Толкование Евангелие от Луки 11 глава 0 стих - Экзегет

Просьба учеников научить их молиться

После встречи этой с законником Иисус, по всей вероятности, продолжал путешествие по Галилее; и вот, один из учеников Его попросил научить их молиться и сослался на пример Иоанна Крестителя, научившего своих учеников. Надо полагать, что этот ученик был не из двенадцати Апостолов, которых Иисус научил молиться раньше этого.

Исполняя просьбу ученика, Иисус произнес ту же молитву, которой учил Апостолов в Нагорной проповеди (см. выше, Мф. 6:9-13), а затем и то же самое учение о неотступности в молитве.

Некоторые толкователи полагают, что Евангелист Матфей соединил в одну Нагорную проповедь много поучений Иисуса Христа, сказанных им в разное время. Если считать это мнение основательным, то придется признать, что Иисус не во время произнесения Им Нагорной проповеди, а только теперь впервые научил Своих учеников молиться; но такое заключение более чем неправдоподобно: трудно допустить предположение, что Христос лишь в конце Своего служения научил Своих Апостолов молиться; в то время, к которому относится повествование Евангелиста Луки, Иисус изложил уже перед Апостолами все Свое учение, и Ему оставалось лишь убедить их, что Ему, по воле Отца Его, надлежит пострадать, быть убиту и воскреснуть в третий день; следовательно, силе неотступной молитвы и самой молитве Он научил их значительно раньше.

Молитва Господня, записанная Евангелистом Лукой, не вполне тождественна с молитвой, записанной Евангелистом Матфеем, в отношении просьбы о хлебе насущном.

Мф. 6:11 Хлеб наш насущный дай нам на сей день.
Лк. 11:3 Хлеб наш насущный подавай нам на каждый день.

Думаю, что тут нет никакого противоречия. Во-первых, Евангелист Лука записал не ту молитву, которую Господь преподал в Нагорной проповеди, а другую, которою Он значительно позже научил молиться постоянно ходивших за Ним слушателей (учеников), а Господь мог несколько изменить прежде данную молитву. Во-вторых, в молении о хлебе насущном главная мысль выражена словом насущный, а не словами сей или каждый. Христос научил нас просить у Бога только того, без чего мы не можем существовать, что составляет существенный, насущный предмет наших потребностей, но не более; поэтому просим ли мы хлеба насущного на сей или на каждый день, это нисколько не изменяет главной мысли. К тому же, молясь каждый день о даровании нам хлеба насущного на сей день, мы невольно привыкаем к мысли о том, что молим о даровании нам его на каждый день моления, или на сей день, что одно и то же. И ученики Господни могли, таким образом, невольно изменить это слово молитвы, а с их слов, вероятно, и записал эту молитву Евангелист Лука.

По сказанию Евангелиста Луки, учению о неотступности молитвы Иисус предпослал притчу о человеке, пришедшем к другу своему в полночь просить три хлеба; просьба была заявлена крайне несвоевременно и, однако, была исполнена, и притом не по дружбе, а по неотступности ее. Применяя эту притчу к обращающимся к Богу с молитвой, Христос сказал: Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам (Мф. 7:7). В словах — просите, ищите, стучите — невольно слышится, как неисполняемая вначале молитва, при постоянном повторении ее, доходит до неотступности, как она смело и уверенно стучится в двери милосердия Божия.

Просите, и дано будет вам. Этой последней заповедью Иисус Христос окончил объяснение средств к достижению Царства Небесного. Многим из слушателей могло показаться трудным исполнение всего сказанного Им, непосильным то бремя или иго, которое Он возлагал на них. А вскоре после того ученики Его даже открыто высказались по этому предмету, спросив: так кто же может спастись? (Мф. 19:25). Объяснив при другом случае, что иго, возлагаемое Им на желающих спастись, — благо, и бремя… легко(Мф. 11:30), Христос, оканчивая теперь Свою Нагорную проповедь, потребовал от Своих слушателей настойчивости в достижении указанной им цели: ищите, и найдете; стучите, и отворят вам (Мф. 7:7). Но при этом настойчивом искании Царства Небесного не забывайте, что не можете обойтись исключительно своими силами, без помощи Божией; и потому молитесь, просите, и дано будет вам. Как всякий, настойчиво и прилежно ищущий, всегда находит, и неотступно стучащему непременно отворят, так и непрестанно просящий получает. Есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень? и когда попросит рыбы, подал бы ему змею? Итак если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него.

