Проповедь: Неделя о Блудном сыне

1 Кор. 135 зач. (6, 12–20) Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною. Пища для чрева, и чрево для пищи; но Бог уничтожит и то и другое. Тело же не для блуда, но для Господа, и Господь для тела. Бог воскресил Господа, воскресит и нас силою Своею. Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы? Итак отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы? Да не будет! Или не знаете, что совокупляющийся с блудницею становится одно тело с нею? ибо сказано: два будут одна плоть. А соединяющийся с Господом есть один дух с Господом. Бегайте блуда; всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела. Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои? Ибо вы куплены дорогою ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии. «Прославляйте Бога в телах ваших и в душах ваших» Во имя Отца и Сына и Святаго Духа! Сегодня, как вы знаете, Неделя о блудном сыне. Евангельская притча, которая читается в этот день, хорошо вам известна, поэтому мы будем рассуждать о сегодняшнем апостольском чтении, которое также касается этой темы. Апостол Павел предостерегает нас от примитивного понимания притчи о блудном сыне. Не надо думать, что если мы даже тяжко согрешим и совершим какие-нибудь блудные грехи, то, покаявшись, можем приобрести еще большую благодать. Эта притча была сказана Спасителем не для того, чтобы оправдать грех блуда, но чтобы показать силу покаяния, которое может поднять человека даже из такого страшного, как бы уже окончательного падения, избавить его от бесповоротной гибели. Сегодняшнее апостольское чтение как раз говорит прежде всего о страхе перед этим отвратительным грехом. Мы будем читать стихи из Послания апостола Павла к коринфянам в Синодальном переводе. «Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною» (ст. 12). Что это значит? Это не значит, что апостол Павел разрешает нам совершать вообще все, что мы хотим, и что человек может исполнить любое греховное желание под тем предлогом, что ему якобы все позволено и разрешено и что все это якобы одобряется. Действительно, человеку все позволено в том смысле, что он обладает свободой. В пределах этой свободы и возможностей, предоставляемых ему обстоятельствами, Промыслом или попущением Божиим, он может многое совершить. В мыслях же своих он может себе позволить и того больше — любую нелепость, даже вообразить нечто фантастическое. Допустим, какой-нибудь писатель, художник или кинорежиссер воображает что-то отвратительное, мерзкое и богопротивное. При современных технических возможностях он может облечь все свои фантазии в те или иные образы, и эта как будто бы невинная идея, принадлежавшая ему одному, становится страшным орудием соблазна для всего мира. Поэтому не нужно думать, что если мы не совершаем чего-либо руками, а лишь представляем это в уме, то оно безобидно, по той причине что принадлежит только нам. Апостол говорит: « Все мне позволительно ». Конечно, прежде всего речь идет о том, что есть некоторые вещи, действительно позволенные в рамках нравственного закона. С одной стороны, я могу делать вообще все что угодно, с другой стороны, мне разрешается нечто в рамках закона. Это не значит, что все позволенное заповедями уже не может принести нам вреда. Например, апостол Павел дальше будет рассуждать о пище. Да, мы вправе вкушать все, но это не значит, что, вкушая даже разрешенное церковным уставом, мы можем предаваться объедению, лакомству — одним словом, чревоугодию. То же можно сказать и о многом другом, как будто бы естественном и разрешенном. Например о супружестве, которое тоже разрешено, но не должно обладать человеком. Если человек будет слишком неосторожно к этому относиться, то оно может приобрести над ним власть и поработить его. Мы же, монашествующие, избрали блаженную участь, благую часть, как говорит Евангелие (см. Лк. 10:42), отрекшись даже от того естественного, что дозволено христианину. «Все мне позволительно, но не все полезно». Действительно, есть разрешенные вещи, которые тому или иному человеку не полезны. Я буду приводить, может быть, простые примеры. Нам всем позволено употреблять вино — нигде, ни в Ветхом, ни в Новом Завете это не