Толкование 1-ое послание ап. Иоанна 2 глава 16 стих - Экзегет

Свойства мира, плоти и крови Все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего (1 Ин. 2:16). I. Явление плоти и крови, во-первых, есть, когда что почитается за истинное и доброе по одной привычке. Многие тому последуют, то одобряют и держат, что с млеком младенчества приняли или что видят у большей части людей в употреблении. Но как разум, да и всегдашний опыт нас уверяет, что мы привыкаем не только к доброму, но едва ли не больше и к худому,— для того рассуждение, утверждаемое на одной только привычке, больше животным, нежели разумной твари приличествует. Отсюда рождается невежество и суеверство. Ибо мысль привычкою, как оковами связанная, к исследованию новых истин сама у себя вольность отнимает и в скудости своей почитает себя довольною, в невежестве просвещенною, в заблуждении благочестивою. Сия болезнь тем опаснее, что разве с великою трудностью излечить ее можно. Так как привычка становится другою природою и потому обыкновенно соединена бывает она с непобедимым упорством. Есть также действие плоти и крови, когда только почитается то за истинное и доброе, что умножает наше имение, что приятно чувствам, что соединено с честию. Подлинно, дозволительно умножать имение, но справедливым образом; безгрешны приятности чувств, но когда они не противны разуму; похвальна честь, только бы она состояла не столько в других о нас мнении, которое часто бывает несправедливо, сколько в люблении честности. Однако очень часто случается сему противное. Ибо для приобретения истинной добродетели надобно иметь труд и пролить не одну каплю пота; надобно иногда понести некоторую утрату имения, а некогда надобно себя подвергнуть других худому, хотя неосновательному мнению. Но как все сие нежности наших чувств неприятно и первому легкому воображению невместительно, для сего часто плоть и кровь берет верх над разумом и чувства себе дух порабощают. Один в своей должности нерадив, ибо не хочет свои изнеженные члены трудом обеспокоить; другой правду нарушает, дабы через то умножить свой прибыток; третий умалчивает правду, чтобы не нажить себе врагов и через то не понести ущерба для чести своей. Такие и подобные плотские рассуждения, трудно сказать, сколь много повреждают похвальный наших дел порядок. II. Кажется, нельзя человеку столь ослепленным быть, чтобы, зная и важность и пользу повеления Божия, предпочесть оному мирские прихоти, кото¬рые ощутительно тщетны и вредны. Бог призывает в церковь, мир — на зрелища и на игры. Сюда или мало, или с отягощением приходят; а туда текут, как на крыльях ветра. Бог, чтобы стояние в церкви не столь было отяготительно, устрояет духовную музыку, где играет на божественных гуслях царь и пророк, а припевают Ангелы, и где не уши, а самое сердце сладостным восторгом восхищается; однако божественная музыка не столько бывает привлекательна, сколько мирская. Бог велит нам воздерживаться и поститься не только по уважению величества Божия, но и для видимой пользы нашей; но мир то чинить воспрещает, и его воспрещение действует, а Божие повеление оставляется. Бог повелевает держаться правды, а от неправды удаляться, да и на самом деле показывает, что правда спасительна, а неправда вредна и погибельна. Но и в сем мир выигрывает, представляя правду сухою и бесплодною, а неправду прибыточною. Бог велит каяться, и покаяние свидетельствовать сердечным пред Ним исповеданием, и впредь заграждать дорогу грехам причащением; но мир, не знаю, какими резонами, отводит и от сего и столько сильно действует, что не только ко греху привязывает, но и отстать от него не допускает. Исчислять все таковые случаи было бы долговременно; да и сами вы ведаете, что мир почти совсем вопреки Божиим заповедям и поступает, и поступать научает. Не достойно ли таковое превращение не только размышления, но и удивления нашего? Пусть бы сие творили мы в неведении; но все ведаем, что не только того требует воля Божия, но что и прямо то для нас полезно; однако творим противное тому, хотя также знаем, что оно ко вреду нашему служит. Для чего и ныне Церковь Божия в некоторых своих детях не видит таких непорочных нравов, каких бы она желала? Для чего ее святое учение во многих остается бесплодно? Для чего не имеет она сего удовольствия, чтобы видеть страсти под ногами у добродетели? О ты, плоть и кровь! ты тяжестью своею обременяешь сердца наши и к горним вознестись не допускаешь.