Толкование Евангелие от Луки 16 глава 8 стих - Экзегет

Концовка притчи неожиданна – хозяин хвалит управителя, и это самый непонятный момент в тексте. Наверное, ученики ожидали, что обманщик получит по заслугам, и были удивлены, услышав: …похвалил господин управителя неверного, что догадливо поступил. Может показаться, что у притчи вообще нет смысла. Неужели обман, воровство, взятки – путь, который Христос указывает ученикам? Безусловно, нет. Перед нами – не позитивная, а негативная притча, которую нужно понимать методом «от противного». Конечно, ее главный герой – обманщик и вор. Однако Христос в Евангелии неоднократно приводит в качестве примера плохих людей, чтобы преподать нам хороший урок. Например, неправедный судья (см.: Лк. 18:1–8) должен побудить нас задуматься о справедливости, а второе пришествие Христа изображается как пришествие ночного вора (см.:1 Фес. 5:2) – но тем самым эта «профессия» никоим образом не рекомендуется верующим.

В притче господин хвалит управителя не за то, что и как он делает, но за его активность; господин не говорит, что ему нравятся нечестные поступки, но он впечатлен находчивостью. Похвала звучит из уст хозяина, а не Христа, Который не учит подражать описанному поведению, но обращает внимание на энергичность и предприимчивость управителя – он осознал серьезность своего положения и позаботился об успешном исходе, предпринял конкретные шаги.

Управляющий – лживый и нечестный, но нельзя сдержать улыбку, глядя на его «житейскую мудрость». Это расхожее понятие подразумевает, что человек умеет устраиваться в жизни, решать свои или чужие проблемы, ему известны существующие лазейки, нужные люди. Обычно все это с формальной точки зрения легально, и вопросов о моральных принципах ни у кого не возникает. Главное – цель, которая оправдывает практически любые средства. К сожалению, чем больше целей достигнуто, тем скорее общество закрывает глаза и не подсчитывает, по скольким головам прошелся победитель. Бизнес или политика до сих пор нередко делаются именно так. Христос, повторю, не призывает нас использовать подобные финансовые или политические технологии, но говорит, что на более глубоком уровне мы можем научиться чему‑то и из этой «мудрости». Если посмотреть на успешных бизнесменов или политиков, у них можно найти очень важные качества: они много работают, много думают и планируют, не боятся падений, извлекая их них уроки на будущее. Они постоянно ищут новые возможности для достижения своих целей, жертвуя сиюминутным комфортом. Чтобы сделать карьеру или заработать состояние, люди нередко прикладывает неимоверные усилия: например, спортсмены для достижения результатов соблюдают строжайший режим, ограничивают себя, регулярно проводят изнурительные тренировки, т. е. во имя цели используют всю свою энергию, разум и волю. Именно этому верующие могут и должны учиться у внешнего мира.

Представим на минуту, что каждый христианин был бы так же настойчив и изобретателен в стремлении достичь истинной цели – спасения, как «сыны века сего». Если бы каждый верующий с таким же усердием трудился для Царства Божьего, наверное, совершенно иначе выглядела бы жизнь каждого из нас, наша Церковь и христианство вообще. Однако нередко именно христиане оказываются чрезвычайно пассивны, они сужают свою веру до набора предписаний, к тому же нередко исполняемых с холодным сердцем, при этом сознательно отказываясь от ответственности за окружающий мир, близких и общество.

Святитель Феофан Затворник предупреждает об опасности творить внешние дела без внутреннего расположения: «Холодное исполнение уставов Церкви, равно как регулярность в делах, установляемая расчетливым рассудком, исправность, степенность и честность в поведении еще не суть решительные указатели, что качествует в нас истинно христианская жизнь. Все это хорошо, но коль скоро не носит в себе духа жизни о Христе Иисусе, не имеет никакой пред Богом цены. Такого рода дела будут тогда как бы бездушные истуканы. И часы хорошие идут исправно, но кто скажет, что в них есть жизнь?! Так и тут: часто имя только имеют, что живы, будучи на деле мертвы (ср.: Откр. 3:1). Эта добропорядочность поведения больше всего может вводить в обольщение. Истинное его значение зависит от внутренних расположений, в которых возможны значительные уклонения от существенной правды при делах правых. Как, удерживаясь внешне от дел греховных, можно питать к ним привязанность или соуслаждение в сердце, так равно, делая дела правые внешне, можно не иметь к ним расположения сердечного. Только истинная ревность как добро хочет совершать во всей полноте и чистоте, так и грех преследует до малейших его оттенков. Первого ищет она как насущного хлеба, с последним поступает как с врагом смертельным. Враг врага ненавидит не только в лице его собственном, но ненавидит родных его и знаемых, даже вещи его, цвет ему любимый, вообще все, что сколько‑нибудь напоминает о нем. То же и ревность о богоугождении истинная: преследует грех в малейших о нем напоминаниях или намеках; ибо ревнует о решительной чистоте».