запрещается, но многим людям, конечно же, это не полезно. И потому не нужно из позволения делать благословение — это не одно и то же. Что разрешается, то не обязательно нужно исполнять, это касается не только приведенного мною примера, но и действий человека в более широком смысле, и даже его мыслей. Нам можно думать обо всем, но о многих предметах думать не полезно, потому что, начиная размышлять о чем-то как будто бы правильном, невинном и позволительном, мы уклоняемся в греховные помыслы, и в нас начинают действовать страсти. Мы не можем удержать свой ум и воображение в пределах бесстрастного. И то, что само по себе невинно, из-за нашей страстности становится для нас соблазном и приносит нашей душе тяжкий вред. Потому, зная свою немощь, мы не можем позволить себе всё из того, что нам как будто бы разрешено законом и даже нашей совестью. «Все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною». Нужно думать не только о том, что человеку полезно, а что нет, но и о том, чтобы даже что-либо невинное не приобрело над ним власть и не поработило его себе. Если ничтожный предмет лишает человека Бога, как сказал преподобный Максим Исповедник, то он уже не является таким невинным и ничтожным. Например, один из авторов Добротолюбия, преподобный Нил Синайский, говорит о том, что если во время молитвы ты обратил внимание на насекомое, которое тебя беспокоит, то это насекомое лишило тебя Бога. Даже делая добрые дела, мы должны думать о том, чтобы они не возобладали над нами и чтобы у нас не возникло к ним пристрастия. Это касается и наших послушаний — того, что мы совершаем по совести. Ведь если что-либо приобретет над нами такую власть, что мы не сможем ей противиться, то в какой-то момент, когда нужно будет прекратить то или иное занятие, чтобы предаться молитве и устремить ум свой к сугубому служению Богу, мы этого сделать не сможем. И то, что должно было принести пользу и нам и людям, не только окажется неполезным, но станет уже явно греховным. Читаем далее: «Пища для чрева, и чрево для пищи; но Бог уничтожит и то и другое. Тело же не для блуда, но для Господа, и Господь для тела» (ст. 13). Пища разрешена всем, это естественно. Но апостол Павел оговаривается: не все, чего требует наше тело, является естественным и позволительным. Да, пища для чрева и чрево для пищи, но все это временно. Возможно, по воскресении из мертвых способность человека вкушать пищу, если и останется, то так изменится, что не будет иметь над ним никакой власти. Наподобие того, как Спаситель вкушал пищу по Воскресении: Он не испытывал в этом никакой нужды и делал это для удостоверения Своих учеников в том, что подлинно в теле воскрес из мертвых. А может быть, в будущей жизни эта способность совсем исчезнет, поскольку вкушать пищу человеку необходимо для поддержания своей жизни в земном мире, где он постоянно, можно сказать, от рождения борется со смертью. И потому не нужно придавать слишком большого значения этой естественной потребности, поскольку мы знаем, что наступит время, когда этого не будет совсем. Кроме того, здесь вспоминаются слова Спасителя о том, что в будущем веке не будут ни жениться, ни замуж выходить, но будут как ангелы на небесах (см. Мф. 22:30). Отсюда мы видим: то, что сейчас естественно для нашего пребывания на земле, в будущей жизни исчезнет. И потому, если мы избрали безбрачный, подобный ангельскому, образ жизни, то должны относиться соответствующим образом и к пище. Однако нужно оговориться для тех, кто всё понимает слишком примитивно. Нам совершенно определенно сказано: «Пища для чрева, и чрево для пищи». Да, все это будет упразднено, но не сейчас, а когда-то. Если мы не будем питаться, то впадем в другую крайность — в грех самоубийства от своей неразумной ревности. Можно жить без блуда, можно жить и без брака, но без пищи невозможно. Малое ли количество пищи принимает человек, если он подвижник, или большее, но без этого нельзя. Вкушает ли он несколько смокв, как делали древние аскеты, или посещает монастырскую трапезу, все равно он не может совершенно без этого обойтись. Если смотреть поверхностно, рассуждение апостола Павла о пище как будто бы не относится к теме сегодняшнего дня, но на самом деле