Многие ропщут на Бога, что не тотчас получают то, чего просят, а от ропота переходят или к отчаянию, или, что еще хуже, к неверию. «Если не тотчас получаешь (говорит Златоуст), то и в таком случае не отчаивайся. Христос ведь для того и сказал — стучите, — чтобы показать, что, если и нескоро отверзет двери, должно ждать. Если постоянно будешь просить Бога, то хотя и нескоро получишь просимое, однако же непременно получишь. Для того-то и заперта дверь, чтобы побудить тебя к толканию; для того-то и не тотчас внимает, чтобы ты просил. Итак, постоянно проси, и непременно получишь. Но чтобы ты не сказал — что, если я буду просить и не получу? — в предотвращение этого Спаситель представляет тебе притчу, показывая не только, что должно просить, но и о чем должно просить. Есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень? Так, если ты не получаешь, то не получаешь потому, что просишь камня. Хотя ты и сын, но этого еще не довольно к получению. Напротив, это-то самое и препятствует тебе получить, что ты, будучи сыном, просишь неполезного. Не проси ничего мирского, но всего духовного, и непременно получишь. Отчего же, скажешь, я не получаю и тогда, когда прошу духовнаго? Конечно, от того, что ты или не со тщанием ударяешь в двери, или сделал себя недостойным к принятию просимого, или скоро перестал просить. Но ты опять скажешь: для чего же Спаситель не сказал, чего должно просить? Но Он уже все сказал прежде» (Свт. Иоанн Златоуст. Беседы на Евангелие от Матфея. 23). Он сказал: Ищите… прежде Царства Божия и правды Его, и это все (то есть земное) приложится вам (Мф. 6:33).

Но действительно ли все земное надо считать тем камнем, о подаче которого нельзя просить Отца Небесного? Не научил ли нас Сам Христос молиться о даровании нам хлеба насущного? И не составляет ли этот хлеб насущный все необходимое для поддержания и продолжения человеческой жизни, то есть то мирское, молиться о котором не следует, по мнению святителя Иоанна Златоуста? Ведь Иисуса Христа молили об исцелении от недугов телесных, от болезней, и Он исцелял больных, а из этого мы должны заключить, что можно молиться о даровании здоровья, об избавлении от болезни. Но так как здоровье телесное необходимо для поддержания жизни, и потому составляет такое же вполне мирское благо, как пища, питье, одежда, жилище и прочее, то следует признать, что Христос не запретил просить Бога о даровании благ, земных или мирских, в мере действительной необходимости, когда учил молиться о хлебе насущном, здесь же, говоря — просите и дано будет вам, — Он действительно подразумевал лишь блага, ведущие в жизнь вечную, так как этим увещанием обещал Своим ученикам и слушателям помощь Божию в исполнении всех Его заповедей, в несении того ига, которое Он возлагал на них.

В сущности, иго это не так тяжело, как это может казаться с первого взгляда. Все заповеди Христовы, все иго Его вмещаются в следующих заключительных словах Его: во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними.

Исцеление бесноватого слепого

Пока они шли, к Иисусу привели бесноватого, который был слеп и нем. Иисус исцелил его: слепой и немой стал видеть и говорить. Присутствовавший при этом народ, пораженный необычайным чудом, добивался узнать, кто этот чудотворец? Не Христос ли Он, сын Давидов?

Обвинение Иисуса фарисеями в том, что он изгоняет бесов силой князя бесовского

Ответ на этот вопрос должны были бы дать руководители и наставники народа, книжники и фарисеи. Но они, услышав, что народ готов признать Иисуса за Христа-Мессию, поспешили со своей гнусной клеветой. Не имея никакой возможности отвергать совершаемые Иисусом всенародно изгнания бесов из бесноватых, они объясняли это не божественной силой Иисуса, а силой сатаны, и тем хотели вселить в народе ненависть и страх к Иисусу, как имеющему будто бы сношения с нечистой силой.

Евангелист Матфей говорит, что это обвинение было возведено на Иисуса фарисеями, а Евангелист Марк повествует, что ту же клевету распускали книжники, пришедшие из Иерусалима. Фарисеи и книжники составляли сплоченную партию, враждебную Иисусу, и действовали против Него заодно.
...не уверовали в Иисуса как Мессию-Христа, а приступили к Нему с искушением, говоря как бы так: если Ты изгоняешь бесов не силой веельзевула, а благодатью Божией, то хотелось бы нам видеть от Тебя знамение в том.

