Толкование Евангелие от Луки 16 глава 0 стих - Экзегет

Чтобы «они приняли его в домы свои» (ст. 4), т.е. чтобы снискать себе в их лице поддержку после потери должности. Смысл притчи тот, что все мы лишь временные обладатели земными благами, которые находятся в нашем распоряжении лишь потому, что Господь доверил их нам на время нашей земной жизни. И мы должны использовать эти земные блага так, чтобы с помощью их обеспечить себя в будущей вечной жизни.

Это – притча, которая совершенно напрасно многих смущает. Прекрасно объясняет Еп. Феофан Затворник, что «всякая притча прикровенно и образно объясняет сущность какого-нибудь предмета, но она не во всем подобна тому предмету, для объяснения которого берется. Поэтому не следует все части притчи изъяснять до тонкости». В притче важна только основная мысль ее. В притче о неверном управителе многих смущает, что хозяин имения, под которым несомненно разумеется Бог, похвалил своего управляющего за то, будто, что тот, будучи отставлен от управления имением, совершил мошенничество, подделав с должниками своего господина расписки для того, чтобы «они приняли его в домы свои», т.е. чтобы снискать себе в их лице поддержку после потери должности. Но господин похвалил управителя не за мошенничество как таковое, а за находчивость, которую тот проявил, оказавшись в бедственном положении. Мы, однако, этого часто не делаем, не проявляем догадливости, какую проявил неверный управитель, почему Господь и сказал, что «сынове века сего мудрейши паче сынов света в роде своем суть».

Между тем мы, подобно приточному управителю должны были бы «приобретать себе друзей от мамоны неправды (богатством неправедным), чтобы они приняли нас в вечные обители». Богатство называется «мамоной неправды», потому что часто неправедно приобретается, часто неправедно употребляется, часто делает человека несправедливым в отношении к другим и никогда не оправдывает прилагаемых о нем попечений и возлагаемых на него надежд. Поэтому единственно разумное употребление богатства это – использовать его на помощь нуждающимся, употребив на всевозможные добрые дела, дабы таким образом сделать его средством к приобретению себе Царства Небесного. Ведь богатство все равно мы так или иначе потеряем, с собой его на тот свет не возьмем, а добрые дела, сделанные при помощи его, всегда останутся с нами и послужат к нашему оправданию на Страшном Суде Божием.

В заключение Господь говорит: «Верный в малом и во многом верен; а неверный в малом неверен и во многом. Итак, если вы в неправедном богатстве не были верны: кто поверит вам истинное? И если в чужом не были верны: кто даст вам ваше?» – т.е., если вы в земном богатстве были неверны, не умели им распорядиться, как должно, на пользу души, то как можете вы заслужить, чтобы вам поверено было богатство духовное, богатство благодатных даров?

Тот, кто намерен служить одновременно и Богу, и Маммоне (Маммона - сирское божество, покровитель земных богатств; олицетворение земных сокровищ), подобен желающему угодить сразу двум господам, имеющим разные, до противоположности, характеры и предъявляющим разные, до той же противоположности, требования. *** “Никто не может служите двум господам”, ясно сказал Господь: “не можете служить Богу и маммоне” (Мф. 6:24). “Маммона” — это сирское божество богатства, и под ней обычно понимаются все житейские блага: деньги, имения, слава, почести, удовольствия, наслаждения — все то, что так прельщает человека, сердце которого привязано к земному. Так вот Господь и убеждает нас, что невозможно совместить служение Богу и маммоне, то есть нельзя одновременно и Богу угождать и житейскими благами увлекаться. Что-нибудь одно: либо ты — раб Божий, и тогда, ради Бога, ты должен быть в состоянии презреть все земное, либо ты — друг миру сему, лежащему во зле, князь которого диавол, и, следовательно, ты — враг Богу. В этом убеждает нас св. Апостол Иаков, говоря: “Дружба с міром есть вражда против Бога” (Иак. 4:4). Почему так? Потому что сердцу человеческому, по самой его природе, чужда двойственность: “Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше” (Мф. 6:21). Когда человек усердно служит “маммоне” или “міру сему, во зле лежащему”, этот мір захватывает его целиком в свои цепкие объятия и отвлекает его от служения Богу.

Сребролюбивые фарисеи в ответ стали смеяться над Господом, не желая, видимо, сознавать, что страсть к земному богатству может быть препятствием к приобретению духовных даров.