Один профессиональный игрок в гольф рассказывал в интервью, что после каждой тренировки у него кровоточили руки. Есть ли у нас такой же «драйв» в отношениях с Богом, как у спортсмена, который постоянно стремится к новым высотам? Христос спрашивает нас этой притчей: почему вы не преданы Мне так же всецело и усердно, как «сыны века сего» – достижению своих интересов? Он призывает нас не к расслабленной пассивности, а к активной работе, к деятельному участию в отношениях с Ним.

Святитель Феофан Затворник продолжает свою мысль: «Христианская жизнь есть ревность и сила пребывать в общении с Богом деятельным, по вере в Господа нашего Иисуса Христа, при помощи благодати Божьей, исполнением святой воли Его, во славу пресвятого имени Его. Существо жизни христианской состоит в богообщении о Христе Иисусе Господе нашем, – в богообщении, вначале обычно сокровенном не только от других, но и от себя. Видимое же, или ощущаемое внутрь нас, свидетельство о ней есть жар деятельной ревности, исключительно о христианском богоугождении, с полным самоотвержением и ненавидением всего тому противного. Так, когда начинается сей жар ревности, тогда полагается начало христианской жизни; и в ком он постоянно действует, тот живет по‑христиански. Огонь пришел Я низвести на землю, – говорит Спаситель, – и как желал бы, чтобы он уже возгорелся (Лк. 12:49). Это говорит Он о христианской жизни, и говорит потому, что видимое ее свидетельство составляет возжигаемая в сердце Духом Божьим ревность о богоугождении, похожая на огонь, ибо как огонь снедает то вещество, в котором внедряется, так и ревность о жизни по Христе снедает душу, которая восприяла ее. И как во время пожара пламя охватывает все здание, так и воспринятый огнь ревности объемлет и наполняет все существо человека. Апостол Павел заповедует: Духа не угашайте (1 Фес. 5:19), в усердии не ослабевайте; духом пламенейте (Рим. 12:11), – заповедует сие всем христианам, чтобы помнили, что горение духа, или неленостное тщание, есть неотъемлемое свойство христианской жизни. В другом месте о себе говорит он: …забывая заднее и простираясь вперед, стремлюсь к цели, к почести вышнего звания Божия во Христе Иисусе (Флп. 3:13–14); и другим внушает: Так бегите, чтобы получить (1 Кор. 9:24). Значит, в жизни христианской, вследствие жара ревности, есть некоторая быстрота и живость духовная, с которою берутся за дела богоугодные, попирая себя и охотно принося в жертву Богу всякого рода труды, без жаления себя». Насколько наша жизнь соответствует этому идеалу, стремимся ли мы вообще к нему?

Управитель из притчи поставил себе цель и достиг ее, придумал план и реализовал его. Он смог достичь того, к чему стремился, со всей энергией и креативностью, которые у него были. Мы часто говорим, что христианская вера – самое главное в нашей жизни, что мы хотим жить для Христа. Но действительно ли мы развиваем отношения с Ним с той же энергией, с какой нечестный управитель пытался решить свои проблемы? Так ли усердно мы служим Богу, как зарабатываем себе на жизнь? Для управителя не было ничего важнее цели. Почему же в нашей жизни постоянно находится что‑то более важное и срочное, чем путь веры? Христос этой притчей говорит: сыны света, пробудитесь! В Нагорной проповеди христиане сравниваются с горящим во тьме светильником (см.: Мф. 5:14–16). Каждый верующий должен нести свет и тепло пламенем, которым он горит. Однако горим ли мы или только тлеем – и тогда что удивляться, что пламени нашего христианства не видят и не чувствуют окружающие?