Ответ Иисуса на это обвинение

Фарисеи и книжники не решались сказать Самому Иисусу, что Он изгоняет бесов силой веельзевула (сатаны), а старались тайно от Него внушить это народу. Но Иисус прямо к ним обращается с опровержениями их клеветы и тем обнаруживает перед ними Свое всеведение, то есть божественное свойство. Начинает Он Свои опровержения примерами, понятными каждому, и делает это для того, чтобы сами враги Его вынуждены были всенародно признать себя неправыми. Он говорит, что всякое общество людей, будь то государство (царство), город или семья (дом), сильно только единением всех его членов; но если между членами общества начнутся несогласия, ссоры, раздоры; если они разделятся на враждебные друг другу партии, если ослабеет сила единения их, то само общество (царство, город, семья) распадется и не может устоять.

«Если Я, имея в себе беса, посредством его изгоняю других бесов, то, значит, между бесами несогласие и распря и они восстают один на другого; если же они восстают друг на друга, то их сила погибла и рушилась. И если сатана сатану изгоняет, то он разделился сам с собою; если же он разделился, то лишился силы и погиб, а если погиб, то как может изгнать другого?» Вот первое опровержение.

После второго опровержения (Мф. 12:27) Он приводит и третье, говоря: как может кто войти в дом сильного и расхитить вещи его, если прежде не свяжет сильного?Что сатана не может изгнать сатану, это ясно из предыдущего, а что иначе и невозможно изгнать сатану, как победивши его наперед, — и с этим все согласны. Что же означают слова Христа? Ничего более, как только усиливают то, что Он сказал прежде. Фарисеи хотели доказать, что Он не Своей властью изгоняет бесов, а Он доказывает, что не только бесов, но самого их начальника победил собственной Своей силой. Если диавол есть начальник, а бесы его подчиненные, то как можно пленить последних, когда он сам не будет побежден и покорен? Христос называет сатану сильным не потому, что он таков по природе, нет, — но указывая на его прежнюю большую власть, какую он имел над нами по нашей беспечности

Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает. Вот и четвертое опровержение. «Какое Мое намерение? — говорит Христос. — Привести людей к Богу, научить их добродетели, возвестить им Царство. А чего хотят диавол и бесы? Противного этому. Итак, каким образом тот, кто не собирает со Мной и кто не за Меня, будет помогать Мне? И что Я говорю — помогать? Напротив, он еще старается расточать Мое. Как же поэтому не только не помогающий Мне, но еще расточающий Мое, может иметь со Мной такое согласие, чтобы стал со Мной вместе изгонять бесов?» (Свт. Иоанн Златоуст. Беседы на Евангелие от Матфея. 41).

Если, как мы знаем, даже Воскресение распятого и умершего Христа не могло воздействовать на их совесть, то какое значение могло бы иметь теперь особое знамение, которого так настойчиво домогались фарисеи? Оно могло бы только повредить им, а пользы не принесло бы. Оно временно могло бы произвести на них благоприятное впечатление, и они, пожалуй, перестали бы преследовать Иисуса, не проявляли бы ничем свою ненависть к Нему, свою злобу. Но надолго ли? Не произошло ли бы с ними то же, что и с людьми, обуреваемыми какой-либо страстью, от которой они временно освободились? Не возвратилась ли бы к фарисеям затаенная ими на время злоба, да еще с большей силой, как возвращаются иногда к человеку страсти, от которых он, казалось, совсем отстал?

Притча о злых страстях и пороках, возвращающихся к человеку, временно освободившемуся от них

Эту мысль Господь высказал фарисеям, но не прямо, а иносказательно, притчей, предоставляя им самим додуматься до объяснения смысла ее. Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находит; тогда говорит: возвращусь в дом мой, откуда я вышел. И, придя, находит его незанятым, выметенным и убранным; тогда идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого. Так будет и с этим злым родом (Мф. 12:43—45).

Приступая к объяснению этой притчи, мы должны помнить наставление Иоанна Златоуста, говорившего, что в притчах Господних надо доискиваться главной мысли, сокрытой в них, и не заботиться об объяснении каждой подробности, приводимой иногда лишь для связности рассказа.

