Толкование Евангелие от Луки 2 глава 0 стих - Экзегет

В храме, при принесении Богоматерью выкупа и жертвы, находился благочестивый старец Симеон, ожидавший Утешения Израилева. Так как явление Мессии должно было принести народу еврейскому утешение, то принято было и Самого Мессию называть Утешением, Утехой; вот почему про Симеона сказано, что он был чающий, то есть ожидающий Утешения Израилева . Евангелист Лука не дает нам о личности Симеона никаких сведений кроме того, что он был благочестив, ожидал пришествия Мессии, был предупрежден Духом, что не умрет до тех пор, пока не увидит Христа, и по особому вдохновению пришел в храм в то именно время, когда Младенец Христос был принесен туда Своей Матерью и Иосифом.

Возвращая Младенца Иисуса удивленной Богоматери, Симеон в пророческом вдохновении видит будущее: видит озлобление иудеев против посланного для спасения их Мессии, слышит споры и пререкания (се, лежит Сей... в предмет пререканий) между последователями и врагами Его, те пререкания, которые (да откроются помышления многих сердец) обнаружат любовь к истине в одних и закоренелую злобу в других, одних возвеличат в Царстве Славы, а других низвергнут из него (се, лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле); он видит скорбную Мать, стоящую у Креста с душой, как бы пронзенной оружием (и Тебе Самой оружие пройдет душу), и под влиянием такого пророческого предвидения, указывая на Младенца Иисуса, говорит: Се, лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий, – и Тебе Самой оружие пройдет душу, – да откроются помышления многих сердец . Ангел возвестил Марии только радость, Симеон предсказывает Ей и скорбь.

Вдохновенная пророческая речь Симеона должна была привлечь всех бывших в то время в храме. То было время общего ожидания пришествия Мессии, и потому все присутствовавшие при этом, в особенности священники, должны были бы сохранить все слова сии, слагая их в сердце Своем (Лк. 2:19) (как то сделала Богоматерь); но, к сожалению, почти все евреи того времени ожидали Мессию в блеске земного величия и были так упорны в своем заблуждении, что в Сыне бедной Матери, Которого держал на руках Симеон, не могли признать Христа Спасителя. Евангелист даже не говорит, чтобы вдохновенная пророческая речь Симеона произвела какое-либо впечатление на находившихся в то время в храме; одна лишь престарелая вдова, известная под именем Анны пророчицы, поверила Симеону, славила Младенца Иисуса как Господа и говорила о Нем в Иерусалиме всем ожидавшим пришествия Мессии.

Путешествуя ежегодно в Иерусалим вместе с Иосифом на праздник пасхи, Богоматерь, несомненно, каждый раз брала с Собой и Своего божественного Сына. В этом нас убеждают: невозможность предположения, чтобы Она решилась разлучаться с Ним на такое продолжительное время, а также точный смысл повествования Евангелиста Луки: И когда Он был двенадцати лет, пришли они также по обычаю в Иерусалим на праздник. Выходя из Иерусалима по окончании праздничных дней и не видя около себя Иисуса, Иосиф и Мария думали, что Он идет с их родственниками, возвращающимися в тот же Назарет, куда и они шли. Быть может, и в прежние годы Отрок Иисус временно присоединялся в пути к другим партиям богомольцев, родственников или знакомых, а во время дневного отдыха или ночлега вновь переходил к той партии, в которой шли Его Мать и Иосиф. Только такими кратковременными, вошедшими, вероятно, даже в обыкновение, отлучками и можно объяснить, что Иосиф и Богоматерь идут до первого ночлега и не беспокоятся, что нет при них Отрока. Такое спокойствие их было следствием твердой уверенности, что Отрок Иисус идет тут же, недалеко, в кругу своих. Если бы они могли подумать, что Иисус мог остаться в Иерусалиме, то, конечно, начали бы искать Его ранее наступления вечера и немедленно вернулись бы за Ним. Возвратясь в Иерусалим, переполненный еще богомольцами, Иосиф и Мария не предполагали, что Иисус мог остаться в храме, и потому тщетно искали Его вне храма три дня; войдя, наконец, в храм, вероятно, с целью помолиться, они увидели Его среди учителей, удивлявшихся разуму и ответам Его.