оно имеет с ней глубокую внутреннюю связь. При неразумном употреблении пища может привести к действию блудной страсти. Некоторые даже так толкуют повествование Евангелия о том, как диавол искушал Спасителя вкушением хлебов: если бы тогда Спаситель позволил Себе принять пишу, то потом диавол мог бы искушать Его и другими плотскими грехами. Чревоугодие — это, в широком смысле слова, тоже плотской грех. Поэтому, имея посильное воздержание и благоразумно соблюдая его, мы отсекаем и дальнейшее развитие греха. « Тело же не для блуда ». Смотрите, какое противопоставление делает апостол Павел. «Пища для чрева, и чрево для пищи»: много ли мы вкушаем или мало, едим ли мы что-то вкусное или неприятное на вкус, но принимать пищу для нас естественно. «Тело же не для блуда» — здесь такой связи уже нет. Мы должны это помнить и, хотя бы испытывали какое-то влечение ко греху, пресекать его, а не удовлетворять эту потребность, как в отношении пищи. «Тело же не для блуда, но для Господа, и Господь для тела». Наше тело, так же как и душа, должно быть орудием служения Богу. Во время нашего пребывания на земле душа находится в теле, и без него мы не можем совершить никакого дела. Даже когда мы прилежим умному деланию, нам нужны некоторые внешние условия, например возможность сосредоточиться, полумрак, спокойствие, тишина. Мы нуждаемся в том, чтобы удручать тело поклонами и находиться на молитве в определенном благоговейном положении. Апостол Павел далее говорит о теле еще более возвышенно. «Бог воскресил Господа, воскресит и нас силою Своею» (ст. 14). Когда будет воскресение из мертвых, все естественные потребности человека упразднятся, и эта противоестественная греховная потребность — удовлетворение похоти — также исчезнет. В следующем стихе, кажется, нет внутренней связи с предыдущим, но если мы вникнем, то увидим, что она очень глубокая и прочная. «Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы? Итак отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы? Да не будет!» (ст. 15). Бог воскресил Господа Иисуса Христа и нас воскресит также. Почему Он воскресит нас? Потому что мы соединились с Господом в Таинствах и, в особенности, стали едиными с Ним в Таинстве Причащения. Есть вариант перевода, который особенно подчеркивает смысл слов апостола Павла и показывает всю несуразность нашего поведения, когда мы устремляем тело свое к блуду. В Синодальном переводе сказано: «Отниму ли члены у Христа », в славянском: «Вземь ли убо уды Христовы». А можно перевести эту фразу еще и так: «Оторву ли члены у Христа». Наверное, слово «оторву» звучит грубо, и перевод не такой красивый, но зато этот оттенок смысла очень важен. Здесь подчеркивается, что по отношению ко Христу мы являемся такими родными и близкими, как наши члены тела по отношению к нам. Представьте, например, что кто-то захотел бы оторвать у нас палец. Как бы мы сопротивлялись! Мы не позволили бы этого сделать, если бы это было в наших силах. И как было бы мучительно и противоестественно, если бы, несмотря на все наши усилия, это с нами произошло. Ведь лишиться какой-то части своего тела — это не то же самое, что снять с себя одежду и отдать ее другому человеку. А мы, повторю, так же совершенно едины со Христом, как члены тела со всем остальным телом. Мы не понимаем, что мы едины с Богом, и слабо верим в это. Но апостол Павел ясно осознавал и чувствовал это как подлинную, переживаемую им реальность. И он открывает нам то, что знает, а знает он это, конечно же, от Духа Святого. Хотя его поучения изложены не в такой возвышенной и поэтичной форме, как псалмы пророка Давида, ветхозаветные пророческие книги или Откровение Иоанна Богослова, — он написал их в форме рассуждений — но в них не человеческая логика, а Божественное ведение и подлинно Божественное Откровение. Читая или слушая эти, может быть, сухие рассуждения, мы должны понимать, что через них нам открывается Божественная реальность, хотя невидимая, но подлинная. Она не ощущается телесными чувствами, но ощущается чувством духовным, как это было у апостола Павла. И, вникая в его слова, мы должны не просто поверить им и понять их, но постараться на своем собственном духовном опыте пережить то, что