О таком «расслабленном младенчестве» пишет митрополит Московский Платон: «Почему младенец со слезами принимается за книгу? Почему некоторые не чувствуют желания спешить в церковь? Потому, что не воображают или настоящей пользы, или проистекающих из небрежения дурных последствий. Так и все ленивые в добродетели есть младенцы. Они не понимают, что такое внутреннее спокойствие духа, что такое душевная радость и мир, как сладок плод добродетели. А некоторые хотя и понимают происходящую из этого пользу и вред, но попустили страстям овладеть собою. По плохому воспитанию или плохим содружеством пристрастились к праздности и к чувственному покою, а не к тому, что составляет удовольствие совести и разума. Известно: чтобы хорошо исполнить долг, надо потрудиться, иногда отогнать сон и дремоту, попотеть, потерпеть голод и холод, уменьшить имение, а иногда мужественно победить встречающиеся препятствия, которые обыкновенно расставляет порок на пути добродетели, как сети. Все это неприятно нашим чувствам и плоти в тягость: она больше любит почивать на мягкой постели, терять время в праздных прогулках, рассеивать мысли пустыми увеселениями, нежить вкус чувств своих измышленными лакомствами, любоваться не на уменьшаемое, а на умножаемое имение. Если кто пристрастился к этим лестным, хотя неполезным легкостям, тому всякий и легкий долг покажется трудным. И когда такой долг возникнет, тотчас пойдут отговорки, отсрочивания, медления, извинения. Послать ли его куда, говорит с ленивцем, поминаемым Соломоном: лев на улице! (Притч. 22:13), то есть воображает страх, где нет страха. Сделать ли что заставят, отговаривается тем, что нездоров, не сможет, сил и понятия недостает, некогда, есть другие люди, не настало время. Все это отговорки, а настоящая причина – леность; причина же лености в том, что угождением чувствам расслабил свои члены. Причина же расслабления – что истинное понятие о добре и настоящей пользе в нем помрачено. Для таких всякое дело – бремя, и они тем менее извинительны, что грешат не по неведению, но самовольно себя порабощают и пренебрегают душевными выгодами».

Мудрость кризиса

Управитель был очень практичным человеком, он знал о надвигающемся сроке и действовал, пока была возможность. На каждого из нас тоже надвигается финальный срок, и вошедшее в наш лексикон английское слово «дедлайн» (deadline – «срок», буквально «линия смерти») прекрасно выражает эту идею. Есть ли у нас осознание последней границы и, как следствие, меняется ли в связи с этим наша жизнь? Конечно, мы не можем полностью планировать ее, но есть ли у нас некое общее видение ее в духовной перспективе? Как часто мы оглядываемся назад, стремясь увидеть в событиях нашей жизни ведущую нас руку Божью? И как это прошлое определяет наше настоящее и будущее? Почему мы упускаем возможности, посылаемые Богом? Если всякое обстоятельство нашей жизни мы будем рассматривать как приглашение Бога к соработничеству с Ним, как конкретную задачу, которую надо решить, пользуясь не логичными формулами мира сего, но алогичными (с «житейской» точки зрения) призывами Евангелия, наше восприятие реальности претерпит глубочайшие изменения.

У мира есть свои правила, довольно понятные, и, конечно, проще играть по ним. Они описаны во множестве книг, начиная с «Государя» Н. Макиавелли и заканчивая пособиями по достижению успеха, которыми уставлены полки книжных магазинов. Евангелие же всегда ставит нас в состояние выбора, переводя любую ситуацию из практической плоскости (как поступить, чтобы мне было хорошо) в религиозно‑этическую (как поступить, чтобы осуществилась правда Божия). Современные книги по практической психологии доходчиво объясняют, как достичь успеха. Христос призывает нас к тому, чтобы через нас в мире торжествовал Бог и, как следствие, любые обстоятельства нашей жизни (в том числе периоды несчастья, болезни, скорби) наполнялись бы новым содержанием.

Конечно, достичь этого собственными усилиями мы не можем, только благодать Божия в силах осуществить чудо преображения нашей жизни: «Дело благочестия и богообщения есть дело многотрудное и многоболезненное, особенно на первых порах. Где взять сил, чтобы подъять все эти труды? При помощи благодати Божьей – в одушевленной ревности. Купец, воин, судья, ученый проходят службу многозаботливую и многотрудную. Чем поддерживают они себя в трудах своих? Воодушевлением и любовью к своему делу. Не иным чем можно поддерживать себя и на пути благочестия. А без сего мы будем находить в служении Богу томность, тяготу, скуку, вялость. И тихоход идет, но с болезнью, тогда как для быстрой серны или проворной белки движение и переход составляют удовольствие. Богоугождение ревностное есть отрадное, окрыляющее дух шествие к Богу. Без него можно испортить все дело. Надо все делать во славу Божью, наперекор живущему в нас греху; а без сего мы будем все исполнять только по привычке, по требованию приличия, потому что так издавна делалось и так делают другие. Надо делать все; а в противном случае мы иное сделаем, а иное нет, и притом без всякого сокрушения и даже памяти о пропусках. Надо все делать со вниманием и осмотрительностью, как главное дело; а иначе мы будем делать как пришлось… Итак, ясно, что без ревности христианин плохой христианин – вялый, расслабленный, безжизненный, ни тепел, ни хладен, – и жизнь такая не жизнь» (святитель Феофан Затворник).