В чем заключались вопросы и ответы двенадцатилетнего Иисуса учителям иудейским? Евангелист ничего не говорит об этом; но так как беседа происходила в храме, под руководством книжников, занимавшихся толкованием Священного Писания, и притом в то время, когда все ожидали пришествия Мессии, то можно с достоверностью предположить, что вопросы и ответы как учителей, так и Иисуса, касались пророчеств о Мессии. В этой беседе Отрок Иисус проявляет не только мудрость, но и знание Писания, такое знание, которое приводит в изумление самих книжников. Откуда же такое знание? Где, в какой школе Он учился? Ответ на эти вопросы мы находим в дальнейших повествованиях Евангелистов. Когда Иисус вошел в синагогу Назарета и стал учить, то все дивились словам благодати, исходившим из уст Его, и говорили: откуда у Него такая премудрость? (Мф. 13:54); а когда Иисус учил в храме, то дивились Иудеи, говоря: как Он знает Писания, не учившись? (Ин. 7:15). Таким образом, жители Назарета, знавшие Иисуса Христа с детства, и Иудеи, то есть враги Иисуса, удостоверяют, что Он не учился, не был ни в какой школе. Сам же Иисус Христос не только не опровергает такое мнение о Нем иудеев (как Он знает Писания, не учившись?), но даже прямо утверждает его, говоря: Мое учение – не Мое, но Пославшего Меня (Ин. 7:16). Этому-то учению Пославшего, этим-то словам Самого Бога дивились иудеи, когда слышали проповедь Иисуса; та же премудрость Божия проявилась и в вопросах и ответах двенадцатилетнего Иисуса, не нуждавшегося в земных школах и учителях.

Увидев Иисуса среди учителей, Иосиф и Мария удивились, – вероятно, потому, что не ожидали встретить Его в таком сообществе и при такой обстановке. Обращаясь к Нему со словами – что Ты сделал с нами? Вот, отец Твой и Я с великою скорбью искали Тебя – Мария была, конечно, уверена, что с Ним, как состоявшим под охраной Самого Бога, не могло случиться ничего дурного, и если, несмотря на это, скорбела, то единственно лишь потому, что такая продолжительная, впервые случившаяся, разлука была неприятна, мучительна лично для Нее.

В этих словах Мария называет Иосифа отцом Иисуса. В глазах всех, не знавших тайны рождения Иисуса, Иосиф был отцом Его, хотя в действительности и не был таковым. Тайна эта должна была быть сохранена до времени, и потому Богоматерь иначе и не могла назвать Иосифа в этом случае. Но в ответе Иисуса блаженный Феофилакт усматривает как бы поправку к этим словам: «А когда нашли Его, смотри, как Он отвечает им! Так как Дева назвала Иосифа отцом Его, то Он говорит: не он (Иосиф) мой истинный отец, хотя Я и был в его доме; но Бог – Мой Отец, и потому Я в Его доме, то есть во храме Его» (Благовестник. 3, 47).

Зачем было вам искать Меня? – говорит Отрок Своей Матери и Иосифу. – Зачем вы искали Меня в других местах Иерусалима, а не в храме? Или вы, знающие тайну Моего рождения, знающие Кто Мой Отец, не знали, что Мне должно быть там, где Мой Отец, в том, что принадлежит Отцу Моему ?»

В этих словах Иисус Христос впервые открывает Свое назначение – исполнить волю Пославшего Его; но ни Мария, ни Иосиф не поняли всей глубины ответа Иисуса. Однако, по свидетельству Евангелиста Луки, Матерь Его сохраняла все слова сии в сердце Своем; а это свидетельство убеждает нас в том, что все повествование о двенадцатилетнем Иисусе записано Святым Лукой со слов Самой Богоматери¹