Евангелие от Иоанна 8 глава 34 стих

Ко многому побуждает то, что Он произносит, в некотором смысле, если дозволено об этом говорить, — клятва Его: Аминь, аминь говорю вам. Ибо «аминь» переводится как «истинно», и однако же не переведено, хотя можно было сказать: «истинно говорю вам».

Ни греческий переводчик не дерзнул это сделать, ни латинский, ведь это слово — «аминь» — не греческое и не латинское, но еврейское. Так и осталось непереведенным, чтобы хранить благоговение под покровом тайны; не для того, чтобы скрыть, но чтобы не обтрепалось, будучи обнажено... А к чему побуждает оно, узнайте из самого его повторения... Однако побуждает, уязвляет, каким-то образом пробуждает спящих, призывает к вниманию, не хочет, чтобы Ею пренебрегали... потому что всякий, кто совершает грех, раб есть греха.

***

Давайте лучше и более внимательно прислушаемся к тому, что же ответил Господь, чтобы и сами мы не были сочтены рабами. Col. 1694 Ибо Иисус отвечал им: истинно, истинно говорю вам: всякий, делающий грех, раб греха . Он — раб, но не человека, а греха! Ведь кого не охватит дрожь после этих слов? Пусть предоставит нам Господь Бог наш, то есть и мне, и вам, чтобы я мог сказать вам относительно этого изречения о свободе, к которой нужно стремиться, и о рабстве, которого следует избегать. Истинно, истинно говорю вам. Истина говорит. В каком смысле Бог, Господь наш, говорит: истинно, истинно говорю вам? Многое вверяет Он тем, что так высказывается. Если можно так сказать, это некоторым родом заклинание Его: Истинно, истинно говорю вам. Истинно (amen), — разумеется, переводится как «верно» (verum). И все же Он не перевел, хотя мог бы сказать: «Верно говорю вам». И ни греческий переводчик, ни латинский не решились этого сделать. Ведь это слово, то есть amen, не является ни греческим, ни латинским, но еврейским «аминь». Так и оставил без перевода, чтобы обладать честью под покровом таинственности. Не для того, чтобы оказаться непринятым, но чтобы не обесцениться из-за открытости. И тем не менее Господь произнесен это не единожды, но дважды: истинно, истинно говорю вам. Из самого удвоения уразумейте, сколько многое этой фразой было вверено нам.

Итак, что же было вверено? «Верно, верно говорю вам», — говорит Истина. Она ведь не произнесла: «Верно говорю», — потому что не могла лгать, но она вверяет, внушает, некоторым образом толкает спящих, заставляет быть внимательными, не хочет быть отрешенной. Что она для этого говорит? Истинно, истинно говорю вам: всякий, делающий грех, раб греха.

О рабство, достойное сожаления! Большинство людей, претерпевая со стороны дурных господ, просят, чтобы их продали, не стремясь к тому, чтобы быть без господина, но прежде всего поменять его. А раб греха что сделает? Кого будет просить? К Кому желать перейти? У Кого будет просить, чтобы Тот выкупил его? Наконец, случается, что раб человека, измученный повелениями жестокого господина, находит покой, убежав от него. А куда бежит раб греха? Он носит его с собой, куда бы ни бежал. Не может убежать от себя нечистая совесть, некуда ей идти, она следует за человеком. Разумеется, человек не может уйти от себя, ибо грех, который он совершает, внутри него. Совершил грех, чтобы достичь какого-то телесного удовольствия: удовольствие проходит, а грех остается. Ушло то, что принесло радость, осталось то, что огорчает. Злая неволя! Порой люди бегут в церковь, и мы немало терпим таких, развращенных, которые желают избавиться от господина и не желают избавиться от греха. Порой же те, которые, будучи свободнорожденными, подвергаются недопустимому и невыносимому гнету, держатся в неволе, бегут в церковь и обращаются к епископу за помощью, и если тот не озаботится их судьбой и не приложит усилий к тому, чтобы не попиралась их свобода, то такой епископ считается немилосердным.

Давайте будем все бежать ко Христу, давайте искать помощи против греха у Бога, нашего Освободителя. Давайте стремиться быть проданными, чтобы быть искупленными кровью Его. Ибо сказал Господь: за ничто были вы проданы, и без серебра будете выкуплены (Ис. 52:3). «Без платы, но без вашей, ибо Моей». Так говорит Господь: «Ибо я Сам отдал плату, но не серебром, а кровью Своей». Иначе мы оставались бы и рабами, и неимущими.

Итак, только Господь освобождает нас от этого рабства. Col. 1695 Он, не бывший рабом греха, избавляет нас от этого рабства, ибо только Он пришел во плоти без греха. Ибо малыши, которых вы видите на материнских руках, еще не умеющие ходить, уже пребывают в узах греха, ибо получили от Адама то, что разрешается Хри-стом. Им, когда они принимают Крещение, помогает та благодать, которую сулит Господь; ибо только Тот может освободить от греха, Кто пришел без греха и был принесен в жертву за грех.

Ибо мы слышали, когда шло чтение апостола: Мы — посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увещевает через нас, от имени Христова просим, то есть как бы Христос просит вас, — о чем? — примиритесь с Богом (ср. 2 Кор. 5:20). Если апостол призывает и умоляет нас примириться с Богом, значит мы были недругами Богу. Ибо никто не будет примиряться, не будучи недругами. Недругами же мы стали не по природе, но по греху. Мы были недругами Его оттуда, откуда и рабами греха. Бог не имеет недругами свободных, неизбежно они должны быть рабами. И останутся рабами, если не будут освобождены Им, в отношении Кого они, греша, желали быть недругами. От имени Христова просим, — говорит апостол, — примиритесь с Богом. Как еще мы можем примириться, если не устранив того, что разделяет нас с Ним? Ибо сказал Он через пророка: Ухо Его не отяжелело для того, чтобы слышать; но беззакония ваши произвели разделение между вами и Богом вашим (Ис. 59:1—2).

