Толкование Евангелие от Луки 1 глава 60 стих - Экзегет

Раздел 1. Обобщающее толкование

Все святые отцы, чьи толкования представлены на этой странице, единодушно видят в наречении сына Захарии и Елисаветы именем Иоанн не человеческий обычай, а исполнение прямой Божией воли, возвещённой через архангела Гавриила. При этом они подчёркивают, что само имя «Иоанн» (что значит «милость Божия» или «Тот, в ком есть милость») уже несёт в себе главный смысл служения будущего Предтечи – он будет провозвестником евангельской милости, явленной во Христе.

Главная линия толкования, общая для всех святых, – утверждение, что Елисавета настояла на необычном имени не по своему желанию, а по внушению Святого Духа. Святитель Амвросий Медиоланский прямо говорит, что мать не отвергла «имя чуждого по роду», но именно Дух внушил ей то имя, которое уже было предсказано Захарии. Он особо отмечает, что Захария из-за немоты не мог сообщить жене имя устно, однако Елисавета узнала его через пророчество. Блаженный Феофилакт Болгарский добавляет, что она говорила «как пророчица», и даже допускает, что сам младенец Иоанн мог наделить мать пророческим даром. Монах Евфимий Зигабен кратко подтверждает: «Духом Святым и она узнала имя ребенка».

Другая, второстепенная линия толкования касается способа, каким Елисавета могла узнать это имя. Святитель Иннокентий Херсонский предлагает более осторожное рассуждение: мать могла узнать имя от мужа через письменное сообщение, но евангелист об этом не упоминает, а потому вероятнее, что она получила знание по «таинственному вдохновению свыше». При этом он отмечает, что Захария, будучи под наказанием немоты, вряд ли мог передавать свои мысли даже письменно, чтобы не нарушать Божиего запрета. Таким образом, основное расхождение между отцами – не в сути, а в степени акцента: одни (Амвросий, Феофилакт, Евфимий) прямо настаивают на прямом действии Святого Духа, другие (Иннокентий) допускают человеческое посредничество, но всё же склоняются к чуду.

Святой Беда Достопочтенный привносит особый символический взгляд. Он связывает обрезание на восьмой день с образом воскресения Христова: как обрезание совершалось после субботы и спасало от «обвинения вечной смерти», так и воскресение дарует «совершенную новость бессмертной жизни». Само имя Иоанн он толкует как выражение всего милосердия евангельского благовестия, которое Предтеча возвещал, и указывает, что после того, как уста Захарии открылись, он начал благословлять Бога – это прообраз того, что через апостолов «милость нового завета» будет явлена многим.

Все святые сходятся в том, что отказ от традиционного имени (по отцу или роду) и настойчивое требование Елисаветы вызвали удивление и даже страх у присутствующих, и этот момент подчёркивает чудесный характер события: Бог Сам выбирает имя для Своего служителя, нарушая человеческие обычаи.

Раздел 2. Частные замечания Святых Отцов

Святитель Амвросий Медиоланский акцентирует, что Елисавета «не могла узнать» имя от мужа, но Дух открыл ей его, и она как пророчествовавшая о Христе должна была «отдать должное божественному провозвестию». Он также удивляется женской твёрдости в этом вопросе, но объясняет её действием свыше.

Святой Беда Достопочтенный подробно раскрывает символику восьмого дня: обрезание – образ воскресения, а имя Иоанн («милость Бога») символизирует «милосердие евангельского благовествования». Он также замечает, что открытие уст Захарии после написания имени показывает: через апостолов «многие священники повиновались вере».

Блаженный Феофилакт Болгарский добавляет, что Елисавета могла говорить «как пророчица», и даже высказывает мысль, что сам Иоанн «назначил себе имя», сообщив матери пророческий дар.

Святитель Иннокентий Херсонский рассуждает о немоте Захарии: он не мог передать мыслей даже письменно, потому что молчание «давало ему знать, что он не только языком, но и другими средствами не должен передавать своих мыслей». Поэтому он склоняется к тому, что имя было открыто матери непосредственно свыше.

Монах Евфимий Зигабен кратко, но чётко подтверждает, что и Елисавета узнала имя «Духом Святым», и потому настаивала на нём.