В этой притче нечистый дух приводится как олицетворение какой-либо страсти, которая овладевает человеком. Нередко человек ведет упорную борьбу с обуревающей его страстью и побеждает ее; он освобождается от ее власти, она оставляет его, как бы уходит от него, подобно тому, как и злой дух оставляет одержимого, когда бывает изгнан из него. Освободившийся от своей страсти (например, пьянства, прелюбодеяния, азартной игры и т. п.) радуется тому и становится иным, обновленным человеком. Сердце его чисто, дурные помыслы изгнаны, душа светла, и его внутренний мир уподобляется дому, который был загрязнен неопрятными постояльцами, но, по выезде их, выметен и убран. Но случается нередко, что страсти, временно освободившие человека, возвращаются к нему и овладевают им еще с большей силой; случается, что вместо одной страсти возгорается их много, и бывает тогда для человека того последнее хуже первого. Так будет и с этим злым родом. Да, так могло случиться и с фарисеями, домогавшимися особого знамения. Временно они освободились бы от своей злобы; но потом эта страсть проявилась бы в них с большей силой. Потому-то Господь и на этот раз отказал им в знамении.

Евреи ожидали пришествия Мессии и знали, что Он будет рожден еврейкой. Поэтому каждая еврейка надеялась быть матерью Его и в этом видела величайшее блаженство, какое только возможно для женщины избранного народа. Вот почему одна из таких женщин, пораженная божественностью слов Иисуса и уверовавшая в Него как в Мессию-Христа, невольно представила себе Ту, Которая удостоилась быть Матерью Христа, и прославила Ее, громогласно воскликнув: блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие!

На это Иисус, как бы успокаивая эту женщину, сказал: Нет, блаженна не только удостоившаяся быть Матерью Христа, но блаженны все, слышащие слово Божие и соблюдающие его , блаженны творящие волю Божию.

Отказ в знамении

Они только что видели знамение (доказательство) божественной силы Иисуса в изгнании Им беса из слепого и немого; они видели множество других чудес Иисуса; они несомненно знали о воскрешении Им дочери Иаира и сына вдовы Наинской, а может быть, и присутствовали при этом. И после всего этого они просят знамения! Нет, такие люди не поверят никаким знамениям; это те свиньи, о которых говорил Христос в Своей Нагорной проповеди: не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас (Мф. 7:6). Вот почему Иисус давая нам пример исполнения всех заповедей Своих, отказал коварным искусителям в знамении, сказав им: род лукавый и прелюбодейный ищет знамения; и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка. Не дастся им то знамение, которое хотелось бы им видеть теперь же, немедленно, то есть какое-нибудь поразительное знамение с неба; но знамение будет дано всем, и этим знамением, этим чудесным явлением, этим доказательством божественности Иисуса, будет Его Воскресение, прообразом которого было в Ветхом Завете чудо, совершенное Богом над пророком Ионой: ибо как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи (Мф. 12:40).

Указание на знамение Ионы

Из ветхозаветной книги пророка Ионы известно, что он был послан Богом в Ниневию проповедовать покаяние погрязшим в грехах жителям этого громадного города (в нем было тогда одних только детей, не умевших еще отличать правой руки от левой, более ста двадцати тысяч). Испугавшись исполнения такого поручения, он бежал в Иоппию, сел на отходящий корабль и поплыл по Средиземному морю в Фарсис; в открытом море поднялась страшная буря; Иона видел в этом грозном явлении наказание Божие за его грех ослушания; с его же согласия он был выброшен с корабля в море и, по повелению Божию, был поглощен большим китом; пробыл он во чреве кита три дня и три ночи, молился там о спасении своем и, по повелению Божию, был извергнут китом на сушу; пошел потом в Ниневию, проповедовал там необходимость покаяния и угрожал, что, в противном случае, через сорок дней Ниневия будет разрушена. Ниневитяне поверили Богу, говорившему устами пророка, объявили пост, покаялись и были пощажены.

По объяснению Епископа Михаила, еврейские слова, которые переводятся в книге пророка Ионы словами кит великий, не означают непременно кита, а означают вообще большую рыбу какого-либо рода; можно думать, что это была акула, которая может свободно проглотить целиком человека (Толковое Евангелие. 1. С. 243).

Если это был кит, то, конечно, не гренландский, имеющий очень узкое горло, а скорее так называемый роркваль, особый вид китов, водящихся в Средиземном море¹; роркваль имеет под нижней челюстью громадный мешок со складками, и в таком мешке свободно может поместиться человек, не подвергаясь, как в желудке, действию пищеварительных соков.