Итак, мы не примиримся с Ним, если не будет устранено то, что пока еще стоит между нами, и если не появится то, что должно быть между нами. Ибо есть то, что разделяет, но против этого есть Посредник, сближающий нас. То, что стоит между нами и разделяет нас, есть грех, а примиряющий Посредник — Господь Иисус Христос. Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Иисус Христос (1 Тим. 2:5). И вот чтобы была устранена разделяющая нас стена, которая есть грех, пришел этот Посредник и жертвой стал Сам священник. И поскольку Он был принесен в жертву за грех, отдавая Себя в жертву на кресте Своей Страсти, то апостол продолжает и говорит, после того как уже сказал: От имени Христова просим примиритесь с Богом, — как будто бы мы спросили: «Как мы можем примириться?» — Господь Его (то есть Самого Христа), Который не знал греха, сделал ради нас грехом, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом (2 Кор. 5:21). Его Самого, говорит он, Христа-Бога, Который не знал греха , сделал грехом. Ибо Он пришел во плоти, то есть в подобии плоти греховной (Рим. 8:3), и все же не в греховной плоти, потому что вовсе не имел никакого греха. И потому Он стал истинной жертвой за грех, что Сам не имел никакого греха.

Но, быть может, я сказал, что грех есть жертва за грех, исходя из собственного восприятия? Те, которые читали, пусть признают это. Те, которые не читали, пусть не будут ленивы. Пусть не будут, говорю я, ленивы в отношении чтения, чтобы быть правдивыми в суждении. Ибо когда Бог дал заповедь о приношении жертв за грех, в тех жертвоприношениях не было искупления грехов, но была тень будущего (Кол. 2:17). И вот те самые жертвы, тех самых жертвенных животных, ту же самую жертвенную пищу, тех же животных, что предназначались для заклания за грехи, в крови которых была прообразована кровь Спасителя, Закон называет грехами (см. Лев. 4:4, 15, 24, 29, 33). Так что в некоторых местах было написано, что священники должны были возлагать руки свои на голову греха, то есть на голову животного, который должен быть заклан за грех. Со1.1696

Таким грехом, то есть жертвой за грех, стал Господь наш Иисус Христос, Который не имел греха.

Справедливо, что освободил от этого рабства греха Тот, Кто говорит в псалме: «Я стал, как человек без помощи, свободный среди мертвых» (ср. Пс. 87:5—6). Ибо Он один был свободен, поскольку не имел греха. Ведь Он Сам говорит в Евангелии: «Вот, грядет князь мира сего», означающий диавола, который придет к преследовавшим Его иудеям. «Вот, — говорит Он, — грядет он и во Мне ничего не найдет (ср. Ин. 14:30). Не так, как он нашел некоторые грехи в тех, кого он убивает, пусть и праведников, во Мне ничего не найдет». И как если бы Его спросили: «Если он ничего не найдет в Тебе, то почему Он убьет Тебя?» — Он добавил и сказал: «Но чтобы все знали, что Я исполняю волю Отца, встаньте, пойдем отсюда» (ср. Ин. 14:31). «Я, — говорит Он, — не за грех Свой плачу смертью, но тем, что Я принимаю смерть, я исполняю волю Отца Моего. И больше исполняю, нежели претерпеваю смерть, поскольку, если бы я не хотел, то и не претерпел бы ее». Ты можешь в другом месте найти, как Он говорит: «Я имею власть отдать жизнь Мою, и власть имею опять принять ее» (ср. Ин. 10:18). Вот, смотрите, истинно Он свободный среди мертвых.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 172-173++

Возражая Христу, иудеи говорят о своей религиозной свободе. Являясь потомками Авраама, они сохранили истинную веру, то есть не отреклись от истины и не покорились другим религиям. Рабство же, на которое указал им Иисус, – это подчинение греху. Если человек грешит, значит он не свободен. Без избавления от греха не возможно спасение, то есть обретение свободы.

Господь говорит о рабстве греха, о диавольском пленении и о свободе через познание Христа: «Истинно, истинно говорю вам: всякий, делающий грех, есть раб греха». И разве не нуждается такой раб в освобождении? Нет человека, иже жив будет и не согрешит. Но есть те, кто хочет утвердить грех, как нормальное явление, кто ходит вслед скверной плоти, предпочитая грех всему. Господь как бы запечатлевает их рабским клеймом: «Вы рабы греха». 

Тогда И. Христос разъясняет им, о каком рабстве и о какой свободе говорит Он (34—36), а потом доказывает им из собственнаго их поведения, что они недостойно именуют себя семенем Авраамовым (37—38). „Всякий, делающий грех, есть раб греха. Но как в обыкновенном доме раб не есть член семейства и не пребывает в доме навсегда, а может быть изгнан из него или продан, пребывает же вечно в доме сын, наследник и самаго дома и всего имения отца (Быт. 21:10. Гал. 4:30), так и в доме или царстве Божием вечно пребывает только Сын Божий, Который есть наследник как самаго дома, так и всех его благ и даров, а раб греха может быть изгнан из царства Божия (Мф. 8:12). Итак, если Сын освободит вас, т.-е, от греха, то оставит вас вместе с Собою в доме или царстве Божием навсегда, как усыновленных детей Божиих и братьев Себе, и тогда истинно свободны будете. Знаю, что но плоти вы происходите от Авраама, однако ищете убить Меня. (Потомки Авраама, которому было обетование о Мессии, ищут убить пришедшаго к ним Мессию! Какая несообразность!) Ищете же убить Меня потому, что слово Мое не вмещается в вас, не. находит в сердце машем ничего сроднаго себе: Я говорю вам то, что видел у Отца Моего (3:11—13, 5, 19 — 20), а вы делаете то, что видели отца вашего (второе видесте, конечно, не имеет буквальнаго значения; оно употреблено ради полноты сопоставления и значит вообще, что слушатели Христа суть послушныя дети своего отца); между Моим учением-и вашим сердцем решительная противоположность и враждебность».