должно переживать всякому христианину — почувствовать свое полное единство с Господом Иисусом Христом. Вспомним, как преподобный Симеон Новый Богослов в «Божественных гимнах» ужасается тому, что после причащения в каждом члене своего тела он видит Христа. Он с ужасом рассматривает свои руки и другие члены тела и даже рассуждает о тех органах, о которых неловко говорить. Но он не стыдится рассуждать об этом, потому что он стал уже выше всего низкого и порочного. Он говорит: «Христос везде — и там тоже Христос». Разве может человек, ощущающий это, поддаться блудной страсти? Разве она может в нем действовать? В нем нет уже ничего того, что могло бы его увлечь к этой нечистоте. Нам это непонятно, нам стыдно даже говорить об этом и это слушать, потому что в нас нет такой чистоты и единения с Господом Иисусом Христом. Но кто в этом виноват? Что нам мешает этого достичь, кроме нашего нерадения и других страстей? « Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы? » Это не образ, а действительность. Когда мы вкушаем под видом хлеба и вина Тело и Кровь Христовы, мы не видим в них Христа, но это Христос. Когда во время Крещения мы погружаемся в крещальные воды, мы не видим, что Дух Святой сходит, но Он сходит. То же можно сказать о других Таинствах и даже обрядах, например о молебнах или келейной молитве. Мы не видим, что во время их совершения реально присутствует Бог, но если в нас хоть сколько-то действует духовное чувство, если мы имеем подлинный духовный опыт, то мы ощущаем это столь же явно, как и то, что воспринимаем телесными чувствами. У некоторых подвижников духовное восприятие развивается до такой степени, что телесное уходит на второй план. Они скорее поверят своему духу, просвещенному Духом Святым, чем своим телесным чувствам. Человек, приобретший такое душевное состояние, в каком все мы должны находиться, не может оторвать себя от Христа, как один из членов Его тела, и сделать членом блудницы. Почему апостол Павел приводит такой образ? Он берет основание для этого из библейского Откровения о том, какова участь мужа и жены. «Или не знаете, что совокупляющийся с блудницею становится одно тело с нею? ибо сказано: „два будут одна плоть“» (ст. 16). Конечно, это сказано о браке, но поскольку блуд есть извращение брака и для его совершения используются естественные способности человека, данные ему для продолжения рода, то это касается в равной степени и блуда. В браке человек соединяется со своей супругой, которая, так же как и он, принадлежит Христу, и потому явного отделения от Господа здесь нет. Однако трудно себе представить, чтобы во время близкого брачного общения человек не забыл о Боге. И волей-неволей это также разлучает человека со Христом, несмотря на то что это естественно и дозволено. Поэтому наиболее ревностные, а может быть, наиболее немощные (не постыдимся сказать так о себе) избирают такой образ жизни, в котором не было бы этого препятствия и в котором можно было бы соединяться с Господом, действительно прийти в полное единение с Ним. Вспомним, как восхваляет монашество преподобный Иоанн Лествичник. Он говорит: «Разве среди мирян мы видим такие дарования, как среди монашествующих?» Конечно, мы едва ли имеем дарования, о которых ведет речь преподобный Иоанн. Но если говорить о внутреннем душевном состоянии, то, безусловно, даже мы, немощные, имеем большую возможность прилежать служению Богу, чем ревностные миряне. Ибо забота о семье, соединение в браке со своими близкими — не только в таком узком смысле, о котором мы говорили, но вообще любовь к ним — не может не отвлекать человека от служения Богу. Мы избрали образ жизни, при котором ничто нас не отвлекает от Господа, но не нужно думать, что нам ничего не угрожает. Я сейчас не говорю об опасности совершить грех на деле, хотя никто не может считать себя уже спасенным и потому находящимся в полной безопасности, никто не имеет права впадать в беспечность, даже если бы он совершал чудеса. Но ведь соединяться с блудницей можно не только телом, но и духом, можно прилепиться ко греху в мечтах и так увлечься, что забудешь о Боге. Потому-то диавол часто искушает монашествующих именно этой страстью: ничто так не пленяет ум