Здесь закону и пророкам, то есть ветхозаветной Церкви, противопоставляется Церковь Христова, новозаветная. С Иоанном, стоявшим на рубеже двух заветов, закончился Завет Ветхий, имевший лишь временное, подготовительное, значение, и открылось Царство Христово, куда входят все, употребившие для этого усилие.

Иота - самая малая по начертанию буква еврейского алфавита. Господь подчеркивает, что и самое малое в законе Божием не останется без исполнения. Фарисеи же разделяли заповеди на большие и малые и не считали грехом нарушение «малых» заповедей, относя к ним, между прочим, заповеди о любви, милостыне и правосудии.

Христос же восстанавливает первоначальный закон брака, утверждая его нерасторжимость. (см. Мф. 19:3-12)

В обличение им Господь произнес целую притчу о неправильном употреблении богатства – о богатом и Лазаре.  Основная мысль этой притчи та, что неправильное употребление богатства лишает человека Царства Небесного и низводит его в ад на вечные муки. Один богатый человек одевался в порфиру и виссон. Порфира это сирская верхняя одежда из дорогой материи красного цвета, а виссон – белая, тонкая нежная материя из египетского льна. Этот богач, живя роскошно каждый день пиршествовал, живя, следовательно, в свое удовольствие.

У ворот его дома лежал нищий именем Лазарь. Слово «Лазарь» буквально значит «Божия помощь», т.е. «нищий» всеми оставленный, кому можно надеяться только на Бога.

Псы причиняли ему еще больше страданий, приходя и облизывая струпья его, а он, видимо, не имел силы отогнать их. В этом именно нищем богач и мог себе снискать друга, который и принял бы его по смерти в вечные обители, по мысли предыдущей притчи, но богач, как видно был человеком бессердечным, безжалостным к нищему, хотя и не скупым, поскольку каждый день пировал. Он не жалел денег, но тратил их лишь на свои удовольствия.

По смерти Лазаря, душа его была отнесена Ангелами на лоно Авраамово. Не сказано «в рай», потому что рай был отверзт только страданием и воскресением Господа Иисуса Христа, но выражается лишь та мысль, что Лазарь, как истинный сын Авраама, разделил с Авраамом его посмертный жребий, улучив состояние, полное утешительных надежд на будущее блаженство, ожидающее всех праведников. Лазарь заслужил эти «вечные кровы», без сомнения, своим тяжким и безропотным страданием. «Умер и богач и похоронили его». Упоминается о похоронах, вероятно, потому, что они были роскошны, в то время как труп Лазаря был просто выброшен на съедение диким зверям.

Но богач оказался в аду в муках. И вот видит он вдали Авраама и Лазаря на лоне его. Так созерцание грешными блаженства праведных увеличивает страдания грешников в аде и, может быть, возбуждает в них надежду, хотя и тщетную, на облегчение.

Как прежде Лазарь желал насытиться только крошками, так теперь обнищавший богач просит только о нескольких каплях воды, чтобы остудить воспаленный язык.

Богачу, однако, отказывается и в этом малом утешении: как Лазарь утешается в полной соразмерности со своими прежними мучениями, так и богач страдает в такой же полной соразмерности со своим прежним беспечным и бессердечным веселием.

Кроме того Авраам приводит и другое основание своему отказу: неизменяемость приговора Божия, вследствие которого между местом блаженства праведников и местом мучения грешников устанавливается непроходимая пропасть, в полном соответствии с нравственной пропастью, разделяющей тех и других.

Авраам отказывает богачу и в просьбе послать Лазаря в дом отца его, чтобы предупредить его братьев, дабы они не следовали примеру его жизни. «У них есть Моисей и пророки», т.е. писанный Закон Божий, из которого они могут научиться, как надо жить, чтобы не попасть на место мучений.

Богач признается, что братия его, подобно ему, глухи к Закону Божию, и что только необыкновенное явление умершего могло бы образумить их и заставить переменить образ жизни на лучший.

На это Авраам возразил, что если они дошли до такого нравственного падения, что не слушаются голоса Божия, выраженного в Слове Божием, то всякие другие уверения будут также напрасны. Неверующий, пораженный даже необычайностью явления умершего, потом все же начнет себе объяснять это явление как-нибудь иначе и снова останется таким же неверующим и неисправленным. Что это так, видно из того, как упорно неверовавших иудеев нисколько не убеждали бесчисленные знамения и чудеса, кои совершал Господь Иисус Христос: они не уверовали даже, видя воскрешение Лазаря, помышляли даже убить его. Все дело в том, что сердце, испорченное грехом, упорно не желает верить в будущие муки, ожидающие грешников, и убедить его никакими чудесами в этом нельзя.