Без свободы – полной, настоящей, подлинной – нет жизни. Мы это знаем, хорошо знаем по личному опыту. Также мы знаем, что иногда в том или ином вдруг наступает для нас некая свобода, и мы переживаем хаотическое состояние. Появляются мысли, желания, вожделения, стремления и так далее – как в человеке, так и в обществе. Получается, что свобода оборачивается своей дурной стороной – произволом. Или, как это теперь иногда называется, вседозволенностью.

Но настоящая свобода совсем другая. Потому что она дается нам с известной целью, которая заключается в победе добра над злом. Мы вольны выбирать то или другое, в этом суть свободы. Если мы предпочтем нечто, противоречащее добру, то есть зло в той или иной степени, мы нарушим свободу других людей. Как часто люди даже не думают об этом. Мы нарушаем свободу, окружающую нас. И – парадоксально – свою собственную свободу. Христос говорит, что человек, который подвержен греху, становится рабом греха. Мы это хорошо понимаем.

Возьмем для примера алкоголь. Вы знаете, что его употребление часто оборачивается болезнью, которая, как говорят нам ученые, медики, передается даже по наследству, в человеческих генах. Люди, которые борются с алкоголизмом, иногда спрашивают: «У ваших родителей имелось это пристрастие?» – «Да». – «Ах, так? Значит, нужно делать то‑то и то‑то». До какой степени человек становится рабом той или иной своей привычки, даже в нескольких поколениях! Вот что значит произвол, вот куда он ведет, к рабству.

Другой пример. Разного рода недостатки у новорожденных детей, как мы теперь знаем, являются следствием того, что беременная мать употребляла алкоголь, это точно известно. Существуют и другие ужасные извращения, которые приводят к заражению СПИДом, в результате чего у ребенка, рожденного от зараженного отца или матери, возникает уродство. Вот что значит произвол и вседозволенность. Об этом нужно думать, с этим бороться и делать все возможное, чтобы искоренить.

Вот почему мы утверждаем, что свобода только тогда свобода, когда она действительно осознана и дает полноту возможности делать выбор между добром и злом. Последнее – как тень света, мрак, смерть, от которой мы принципиально отказываемся и выбираем путь, который ведет нас к благодатной жизни на этой Земле. Этот путь означает борьбу за мир – личный, семейный, общественный, международный, борьбу с вооружением и так далее. Война – это тоже выбор, ужасный, страшный, который влияет на все человечество.

Тут я опять повторяю: мы – христиане, и, если мы стараемся внести свой вклад в движение за мир, нужно наполнить его нашим христианским пониманием. Оно заключается в том, что мы понимаем свободу только как свободу в выборе добра. Это наша цель, в этом весь смысл.

И даже с философской точки зрения, если мы рассмотрим наших русских философов, которые много писали о свободе. Возьмем, например, теперь уже хорошо известного философа Николая Бердяева, который долгое время был в России под запретом, его книги не печатали и не читали. Он считает, что свобода – это качество Самого Бога, что Он есть свобода, так же как Он есть любовь. Потому что они взаимосвязаны: нет любви без свободы и нет свободы без любви. Ведь всякого рода нелюбовь, ненависть, эгоизм или себялюбие, по существу, есть нарушение свободы. И Бердяев говорит даже о том, что наш человеческий грех вызвал в результате этого ужасного выбора нарушение самого времени. Так что время – он рассуждает с философской точки зрения – стало разорванным, то есть прошедшее отделено от будущего так называемым настоящим, которого не существует. И если мы будем делить секунды на сотую, десятую, тысячную, миллионную долю – это ученые уже могут делать с помощью компьютеров, – мы в конце концов не получим настоящее, потому что все перечисленное является отрезками того же движущегося времени. Разрыв между прошедшим и будущим есть. И он стал результатом отсутствия любви, которая связывает все. Однако есть, по выражению Фомы Аквината, ангельское время, которое отличается от Божественной вечности, но не разорвано.

Нам, христианам, нужно быть очень осторожными в том, что и как мы говорим, когда рассуждаем о таких великих идеях, как миротворчество, выживание человечества и многое другое. Все эти понятия, конечно, нужно осмыслять, но при условии, что мы понимаем разницу между истинной свободой, какова она, с чем связана, и ложно понятой, фальшивой, дурной, то есть произволом. С ним необходимо беспощадно бороться, так, как мы боремся со всеми злыми людскими стремлениями. Прежде всего, нужно, конечно, начинать с себя и уничтожить произвол в своем существе.

Свобода может быть полной, абсолютной даже в тюрьме, в лагере, в самых ужасных условиях. Свобода духа есть всегда, и мы всегда можем выбирать добро. Вот в чем суть. Но эта способность, конечно, означает еще и стремление к внешней свободе. И она сейчас, слава Богу, дается нашему обществу, здесь, в России, да и вообще в мире, все больше и больше. Поэтому будем стремиться к ней так, как Господь нас призывает. И тогда мы окажемся теми, кто своей жизнью, своим примером докажут: «так что уверует мир, что Ты действительно послал Меня» (Ин. 17:21)

«Всяк творяй грех раб есть греха», глаголет Господь и пусть всякий, хоть несколько изучающий свою душу, скажет, что он не делается рабом того греховного желания, которое овладевает им. Нет, как ни ужасно, как ни постыдно овладевающее человеком греховное стремление, как ни гнусно оно даже для разума самого этого человека, обуреваемого страстию, – но он только силою воли, и притом только при помощи Божией, – может освободиться от того, чтобы не пасть низко, пасть в собственных глазах своих: до такой степени сильно то рабство, в котором пребывает человек, – и только один Бог может поднять его и «свободить его». Посему-то и сказано: «Аще убо Сын вы свободит, воистинну свободни будете»; и в другом месте:.. «явился Сын Божий, да разрушит дела диавола» 1 Ин. 3:4, 8..