В Священном Писании греческий термин «мудрый» используется применительно к отношениям с Богом: только в Нем пребывает истинная премудрость (см.: Рим. 14:26), поэтому мудрость мира сего есть безумие пред Богом (1 Кор. 3:19). Только во Христе – нашей Премудрости – становится возможной мудрость на добро (см.: Рим. 16:19).

Говоря о различии этих двух видов мудрости, митрополит Московский Платон пишет: «Плотская мудрость упражняется во многих неполезных умствованиях и входит в некоторые тонкости, которые настоящую истину только затемняют. Но премудрость духовная философствует делами, а не словами. Она тогда считает, что решила труднейший вопрос, когда успокоит смущение нашей совести и покажет дорогу, выводящую нас из лабиринта страстей. Плотская мудрость не имеет твердого основания и колеблется, как тростник на ветру. Но духовная премудрость тверда и несомненна и бывает закреплена внутренним свидетельством совести, оправдана Духом Святым, ибо она пишется не чернилами, но Духом Бога живого, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца (2 Кор. 3:3). Плотская мудрость высокомерна и велеречива, но премудрость духовная смиренна и проста. Плотская мудрость имеет уста, но и духовная свои уста имеет: та – гремящие высокомерием, а эта проповедует истину кротчайшим словом Иисусовым. Плотская мудрость бывает надменна и презрительна, и это ее необманчивый признак. Но духовная премудрость кротка и человеколюбива. Плотская мудрость малодушна и лицемерна. Но такое ли действие духовная премудрость имела в своих христианах? Лицемерили ли они, когда их приводили к тиранам? Малодушествовали ли, когда им показывали острые мечи, разожженные огни, раскаленные сковороды, клокочущие оловом котлы, самых лютых зверей и прочие мучительные орудия, какие только человеческая злоба может выдумать? Устрашились ли они настолько, чтобы умолчать Истину, которая была запечатлена глубоко в их сердце? Они единодушно до небес возносили свой голос: …справедливо ли пред Богом слушать вас более, нежели Бога? (Деян. 4:19). Судите, а нам и смерть – приобретение. Усмотрев такое различие между плотской и духовной мудростью, уже без сомнения можем заключить, насколько одна человеку полезна и необходима и насколько, напротив, другая суетна и вредна. Что пользы человеку, если он будет прилежным испытателем природы, искуснейшим наблюдателем небесных течений и высокопарным оратором, но при всем том не почерпнет живой воды богопознания и не будет знать тех тайн, которые показывают путь к вечному счастью? Тогда такой человек несчастней всех, и вся мудрость его будет поглощена. И потому, что мир не познал природной премудростию Бога, Он благоволил юродством проповеди спасти верующих (1 Кор. 1:21). И как мы блаженны, что нам, верующим во Иисуса Христа, эта Божественная мудрость всегда благовествуется в Евангелии, и ее наш дорогой Учитель обещает нам дать: …Я дам вам уста и премудрость (Лк. 21:15). Кто обращал взор к Нему, те просвещались, и лица их не постыдятся (Пс. 33:6)».

Притча делит все человечество на «сынов мира сего» и «сынов света». Однако это не упрощенная черно‑белая картина, где место каждого однозначно определено, но вопрошание: в какой группе нахожусь я? Человек, живущий только этим миром, постоянно неудовлетворен, а суррогаты, которыми он пытается утолить голод, дают ощущение сытости лишь на время. Миллионы людей проживают свои жизни, ограничиваясь внешним миром – поднимаясь все выше по лестнице успеха и собирая красивые игрушки, дающие ощущение комфорта. Однако в этом мире никогда не обрести уюта по одной простой причине – это не наш собственный дом. Небесное отечество зовет нас тихим, но непрестанным голосом, пробуждая «неудобные» мысли: «Зачем мне дана жизнь, в чем ее цель и смысл, на что я ее расходую?» Мы не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего (Евр. 13:14). В притче Христос говорит о том, что в ходе этого поиска мы должны быть мудрыми на путях мира, не уподобляясь миру.

Приобрести эту мудрость не просто, но, не стремясь к ней, мы автоматически становимся на путь самоуничтожения: «Когда змея ползет через трещину, она снимает свою старую кожу. Так и Христос хочет, чтобы мы шли узким путем и умерщвляли ветхого человека. Когда мы пресмыкаемся по земле и живем среди мирской суеты, в душе от этого праха образуется некий твердый слой, как бы другая кожа. И потому христианин должен как можно чаще отрясать прах земной и заботиться о совлечении греховного тела плоти (Кол. 2:11). А у пренебрегающих этой змеиной мудростью греховная природа может до такой степени окаменеть и окрепнуть, что переменить ее будет невозможно» (преподобный Исидор Пелусиот).