Иисус сравнил пребывание Ионы три дня и три ночи во чреве кита с предстоявшим пребыванием Своим три дня и три ночи во гробе (в сердце земли); между тем из Евангелия всех четырех Евангелистов известно, что Он умер в пятницу в три часа пополудни (по нашему счету) и воскрес до восхода солнца, когда было еще темно, в день, следовавший за субботой, то есть в воскресенье. Если делить сутки на день и ночь, то придется признать, что Христос воскрес ночью, до наступления дня; следовательно, Он пробыл во гробе только два дня и две ночи². Как же согласовать с таким выводом предсказание Иисуса о том, что Он будет в сердце земли три дня и три ночи?

Доказательства пребывания Иисуса в гробу три дня и две ночи

Относительно согласования дней нет больших трудностей. Евреи начинали день (по-нашему, сутки) с захода солнца или шести часов вечера, причем, исчисляя продолжительность какого-либо события, часть дня всегда принимали за целый день. Таким образом и считается первым днем пребывания Иисуса во гробе конец пятницы, до захода солнца; от захода солнца в пятницу и до захода солнца в субботу прошел полный второй день, а от захода солнца в субботу начался третий день. С этим вполне согласуются все предсказания Господа о том, что Он воскреснет в третий день (ср. Ин. 2:19—22; Мф. 16:21 и др.), то есть не по прошествии трех суток, а в третий день, в начале третьего дня по еврейскому счету.

Относительно же трех ночей согласование предсказания с действительным пребыванием Иисуса во гробе представляет большие затруднения. По этому вопросу Преподобный Исидор Пелусиот дает такое объяснение: Христос был распят в пятницу, причем от шестого часа до девятого (или, по нашему счету, от полудня до трех часов дня) была тьма, которую следует считать за ночь; от девятого (третьего) часа опять было светло, а потом наступила ночь с пятницы на субботу; таким образом, ночь с субботы на воскресенье была третьей ночью после смерти Иисуса или, как говорится, третьей ночью пребывания Его в гробе. — Такое объяснение едва ли можно признать правильным. Время пребывания Иисуса в сердце земли надо считать не с момента смерти Его, а с момента погребения, каковое совершились по окончании тьмы, наступившей в двенадцать часов; следовательно, если бы даже и возможно было принять за ночь время необыкновенного солнечного затмения, то и в таком случае надо было бы признать, что эта ночь окончилась до положения Иисуса во гроб и потому в счет трех ночей идти не может.

Думаю, нет никакой надобности прибегать к каким-либо натяжкам или искусственным объяснениям, чтобы найти третью ночь, которой на самом деле не было. Иисус Христос много раз говорил о предстоящей Ему смерти и каждый раз объяснял, что в третий день воскреснет. Во всех таких предсказаниях Его для нас важны два несомненные обстоятельства: первое — что Он действительно воскреснет, и второе — что Он воскреснет в третий день после Своей смерти. И эти предсказания сбылись с точностью. Что же касается сравнения Иисусом продолжительности Своего пребывания во гробе с продолжительностью пребывания Ионы во чреве кита, то это сравнение или уподобление не может иметь силы, равной с предсказанием. Предсказание должно исполниться в точности во всех подробностях, уподобление же должно совпасть лишь в главнейших точках соприкосновения. Ведь мы не ищем в притчах Господних непременного соответствия с главной мыслью притчи всех ее мельчайших подробностей. Так и в данном случае, в притче об Ионе нет надобности домогаться согласования всех ее подробностей с действительным временем пребывания Иисуса во гробе. Сказана эта притча фарисеям и книжникам, требовавшим знамения, поэтому и рассматривать надо ее с этой точки зрения. Христос отказал им в знамении, и мысль, которой Он руководствовался при этом, можно выразить в следующих словах: «Вашим предкам было дано знамение в лице Ионы пророка; его выбросили в море и считали погибшим, умершим; однако через три дня и три ночи он был выброшен на берег живым; подобное же знамение будет дано и вам: вы распнете Меня и будете думать, что избавились от Меня навсегда; но вы ошибетесь: Я в третий день воскресну!» — Дальше такого уподобления Сам Иисус Христос не мог идти, так как случай с Ионой не тождествен с пребыванием Иисуса во гробе: Иона не умирал и не воскресал, а находился живым во чреве кита;Христос же действительно умер и в третий день воскрес. А если эти два примера не совпадают даже в самых существенных чертах, то, конечно, не могут вполне совпадать и в мелочах, и потому ссылка Господа на Иону есть только притча, некоторое уподобление, но никак не предсказание. А если это так, то нечего отыскивать во что бы то ни стало третью ночь, которой не было и о которой не было сказано в форме предсказания.