Но в слове Господнем «творяй грех», ὁ ποιῶν τὴν ὰμαρτὶαν, – есть еще более широкое указание. Много грехов прощал и прощает милосердый Господь Мф. 12:31; см. и Мф. 9:13: «Господь пришел не праведных, а грешных призвать к покаянию». при покаянии, но под словом «творяй грех» постоянно, настойчиво, с убеждением своей правоты, разумеется нераскаянный грешннк, идущий неуклонно по пути неверия и злобы и самонадеянной кичливости как Иудеи, которых посему (ниже ст. 44) Господь и назвал «сынами диавола», ибо они не хотели спасения, считая себя совершенными и не нуждающимися в покаянии Ср. слова Иоанна Крестителя фарисеям и саддукеям Мф. 3:7; «порождения ехиднины! Кто внушил вам бежать от будущего гнева?». Рабы греха и сыны диавола по гордости и злобе, они возмутились, слыша, что они станут свободными лишь тогда, когда Истина освободит их (ст. 32). Господь теперь яснее раскрывает им, кто Истина! «Аще убо Сын вы свободит, воистинну свободни будете»... Ибо «раб не пребывает в дому во век, Сын пребывает во век».

Господь, пришед на землю и родившись от Девы, обрученной мужу из колена Давидова, явился во плоти среди народа обетования. Но народ сей утратил, – по крайней мере среди учителей своих и начальников своих, – высшие духовные начала. Среди него царствовал грех, – не случайный, не частный, а общий, вошедший в строй его умственной и материальной жизни, приявший форму гордости и злобы и неправды во всех ее видах. Освободить от сего рабства сначала народ обетования, а с ним и через него Мы говорим об Апостолах и учениках Господа. Эти Иудеи по рождению были орудиями Божиими. все человечество, – пришел на землю Сын Божий. «Господь пришед к своим и свои Его не приняли (Ин. 1:11), но «тем, которые приняли Его, верующим во имя Его дал власть быть чадами Божиими (ст. 12). Но кто же были сии приявшие Господа? кто были те, которые удостоились счастия быть восприятыми Богом во усыновление? В той же первой главе Иоанна (ст. 12 и 13) указано что счастие сие предоставлено лишь верующим, что не рождение по плоти может дать сие преимущество, но рождение духовное от Бога. Сие таинственное рождение еще яснее раскрывается в беседе Господа с Никодимом и называется рождением от Духа» и «рождением водою и Духом» Ин. 3:3, 5 и см. весь опыт изучения сей главы..

Стадо быть все те, кои не рождены от Бога, не возродились водою и Духом, остались в рабстве греха и не получили свободы чрез усыновление Богом. Сие-то Господь и выясняет Иудеям, предупреждая их, что раб изгоняется из дома, а только Сын и чрез Него усыновленные пребывают в доме Отца, в доме счастия и правды и любви. Они же «делатели неправды... увидят себя изгоняемыми вон» Лк. 13:28..

Но Иудеи не могли в гордом самообольщении своем допустить мысли, что «аще Сын вы свободит воистину свободни будете///». Они не хотели свободы от греха и не хотели Посредника и Ходатая: они хотели земной власти, они думали, что они праведны пред Богом Мф. 5:20; 23:28; Лк. 18 и сл., и главнейше они не хотели признать, что Господь Иисус есть Христос.

Но Иисус не указал им на эту ошибку, потому что говорил не о политической свободе, а о свободе духа, о свободе от заблуждений и греха. «Истинно, истинно говорю вам: всякий, делающий грех, есть раб греха, а от этого рабства может избавить только Бог. Да, познание истины сделает вас свободными!»

Диавол, злой заимодавец, не напоминает об отдаче; ссужает щедро, никак не хочет брать назад. Домогается только порабощения, а о долге не спорит; дает в долг, чтобы богатели мы страстями, и данного не взыскивает. Я хочу отдать, а он к прежнему ещё прибавляет. Когда же принуждаю его взять, дает что-нибудь другое, чтобы видно было, что уплачиваю ему из его же ссуды. Обременяет меня новыми долгами, потому что прежние страсти истребляет другими, дотоле небывалыми. Старое, кажется, уплачено, а он вовлекает меня в новые обязательства страстей. Видит, что непрерывным пребыванием в долгу удостоверяет меня в том, что я грешен, и вводит в меня новые пожелания. Заставляет меня умалчивать о страстях и не исповедоваться, и убеждает стремиться к новым страстям, как безвредным. Свыкаюсь со страстями дотоле небывалыми и, развлекаемый ими, прихожу в забвение о прежних страстях. Заключаю договор с пришедшими ко мне вновь, и снова оказываюсь должником. Устремляюсь к ним, как к друзьям, и ссудившие меня опять оказываются моими властелинами. Хочу освободиться, а они делают меня продажным рабом. Спешу разорвать их узы, а связываюсь новыми узами; и, стараясь избавиться от воинствования под знаменем страстей, по причине преспеяния и даров их, оказываюсь их домоправителем.
О, прочь от меня это рабство змия, потому что рабствуя господствует! О, прочь от меня эта власть страстей, потому что все порабощаются их лестью! Прочь этот застарелый грех, потому что и приобретенное обратил в природу! Он дал и залоги, чтобы купить себе мой ум; льстил плоти, чтобы отдать в услужение ей душу. Предвосхитил мою юность, чтобы разум не знал происходящего; привязал к себе несовершенный рассудок и через него, как медной цепью, держит недалекий ум, и если хочет бежать, — он не пускает, держа на привязи; и, если намеревается укрыться от плоти, укоряет, как неблагодарного. Грех ограждает ум и запирает дверь ведения. Порок непрестанно на страже у разума, чтобы, воззвав к Богу, не воспрепятствовал он плоти быть проданной. Клянется, что заниматься плотью нисколько не худо и что за такую малость не будет взыскания. Приводит в пример множество перепутанных помыслов и уверяет в невозможности того, чтобы подвергались они исследованию; ссылается на их тонкость, и удостоверяет, что все подобное предано будет забвению. Когда преодолею его, указывая на суд, на себя принимает наказания. Когда скажу, что это — грех, отвечает: «Я буду за тебя отвечать». Когда скажу, что мне угрожает наказание, говорит: «Почему же? Я подал мысли». Если скажу, что подвергаюсь суду, как послушавшийся, ответствует: «Не беспокойся, потому что я тебя принуждаю; да и где же, — продолжает, — твое послушание? Ты делаешь не по произволению». Вот чем меня удерживает, чем связывает, чем продает и покупает, чем вводит в обман и заблуждение, чем льстит мне и подчиняет себе.
Павел о подобном мне грешнике сказал, что он плотян (Рим. 7:14). Грех приводится в дело соизволяющими на оный, но между природой и грехом посредствуют навыки, и страсти суть нечто, данное грехом и принятое природой; употребление этого есть подчинение души, а смущение ума — рабство. Ибо грех, находясь во плоти, властвует над умом и овладевает душой, подчиняя её с помощью плоти. Грех употребляет плоть вместо управителя; через нее также обременяет и самую душу, и делается как бы домоправителем её, потому что дает дело и требует отчета в исполнении. Если нужно наложить на нее удары, то через плоть обременяет её оными. Ибо плоть обратил как бы в собственную свою цепь и держит на ней душу, как овцу на заклание, и как высоко парящую птицу связал её этой цепью, и ею же между тем, как у крепкого исполина мечом, отсек у нее руки и ноги. Не могу ни бежать, ни помочь себе, потому что заживо я мертв; смотрю глазами, но слеп; из человека стал псом; и, будучи разумным, веду себя как бессловесное.

