Толкование Евангелие от Луки 1 глава 48 стих - Экзегет

Чему же именно Она радуется? Радуется тому, что «За что» же избрал? Он «призрел на смирение» Ее... Мы обычно думаем, что «смирение» и есть то дело, которым Она будто заслужила у Бога такую величайшую милость... Но я думаю иначе... Нет! Она и самого такого вопроса не ставит: «за что?» Ибо это значило бы видеть какую-либо «заслугу» за собою; а Она совершенно далека от этого... Может ли раба или раб какое бы то ни было дело свое считать «заслугой» пред господином? Никак! «Станет ли он (господин) благодарить раба сего за то, что он исполнил приказание? Не думаю. Так и вы, говорит Господь апостолам, когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать!» (Лк. 17:9–10). И смирение, – если бы мы считали его заслугой, – было бы лишь должным делом: чем же тут хвалиться? Раб есть раб! И Богоматерь считает Себя лишь «рабой» Богу. И слова, «что призрел Он на смирение рабы Своей», – как нам кажется, – отнюдь не являются ответом на вопрос: «за что?» Нет! А только – пояснением Ее радости, – не причиною выбора Ее, а объяснением Ее величания и радости. ...Возьмем простой пример. Господину угодна стала какая-либо раба его. И он оказал ей свое внимание: как высший, он «призрел» низшую и – допустим – женился на ней. Разве бы он за какую-либо заслугу ее сделал это, хотя бы – за скромность, за смирение? Нет! И могла ли она возмнить о себе, что она «заслужила» этот неравный выбор? Никак! Да одна эта мысль ее о себе тотчас оттолкнула бы ее от господина! Ибо эта мысль была бы самомнительной, нескромной, гордой. Нет! она об одном лишь думает, что господин оказал ей, низкой, такое высокое внимание! Лишь высокий может «призреть» низшего... Вот это и обрадовало Ее! Потому и мы не будем думать, «за что» пал на Нее выбор Господа; и «почему» Она радуется... И может быть, можно бы слово «смирение» заменить другим: «недостоинство»? Как мы иногда и подписываемся на письмах: «недостойный» такой-то. Греческие епископы и доселе подписываются: «смиренный» (ταπεινός) такой-то (имя). Конечно, это отнюдь не означает того, что епископ считает себя «смиренным»: это было бы не смиренно, а лишь указывает на его скромность, сознание своего недостоинства носить высокое звание преемника... апостолов... Теперь, думаю, ясна наша мысль... Смысловое ударение – не на смирение, – а на «призрел». Но как же с этим примирить дальнейшие Ее слова: «ибо отныне ублажат Меня все роды»? С первого раза кажется, будто Она похваляется? Нет! в таком случае какая же Она «смиренная», – даже если понимать это слово в буквальном смысле? И не уничтожали бы дальнейшие Ее слова об «ублажении всеми родами» и самого смирения? Несомненно, так! Тем более они уничтожали бы сознание Ею Своего истинного недостоинства... Недостойный не ждет себе похвал и ублажения: он и «недостоин» их! Как же мирятся они? Не так трудно понять это. Мы всегда должны помнить: что вся песнь Ее и во всяком слове – сосредоточена лишь на одном Боге. И в частности, и слова об ублажении так или иначе могут быть связаны только с Богом: Сама Божия Матерь является лишь орудием в руках Божиих или следствием Его действия. Все – Бог! И теперь Он знает, что за это Его, Божие, «призрение» Ее, недостойную, будут славить «все роды»... Не за Ее преимущества какие-либо, не за достоинства, а только – за Божию милость к Ней, недостойной. Все дело – в этой милости Его! А Она – лишь пример этой милости: и от этой милости Бога Она и радуется! И как этому не радоваться?! ...Ведь и мы радуемся, когда Господь радует нас Своей милостью.