Указание на покаявшихся Ниневитян и на царицу Савскую

Ниневитяне поверили Ионе, не требуя от него никаких знамений (доказательств) справедливости его слов, а фарисеи и книжники, видев множество чудес, совершенных Иисусом, требуют от Него еще особенного знамения с неба. Ниневитяне были язычники, а евреи поклонялись истинному Богу. Ниневитяне ничего не знали об Ионе, а об Иисусе Христе евреям возвещали все пророки. Вот почему ниневитяне, когда восстанут на Страшный Суд, окажутся несравненно выше закоренелых в неверии евреев; пример их искреннего покаяния по призыву Ионы пристыдит горделивых книжников и фарисеев и осудит их.
Отказав лукавым фарисеям в особом знамении как подтверждении Своей божественной власти, Господь сослался на язычников Ниневии, на которых произвела сильное впечатление проповедь Ионы: они отозвались на призыв пророка к покаянию, всенародно каялись во грехах своих и, в знак искреннего покаяния, постились и молились об отвращении возвещенного Ионой бедствия. И такое впечатление на язычников произвел голос внезапно пришедшего к ним Пророка, которого они до тех пор и не знали. Фарисеи же знали, что Креститель Иоанн всенародно объявил Иисуса Сыном Божиим и, в подтверждение истинности своих слов, сказал, что слышал голос Самого Бога, удостоверивший, что Сей есть Сын Его возлюбленный. И фарисеи не поверили Иоанну. После того Иисус совершил множество таких чудес, какие может творить только Бог; и они все-таки не поверили. Воскресил Он двух мертвецов, а они и после того продолжали упорствовать в своем неверии. Какие же после этого знамения могут поколебать их упорство? Если, как мы знаем, даже Воскресение распятого и умершего Христа не могло воздействовать на их совесть, то какое значение могло бы иметь теперь особое знамение, которого так настойчиво домогались фарисеи? Оно могло бы только повредить им, а пользы не принесло бы. Оно временно могло бы произвести на них благоприятное впечатление, и они, пожалуй, перестали бы преследовать Иисуса, не проявляли бы ничем свою ненависть к Нему, свою злобу. Но надолго ли? Не произошло ли бы с ними то же, что и с людьми, обуреваемыми какой-либо страстью, от которой они временно освободились? Не возвратилась ли бы к фарисеям затаенная ими на время злоба, да еще с большей силой, как возвращаются иногда к человеку страсти, от которых он, казалось, совсем отстал?

Напоминая фарисеям и книжникам о путешествии царицы Савской, Иисус сказал им, что эта язычница издалека пришла послушать мудрости Соломоновой, а они, книжники и фарисеи, не принимают Того, Кто, будучи больше Соломона, Сам пришел к ним, чтобы спасти их от греха; вот почему на окончательном Суде рода человеческого царица Южная станет выше их; ее признание мудрости Соломона осудит их, не признавших божественности посланного к ним Мессии Христа.

Не может укрыться от взоров путника город, стоящий на верху горы (Мф. 5:14), и зажженную свечу ставят так, чтобы светила всем в доме. Так и зажженный Мной в вас свет истины да светит всему миру! Да видят все ваши добрые дела! Да изумятся смирению и кротости, с какими вы будете переносить все гонения и мучения, и да прославят Отца вашего Небесного, давшего вам такую силу!»

Эти слова Иисуса можно применить ко всем вообще просвещенным Его учением. Приняв свет Христов, мы не должны, мы не смеем скрывать его от взоров окружающих нас, затенять его весьма распространенным теперь чувством ложного стыда, боязнью прослыть отсталыми от современного безбожия.

Как не смеем мы зарывать в землю таланты, данные от Бога, так не смеем не освещать светом истины окружающую нас тьму. Просвещаясь светом Христовым, мы не права приобретаем (права придут потом), а обязанности; и кто больше принял этого света, кому больше дано, с того больше и взыщется, если он своим светом не будет светить во тьме. А как много вокруг нас тьмы непроглядной!