Речь Иисуса раздражает иудеев. Они - не рабы.

Закон запрещает рабство. Должник пусть работает как поселенец до юбилея. Все - рабы Божьи.

Зилоты. Оскорбление сказать, что иудей - раб.

Когда человеку указывают на его плохое поведение, он говорит: «Тебе-то что? Я как хочу, так и живу». Это заблуждение. Он живет не так, как он хочет, а как хочет грех и диавол.

И никакая сила его не освободит от этого, кроме Истины.

Нередко, беседуя с толпой людей, Иисус выделял среди нее отдельные группы, к которым обращал Свое слово. Так, например, Нагорная проповедь была адресована Его ученикам (Мф. 5:1), но произносилась в присутствии народа, который «дивился учению Его» (Мф. 7:28). Нередко Иисус обращал слово к книжникам и фарисеям (Мф. 23:13–35), хотя в толпе присутствовали не только они, но и сочувствовавшие Иисусу слушатели (Мф. 23:1–12).

В данном случае Иисус обращает к уверовавшим в Него слова: «Если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина сделает вас свободными». Слово «ученики» (μαθηταί) в Евангелии от Иоанна, как и в синоптических Евангелиях, употребляется почти исключительно по отношению к апостолам. Они уверовали в Иисуса после первого же совершённого Им чуда (Ин. 2:11). Правда, некоторая часть учеников отходит от Него после беседы о небесном хлебе, но двенадцать остаются (Ин. 6:66–69). Далее термин «ученики» в четвертом Евангелии указывает только на тех, кто остался. Им Иисус на Тайной вечере скажет: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13:35). Они же услышат от Него слова: «Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин. 14:6).

То, что Иисус говорит уверовавшим в Него иудеям, вполне созвучно этим словам. Он призывает их пребывать в Его слове, что и является опытом ученичества, необходимым для познания истины. Под истиной же Он понимает Себя. Познание истины приведет Его учеников к той внутренней свободе, которую приобретает человек, вышедший из-под власти греха.

На слова Иисуса реагируют не те, к кому они обращены. И вся дальнейшая полемика разворачивается не между Иисусом и уверовавшими в Него иудеями, а между Ним и Его злейшими врагами. Им в диалоге принадлежат шесть реплик, из которые первые три вводятся безличными оборотами: «Ему отвечали», «сказали Ему в ответ» и «на это сказали Ему» (Ин. 8:33, 39, 41). Три последующих реплики вводятся фразами, в которых используется термин «иудеи» (Ин. 8:48, 52, 57). Как мы говорили выше, термин «иудеи» в четвертом Евангелии чаще всего применяется по отношению к оппонентам Иисуса и в таком случае синонимичен выражению «книжники и фарисеи», употребляемому синоптиками.

Параллельно с темой Авраама несколько других важнейших богословских тем затрагивается Иисусом по ходу полемики с иудеями. Одна из них – тема свободы. Иисус определяет свободу не как политическое, а как духовное понятие: Он говорит не о свободе целого народа от иноземного владычества, не о свободе как социальном статусе отдельного гражданина, а о той внутренней свободе, которая произрастает из отказа от греховной жизни. Дверью к этой свободе является познание истины, то есть познание Его как воплощенного Слова Божия. Данная тема будет всесторонне осмыслена апостолом Павлом, который опишет рабство греху как врожденное свойство «плоти», а освобождение от него – как жизнь по духу во Христе Иисусе:

Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. Если же делаю то, чего не хочу, уже не я делаю то, но живущий во мне грех… Когда хочу делать доброе, прилежит мне злое. Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих… Итак нет ныне никакого осуждения тем, которые во Христе Иисусе живут не по плоти, но по духу, потому что закон духа жизни во Христе Иисусе освободил меня от закона греха и смерти (Рим. 7:19–23; 8:1–2).

Здесь Господь объясняет иудеям, какое Он разумеет рабство, когда те сказали, что они не были рабами. Как бы так говорит Господь: «Да, всякий, кто творит грех, уже есть раб, раб греха, т. е. вполне подчинен ему, как раб господину. Так и вы — рабы, рабы греха. И от сего-то рабства Я хочу освободить вас. Вы — семя Авраамово, но у Авраама был не один Исаак, но и Измаил, сын рабыни. По настоящему своему состоянию — состоянию рабства, вы не более значите, как и сын Авраамов от рабыни, а этот сын был изгнан из дома отеческаго; и вам угрожает то же, т. е. изгнание из царства Мессии, Божия: раб не пребывает в доме вечно, т. е. до смерти, а может быть и удален господином почему-либо. Мне не хочется, чтобы и с вами случилось это, поэтому Я, как истинный сын и наследник в дому Отца Моего, имею право давать свободу, чтобы вы, как истинные дети Авраамовы и Божии, могли всегда оставаться в дому Отца Моего, — чтобы вы верою в Меня, Искупителя мира, освободились от греха и погибели за грех, и вошли в Мою церковь здесь на земле и в рай на небе».

