешнее внушение. 

Святой Беда связывает сорокадневный пост после Крещения с необходимостью не оставлять очищенную душу духовно пустой.

Блаженный Феофилакт уточняет, что Ангелы приступили к служению уже после победы над искусителем.

Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в сорокадневном пребывании Христа в пустыне прежде всего добровольно принятую борьбу с диаволом ради людей. Блаженный Августин подчеркивает: Христос допустил искушение не потому, что искуситель имел над Ним власть, а чтобы научить человека противостоять ему. Святитель Тихон Задонский продолжает эту линию: после Крещения и христианина ожидает духовная борьба, но победа возможна силой Христовой. Святой Беда связывает с этим пост, молитву и духовное бодрствование после Крещения.

При этом искушение Христа не означает внутренней склонности ко греху. Святитель Григорий Двоеслов различает внушение, наслаждение и согласие: во Христе могло быть только внешнее нападение-внушение; греховного наслаждения или согласия в Нем не было. Блаженный Иероним также относит голод, телесные испытания и победу над искушением к воспринятой Христом человеческой природе.

Отдельная линия касается сорока дней. Преподобный Максим Исповедник сопоставляет Христа с Моисеем и Илией. Моисей своим сорокадневным постом обозначает воздержание от греховных дел, Илия — от внутреннего мысленного принятия греха; Христос же, как Завершитель Закона, дает человеку возможность подняться еще выше — не только отвергать грех в деле и мысли, но преодолевать сами простые греховные образы. Поэтому Христов пост завершает и превосходит то, что было показано в Законе и пророках.

Слова «был со зверями; и Ангелы служили Ему» Отцы объясняют как указание одновременно на истинное человечество Христа и Его высшее достоинство. Святитель Амвросий говорит: среди зверей видна человеческая уязвимость, в служении ангелов — Божественная власть. Иероним близко к нему связывает испытания с воспринятой плотью. Блаженный Феофилакт добавляет, что дикая пустыня давала искусителю возможность приблизиться, но после победы Ангелы приступили служить Христу.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Августин отмечает различие евангелистов: Марк говорит об искушении кратко, не передавая слов диавола и ответов Христа, но упоминает служение Ангелов; Лука этого не сообщает.

Святой Беда считает сорокадневный пост примером того, что после Крещения нельзя оставлять душу духовно пустой: ее следует укреплять постом, молитвой и дарами Духа.

Преподобный Максим число сорок связывает также с бедствиями земной жизни: сорок лет Израиля в пустыне и четыреста лет египетского рабства служат для него примерами такого значения числа.

Блаженный Феофилакт уточняет, что Ангелы начали служить Христу уже после победы над искусителем.