С пришествием Христа на землю ум человеческий просветился Его учением; царившая до тех пор среди людей непроглядная тьма относительно их назначения, цели и смысла их временной земной жизни рассеялась; свет Христова учения озарил их и указал им путь, ведущий к вечной жизни в Царстве Небесном. Но если кто настолько омрачит, отуманит свой ум пристрастием к богатству, роскоши и всем земным утехам, что не будет уже видеть указанного ему пути, по которому все должны идти, то он уподобится потерявшему зрение. Как понятие о свете вещественном приобретается посредством восприятия лучей света сетчатой оболочкой глаза, так и понятие о Боге и назначении человека воспринимается посредством ума. Если человек обладает здоровым, неповрежденным зрением, то для него все светло, он видит все окружающее его, видит и свое тело светлым, освещенным; точно также и ум, не омраченный ничем, доступен для света Христовой истины. Но как для человека, потерявшего зрение, все погружается во тьму, и он перестает видеть даже свое тело, так и для человека с омраченным умом наступает тьма и он теряет способность познавать истину. И если человеку тяжело переносить ту тьму, которая водворяется вокруг него с потерей им зрения, то какова же та нравственная тьма, которая овладевает человеком при помрачении его ума привязанностью к сокровищам земли?

Иисус на обеде у фарисея

После того один фарисей просил Иисуса к себе обедать. Иисус принял приглашение, вошел в дом фарисея и возлег за обеденным столом, не умыв рук.

Фарисей заметил это и удивился, то есть высказал Гостю свое удивление. По установившемуся обычаю, освященному преданием, перед обедом и после него надлежало умывать руки; по всей вероятности, обычай этот возник вследствие того, что на Востоке не употребляли ни вилок, ни ложек, а брали все руками из общего блюда. Против этого обычая Христос едва ли стал бы что-нибудь говорить, если бы фарисеи не придавали ему значения закона, без соблюдения которого нет спасения. Но так как они соблюдали лишь чистоту тела и пренебрегали чистотою сердца, то Иисус уже обличал их в этом, когда они в большом числе собрались к Нему в Галилее с целью указать народу на нарушение Им закона. Весьма вероятно, что фарисей, пригласивший теперь Иисуса обедать, был в числе тех фарисеев и слышал прежние обличения, но настолько предан был соблюдению внешней чистоты, что не утерпел и сделал замечание своему Гостю.

Обличение фарисеев и книжников

На это Господь сказал ему: «Да, вы, фарисеи, весьма строго соблюдаете чистоту чаши и блюда, и вообще внешнюю чистоту, и не замечаете, что внутренность ваша, сердце ваше исполнены хищения и лукавства.

Не Бог ли, создавший тело, создал и душу?

Отчего же вы, заботясь о том, чтобы тело было чисто, чтобы руки были вымыты, вовсе не заботитесь о чистоте души? Очищайте же душу свою добрыми делами, подавайте милостыню из того, что у вас есть; и тогда, когда вы очистите себя, когда в вас не будет ни хищения, ни лукавства, то все у вас будет чисто: чаши ваши и блюда не будут наполняться похищенным и неправедно приобретенным, и через это станут несравненно чище, чем теперь при всей вашей заботливости о внешней чистоте их.

Вы думаете, что спасаетесь внешней чистотой и точным соблюдением всех обрядов и преданий старцев; нет, не спасение вас ждет, а горе! Горе вам, фарисеям, что даете десятину с мяты, руты и всяких овощей, и нерадите о суде и любви Божией: сие надлежало делать, и того не оставлять».

По закону Моисея (Чис. 18:20—24; Втор. 14:22—29), евреи обязаны были отдавать на содержание левитов и на жертвы десятую часть хлеба, вина, масла и всякого произведения семян, которое приходит с поля. Обязаны ли они были отдавать десятую часть тех произведений земли, которые не принадлежат к числу полевых растений, — этот вопрос был спорный, но фарисеи, как строгие блюстители буквы закона, отдавали десятую часть и таких огородных растений, как мята, анис (рута) и тмин.

Не укоряя фарисеев за такое строгое исполнение закона, Иисус указывает им, что прежде всего надлежало им быть справедливыми в суде, при разборе судебных дел, милостивыми в отношении ко всем несчастным и верными Богу; между тем эти-то обязанности они оставляют без внимания и утешают себя тем, что исполняют даже мелочи, ясно не оговоренные в законе. Не пренебрегая исполнением и этих мелочей, надлежало прежде всего делать главнейшее.

Фарисеи, чтобы им везде оказывали почет и уступали первые места не только в синагогах, но и на пиршествах, — чтобы при встрече и в народных собраниях их все приветствовали и называли учителями.