Как душевных и смотрящих на одно только телесное отвращает их от присущего им неведения, направляет к более духовному и переводит как бы на непроторенное и совершенно необычное наставление, показывая им сокровенное и в течение долгих времен остававшееся неизвестным рабство. При этом премудро опускает (обличение в том), что они ложно говорят, будто «никому не рабствовали мы никогда» (Ин. 8:33), равно как не указывает и на то, что они напрасно хвастают благородством праотца своего, дабы опять не дать им повода к неподобающим поступкам, так как они были уже возбуждены и весьма склонны к гневу. Ограничиваясь как бы самым необходимым и что надлежало им узнать, Он говорит, что «раб» есть «греха» тот, кто «творит» его. Говорит как бы так: человек, находящийся на земле, как известно вам, есть сложное некое животное, именно из души и тела, – и рабство по плоти касается плоти, а касающееся души и бывающее в душе имеет грех своею варварскою матерью. Поэтому отпущение человека из рабства плотского принадлежит власти владык, а освобождение от греха надлежит усвоять одному только Богу и никому другому не подобает.

Итак, убеждает мыслить правильно и стремиться к истинной и действительной свободе и таким образом искать уже не совершенно в этом отношении для них бесполезной знатности предков, но одного только Бога, владычествующего над собственными законами, которых преступление производит грех, питающий душевное рабство. Господь наш Иисус Христос, как кажется, прикровенно еще и весьма примрачно обличает их как всуе высокомудрствовавших о человеке и думавших, что блаженный Авраам был совершенно свободен. Объявив вообще, что «всякий, делающий грех, есть раб греха», Он и самого Авраама включает в сети как бывшего некогда рабом греха. Ведь он оправдан не как бывший праведным, но когда уверовал Богу, быв призван к свободе вследствие оправдания. И конечно, не по зависти к славе праведника мы говорим это, но так как нет никого среди людей, кто бы не испытал стрел греха, но даже и считающийся великим подвержен игу греха, по написанному: «Нет праведного никого, ибо все согрешили и лишены славы Божией» (Рим. 3:10, 23). Слава же Божия между прочим состоит и в том, чтобы не иметь никакой возможности впасть в грех, что действительно и принадлежит одному Христу, ибо один Он стал «в мертвых свободен» (Пс. 87:6), так как не соделал греха, хотя и оказался среди мертвых, то есть (как человек) находился среди людей, над которыми некогда властвовала греховная смерть.

Итак – обобщу смысл толкуемых слов, – Господь несколько прикровенно указывает на то, что и сам блаженный Авраам, некогда рабствовавший греху и освобожденный от него посредством одной только веры во Христа, не в состоянии сообщить другим духовное благородство, так как не может обладать властию для освобождения кого-либо тот, кто сам освободился от рабства греху не чрез себя самого, равно и не оказывается дарователем свободы себе самому, но получил ее от другого, очевидно, от Самого оправдывающего Христа.

– Иисус им ответил: – Говорю вам истинную правду: всякий, кто совершает грех, – раб греха – Говорю вам истинную правду – См. коммент. на. 1:51. Эти слова удивительно напоминают высказывание апостола Павла: «Разве вы не знаете, что если вы отдали себя кому-либо в рабство, то вы действительно стали рабами того, кому повинуетесь: вы или рабы греха, что ведет к смерти, или рабы того повиновения, что ведет к примирению с Богом. Некогда вы были рабами у греха» (Рим. 6:16-17). Ср. также слова рабби Акивы: «В начале злое желание подобно паутинке, но в конце подобно корабельному канату».

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 239++

Будучи подлинными рабами греха, иудеи не понимали, что такое рабство греху, а только знали что они свободны по своему происхождению от Авраама. И среди нас, христиан, есть много людей, которые считают себя свободными и гордятся своей свободой. Они не подозревают того, что на самом деле являются жалкими рабами греха, как не знали этого древние иудеи, которые были обижены словами Господа Иисуса Христа. (см. толк. на Рим. 6:17-18)

Это наставление обидело гордых фарисеев, бывших тут же в толпе. На их возражение: Мы семя Авраамово и не были рабами никому никогда – Господь Иисус Христос дает им разъяснение, что всякий, делающий грех, есть раб греха (ст. 34), и от рабства греху не спасает происхождение от Авраама; от этого рабства может спасти только Бог, Который для того и послал в мир Единородного Сына Своего. И если Сын освободит вас, то истинно свободны будете (ст. 36).

всякий, делающий грех, есть раб греха. Вместо того чтобы оспаривать их заявление, Иисус показывает, что Его слова имеют духовный смысл. Он описывает безмерную тяжесть греха и отчаянное положение, в котором по этой причине пребывает человеческий род. Никто не может достичь избавления своими собственными усилиями; для освобождения рабов греха необходимо вмешательство Бога. В других местах Писания подобное состояние человека называется "смертью" (Еф. 2:1). Действие Божией благодати не просто исцеляет, оно воскрешает человека (Еф. 2:5, 6). См. статью "Свобода и рабство воли".

Эта речь Господа Иисуса Христа, в которой он решительно указал на себя как на Meссию, произвела на многих сильное впечатление. Они уверовали в него, но эта вера – плод мгновенного озарения ума и сердца – не была твердой и глубокой. Посему, желая укрепить и углубить в них веру, Господь, по выражению святителя Иоанна Златоуста, «пронзает душу их словами самыми разительными». Они должны были убедиться, что горделивая мысль о происхождении от Авраама, а также мечтательные ожидания освобождения от ненавистного ига иноплеменного, – все эти мнимые преимущества и земные надежды ничего не имеют общего с учением Евангелия. Аще вы пребудете во словеси Моем, воистинну ученицы Мои будете, и уразумеете истину, и истина свободит вы от самого тяжкого и ужасного ига нравственного, с которым никакое другое сравниться не может. Думая, что он говорит об освобождении от рабства мирского, и в пылу страстного увлечения зaбыв о рабстве египетском, времени судей, вавилонском и даже теперешнем римском, иудеи сказали: семя Авраам-ле есмы – семя, которому обетовано преимущество пред всеми народами (Быт. 22:18), – и никомуже ра-ботахом николиже: како ты глаголеши, яко свободни будете? такую хвастливую ложь Господь оставил без обличения, потому что, по замечанию святителя Иоанна Златоуста, «говорил не для состязания с ними, но для их спасения и пользы»; в своем ответе он только подтвердил и дополнил прежнюю мысль: аминь, аминь глаголю вам: яко всяк, творяй грех, раб есть греха, – вот то рабство, от которого истина делает свободным верующих. и что эта истина освобождает пленников греха через самосущую и ипостасную истину – Господа Иисуса Христа, он пояснил выразительным oбразом заимствованным из домашней жизни тогдашнего семейства: раб не пребывает в дому во век, сын пребывает во век; аще убо Сын вы свободит, воистинну сво-бодни будете.

Аскетический опыт Церкви свидетельствует, что Бога может увидеть как свет только тот, кто сам просвещен; для грешника Бог «есть огонь поядающий» (Втор. 4:24). Человеку, любящему тьму, свет режет глаза, и человек ничего не может делать, пока не удалит источник света. Вера тех, кто проникся расположением к Христу во время этой беседы, оказалась поверхностной, и Господь обнаружил ее недоброкачественность очень просто – Он показал им дальнейший необходимый путь веры:

Все это оказалось «уверовавшим» иудеям не нужно. По их мнению, они все это уже имели в своем происхождении от Авраама (Ин. 8:33, 39, 41). С этого момента их вера идет на попятную, а тщеславное нежелание верить и идти по пути, предложенному Христом, проявляет себя агрессивно – евангелист фиксирует неоднократное намерение убить Христа. Что им мешает верить? Не слова Христа – это формальная причина, а те страсти и грехи, которые эти слова задели: гордость, ложь и противление истине, незнание Бога, желание человекоубийства. Именно за эти черты Христос называет их детьми диавола (Ин. 8:40–55).

Великим люди считают быть свободным человеком, быть благородным, никому не слу­жить, но самому другим приказывать и пове­левать. Но для христиан велико быть свобод­ным от греха, иметь благородную душу, ни­какому греху не служить, но служить одному Богу верою и правдою. Вот прекрасная сво­бода и вот истинное благородство! Всякое внешнее благородство и свобода до гроба только человеку служат, а там от него отсту­пает, и делается он, как один из низких. Тут познать невозможно, где раб, где господин его лежит, и кто раб, кто господин был, не видно. А что, если в благородном теле под­лая жила душа, и тот, которому люди служи­ли, был в рабстве у греха, ибо всякий, делаю­щий грех, есть раб греха (Ин. 8:34).
С чем уже такому на всемирном Суде явиться? С грехом? Страшно это. Там будет не так, как здесь бывает: там не будет лицеприя­тия; благородные и подлые, господа и рабы рядом станут перед Судиею. Не так душевная свобода. Она и здесь с человеком, и из мира этого с ним исходит, и сопутствует ему, и кле­ветникам уста заграждает, и перед Богом явля­ется, и о нем ходатайствует. Вот как велики душевная свобода и благородство! И хотя хри­с­тиане не без греха, однако не лишаются своей свободы и благородства, поскольку, чувствуя и видя немощи свои в себе, непрестанно возды­хают к Небесному Отцу и, признавая грехи свои, согласно возносят глас свой к Нему: Отче! Остави нам долги наша. И получают, чего про­сят, и так свободы своей не лишаются.
Видишь, христианин, и внешнюю челове­ческую свободу, и внутреннюю, и мира этого благородство и хри­стианское благородство. Сам рассуди, что пользы вне быть свободным, но внутри быть подлым и рабом; телом от лю­дей принимать служение, но душою служить греху. Благородные души стоят против всяко­го греха, и против него сражаются, и не допус­кают его обладать собою. Лучше служить че­ловеку, чем греху и грехом дьяволу. 

Тяжко человеку быть в нищете телесной, но намного тяжелее быть в нищете душевной. Тяжко человеку иметь тело немощное и рас­слабленное. Тяжко человеку служить телом ка­кому-то злому мучителю, но намного тяжелее служить душою греху и грехом дьяволу. Всякий, делающий грех, есть раб греха (Ин. 8:34).
Тяжко человеку связанным быть узами же­лезными, но намного тяжелее связанным быть узами греховными: узы железные – тело, а узы греховные душу мучают. Тяжко человеку тер­петь гнев царский, но намного тяжелее терпеть гнев Божий. Тяжко человеку быть плененным телом неким врагом, но намного тяжелее быть душою плененным дьяволом. Тяжко человеку удаленным быть от Отечества и дома своего, от родственников и друзей своих, но намного тяжелее душе удаленной быть от небесного Отечества и дома Божиего, от Самого Бога и святых Его избранников. Тяжко человеку си­деть в темнице, и мало видеть света, и терпеть неволю, скорбь и обиды, но намного тяжелее душе быть в темнице адской, и бедствие это терпеть вовеки.
Тяжко человеку телом умирать, но намно­го тяжелее душою умирать. Тело умирает, и тя­гота его кончится; душа никогда не умирает, и смерть ее и тягота ее никогда не умирает. На­сколько душа дороже тела, настолько и небла­гополучие ее злее и хуже телесного. Поэтому и искать нужно больше избавления от душев­ного неблагополучия, чем от телесного. Теле­сное неблагополучие, какое бы оно ни было, и каким бы долгим ни было, все кончится, а душевное никогда не кончится.