«Над скрытым в земле гробом, над которым нет ни памятника, ни насыпи и никакого внешнего знака, люди ходят и не знают, что тут гроб, полный костей и тления; так и встречающиеся с фарисеями могут и не заметить, что внутри их кроется неблагообразного, ибо все закрыто в них лицемерием, как гроб землей» (Епископ Михаил. Толковое Евангелие. 2. С. 434)

На это некто из законников, очевидно, не принадлежащей к секте фарисеев, но принявший слова Иисуса и на свой счет, сказал Ему: Учитель! говоря это, Ты и нас обижаешь. Законник этот думал, что не заслуживает упрека, и что поэтому Христос выгородит его и ему подобных из числа тех, кого Он нашел нужным обличить теперь на званом обеде.

Но вместо ожидаемого оправдания законнику пришлось выслушать обличение в том, что они, то есть законники, требуют от народа точного исполнения всех, даже мельчайших постановлений Моисеева закона, себя же считают свободными от несения этого бремени. А что действительно совокупность всех постановлений закона была бременем неудобоносимым, это видно из слов Апостола Петра, сказавшего, что это — иго, которого не могли понести ни отцы наши, ни мы (Деян. 15:10).

Казалось бы, что устройство гробниц на могилах убитых пророков доказывает скорее уважение к памяти убитых, чем сочувствие убийцам; но так как фарисеи во всем поступали притворно, лицемерно, то и в устройстве ими гробниц можно видеть единственное желание их обмануть народ, показав ему свое уважение к убитым пророкам. Ненависть их к последнему Пророку, Иоанну Крестителю, и злобная готовность при первом удобном случае убить Самого Христа, доказывают их сочувствие преступным делам своих отцов. Преступность их отцов, а следовательно, и их самих, как сочувствующих отцам, усиливается тем, что убитыми и изгнанными оказывались посланники Самого Бога.

В убийствах этих проявлялось сопротивление воле Божией, и за это взыщется от рода сего кровь всех пророков, пролитая от создания мира, от крови Авеля до крови Захарии, убитого между жертвенником и храмом.

По вопросу о том, кто был Захария, упоминаемый здесь Иисусом, высказаны различные мнения. Некоторые толкователи полагают, что это — Захария, сын Иодаев, побитый камнями на дворе храма в царствование Иоаса (2 Пар. 24:20—21), но это мнение едва ли правильно, потому что после Захарии, сына Иодаева, было убито много пророков, Христос же говорит о Захарии, сыне Варахиином, как о последнем из убитых пророков. Другие толкователи Евангелия думают, что Иисус Христос подразумевал одного из двенадцати меньших пророков, носившего тоже имя Захарии; но и это мнение неосновательно, потому что о мученической кончине этого пророка ничего неизвестно ни из Писания, ни из преданий. Еще менее основательно мнение о том, что это — Захария, сын Варуха, убитый среди храма, так как он был убит значительно позже смерти и Воскресения Христа и не только не был пророком, но даже не верил в Иисуса Христа. Более основательным следует признать мнение Оригена, Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста и других, считающих, что Иисус Христос говорил о Захарии, отце Иоанна Крестителя. Хотя в Евангелии не сказано, чей сын был Захария, отец Иоанна, но так как он пророчествовал о скором пришествии Мессии и, по преданию, был убит в храме, к тому же убит не предками тех евреев, которых теперь обличал Иисус, а современниками их, то следует признать это последнее мнение более правдоподобным.
***
Я еще пошлю к вам Своих Апостолов, которые будут проповедовать Мое учение с праведностью пророков и мудростью книжников; но знаю, что вы и к ним отнесетесь с той же злобой, как и ваши отцы к убитым ими пророкам: одних вы убьете и распнете, других будете бить в синагогах и гнать из города в город; и поступите с ними так, дабы принять на себя ответственность и за кровь всех праведников, когда-либо убитых вашими предками, — от крови Авеля праведного, убитого братом его Каином, до крови Захарии, сына Варахиина, убитого вами между храмом и жертвенником».

Горе вам, законникам, присвоившим себе исключительное право понимать и по-своему толковать другим волю Божию, возвещенную через пророков! Сами вы не поняли ее и хотевшим понять воспрепятствовали своими ложными толкованиями.

Раздраженные такими обличениями, книжники и фарисеи решили во что бы то ни стало обвинить Иисуса в каком-либо нарушении закона или неправильном толковании его, и потому закидали Его вопросами, вынуждая ответы на них. Но цели своей они по-прежнему не достигли.

По всей вероятности, книжники и фарисеи стали сильно приступать к Иисусу с вопросами уже тогда, когда обед окончился и все вышли из дома.

Стараясь уловить что-нибудь из уст Его, они, конечно, должны были приступать к Нему всенародно, так как подобная беседа в тесном кругу их единомышленников не могла бы привести к желанной ими цели.