 
Некоторые под именем свободы хотят понимать способность и невозбранность делать все, что хочешь. Это мечта; и мечта не просто не сбыточная и нелепая, но беззаконная и пагубная.
Знаете ли, кто первый на земли прельщен был сею мечтою? – Первый человек, Адам. Получив при сотворении высокие способности и могущественные силы, быв поставлен владыкою рая и земли, он пользовался обширнейшею свободою, какую может иметь сотворенное существо. Но и сей свободе поставлен был предел, – древо познания добра и зла. Адаму не предоставлено было свободы вкусить от плода его. Злоупотребитель свободы, старейший человека, чрез злоупотребление свободы сделавшийся духом тьмы и злобы, темными внушениями научил тому же злоупотреблению человека. Человек захотел иметь свободу совершенно неограниченную, как Бог, и дерзнул переступить за предел, положенный заповедию Божиею. И что же последовало? – Он не только не приобрел большей свободы, но утратил большую часть и той, которую имел; и если бы и не осудил его Бог, то естественная необходимость поврежденной грехопадением его природы так же осудила бы его на рабский труд: «в поте лица твоего снеси хлеб твой» (Быт. 3:19).
Удивительно покушение праотца незаконно расширить область свободы, и без того почти всемирную; впрочем оно может быть объяснено недостатком знания опытного, хитростию искусителя, и самою обширностию действительного владычества, при которой легко было не остановиться перед пределом, по видимому, ничтожным. Что касается до его потомков, обнаруживающих подобное стремление, – не знаю, более ли надобно дивиться тому, что они не уважают, и как бы не видят пределов, указуемых человеческой свободе и законом Божиим, и самым составом общества человеческаго, и необходимостию природы, – или более оплакивать сию прирожденную заразу, которую они наследовали от зараженного злоупотреблением свободы праотца, и которую, по омрачению ума, подобным образом наследственному, не довольно умеют усмотреть, и еще менее уврачевать, хотя это и просто при свете истинном.
«Разумейте же», – скажу с Пророком, – «разумейте... безумнии в людех, и буии некогда умудритеся» (Пс. 93:8). Поймите, мечтатели безграничной свободы, гибельное безумие ваших мечтаний, – поймите, наконец, хотя после жестоких опытов, когда сокрушавшая свои пределы свобода не раз обагряла лице земли неповинною кровию, и, проливая потоки крови человеческой, утопляла в них и сама себя!
Но как же правильнее понять и определить свободу? – Любомудрие учит, что свобода есть способность и невозбранность разумно избирать и делать лучшее, и что она по естеству есть достояние каждого человека. Чего бы, кажется, и желать более? Но сие учение имеет свой свет на высоте умозрения природы человеческой, как она должна быть: а нисходя к опыту и деятельности, какова она есть, оно встречает темноту и преткновения.
В неисчислимости рода человеческого многие ли имеют так открытый и образованный разум, чтобы верно усматривать и отличать лучшее? И те, которые видят лучшее, всегда ли имеют довольно силы – решительно избрать оное и привести в действие? От лучших из человеков не слышим ли жалобы: «еже... хотети прилежит ми, а еже содеяти доброе, не обретаю» (Рим. 7:18)? Что сказать о свободе людей, которые хотя не в рабстве ни у кого, но покорены чувственности, обладаемы страстию, одержимы злою привычкою? Свободен ли корыстолюбец? Не закован ли в золотые оковы? Свободен ли плотоугодник? Не связан ли, если не жестокими узами, то мягкими сетями? Свободен ли гордый и честолюбивый? Не прикован ли, не за руки и за ноги, но головою и сердцем, не прикован ли к своему собственному истукану?
Таким образом, опыт и сознание, по крайней мере, некоторых людей, в некоторых случаях, не говорят ли того, что вообще говорит Божественная Истина: «всяк творяй грех, раб есть греха» (Ин. 8:34)?
Наблюдение над людьми и над обществами человеческими показывает, что люди, более попустившие себя в сие внутреннее, нравственное рабство – в рабство грехам, страстям, порокам, – чаще других являются ревнителями внешней свободы, – сколь возможно расширенной свободы в обществе человеческом пред законом и властию. Но расширение внешней свободы будет ли способствовать им к освобождению от рабства внутреннего? – Нет причины так думать. С большею вероятностию опасаться должно противного. В ком чувственность, страсть, порок уже получили преобладание, тот, по отдалении преград, противопоставляемых порочным действиям законом и властию, конечно, неудержимее прежнего предастся удовлетворению страстей и похотей, и внешнею свободою воспользуется только для того, чтобы глубже погружаться во внутреннее рабство. Несчастная свобода, – которую, как изъяснился Апостол, «имеют, яко прикровение злобы!» (1 Пет. 2:16) Благословим закон и власть, которые, поставляя, указуя и защищая по необходимости поставленные пределы свободным действиям, сколько могут, препятствуют злоупотреблению свободы естественной и распространению нравственного рабства, то есть рабства греху, страстям и порокам.
Я сказал: сколько могут: потому что совершенного прекращения злоупотреблений свободы, и погруженных в рабство греха возведения в истинную и совершенную свободу не только нельзя ожидать от закона и власти земных, но для сего не довлеет и закон Небесного Законодателя. Закон предостерегает от греха, согрешившего обличает и осуждает; но не сообщает рабу греха силы расторгнуть узы сего рабства, и не преподает средства загладить содеянные беззакония, которые, как огненная печать греховного рабства, лежат на совести. И в сем то состоит «немощное... закона» (Рим. 8:3), о котором необинуясь свидетельствует Апостол. 
Возлюбим свободу христианскую, – свободу от греха, от страсти, от порока, свободу охотно повиноваться закону и власти, и делать добро «Господа ради», по вере и любви к Нему. И никто да не будет прельщен людьми, от каких остерегает нас Апостольское слово, – которые «свободу... обещавают, сами раби суще тления» (2 Пет. 2:19). Аминь.