человеческий, ничто так не противоположно молитве и ничто не является таким препятствием для соединения с Богом, как блудная страсть. Она есть, так сказать, извращенная любовь: та любовь, которая должна быть отдана Богу и ближнему, отдается чужому телу. Поэтому мы должны очень тщательно за собой наблюдать, чтобы не поддаться этому, даже когда мы сохраняем внешнее телесное целомудрие. Апостол Павел дальше говорит: «А соединяющийся с Господом есть один дух с Господом» (ст. 17). Он противопоставляет это тому, что соединяющийся телом с блудницей является с ней одной плотью. В акафисте ко Причащению Господь назван избранным Женихом душ и сердец. Мы стремимся пребывать в духовном браке с Господом, в духовном соединении с Ним. Отсюда мы видим, что блуд есть прямая противоположность молитве. Потому нужно тщательно за собой следить, дабы ничто не оторвало наш ум от Божественного созерцания, от наслаждения в молитве и Божественного вожделения, как говорит священномученик Дионисий Ареопагит, и не заменило это вожделением скотским. «Бегайте блуда; всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела» (ст. 18). Получается, что апостол Павел считает этот грех как бы наиболее тяжким из всех вообще грехов. Если человек даже совершает убийство, то, как это ни странно звучит, он не так оскверняется, как если он совершает блуд, потому что тогда он убивает и тело и душу. В одно мгновение он может потерять все, что приобретено трудами многих десятков лет. Если человек поддастся этому греху, то он делает покаяние для себя иногда даже невозможным или таким затруднительным и тяжким, что едва-едва может не то чтобы вернуться в прежнее благодатное состояние, а хотя бы что-то из него приобрести. Если, когда он пребывал в чистоте, он с легкостью совершал свое служение, то, впав в этот отвратительный грех, он с большим трудом приобретает то, что давалось ему раньше легко. Потому нужно постоянно опасаться этого греха. Апостол Павел говорит: « Бегайте блуда ». Представьте себе, что человек испугался до такой степени, что бросился бежать. Ведем ли мы себя так, когда на нас нападают нечистые помыслы? Бежим ли мы от блуда или в лучшем случае вяло отходим, говорим нечистому помыслу: «Что ты привязался? Побеседовали чуть-чуть — и хватит. А ты надоедаешь целый день»? Мы должны бежать, как от огня, как от смертельной опасности — не только от реального соблазна, но и даже от мысли. «Блудник грешит против собственного тела». Когда мы принимаем блудную мысль, то наше тело уже приходит в движение, мы испытываем отвратительные ощущения и чувствуем себя хуже скотов. От одной только мысли наше тело оскверняется — что же говорить о грехе, совершенном на деле? «Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои?» (ст. 19). Нам кажется, что если мы грешим, то приносим вред, пусть даже и тяжкий, только самим себе. Это не так. Мы являемся храмами Божиими, храмами Святого Духа; я надеюсь, что мы это иногда ощущаем, по крайней мере должны ощущать. Дух Святой, Который послан нам и пребывает в нашем теле, как в храме, делает нас не принадлежащими самим себе, потому что мы уже принадлежим Богу. Мы не только члены тела Христова, но и храмы Святого Духа. Наше тело больше, чем орудие, это храм, в котором душа совершает служение Богу и в котором Дух Святой орошает нас Божественной благодатью и освящает душу, а иногда и самое тело. Причем это происходит явно: вспомните, например, о преподобном Симеоне Новом Богослове. Может быть, мы не испытываем того, что испытал он, но в какой-то степени, я думаю, имеем опыт того, как наше тело изменяется под действием благодати, так же как оно изменяется и под действием греха. Мы, повторю, не принадлежим самим себе. Апостол Павел объясняет далее почему: «Ибо вы куплены дорогою ценою» (ст. 20). В славянском переводе: «Куплени бо есте ценою». Цена, которой мы приобретены, настолько дорога, что можно даже не говорить об этом, а сказать только: куплены ценой. Цена эта — жизнь Господа Иисуса Христа, которую Он отдал за нас на Кресте. Эта цена так бесконечно велика, как бесконечен, велик, свят и совершенен Бог. И потому, понимая, что мы не принадлежим себе и что мы выкуплены из рабства греха такой непостижимой ценой, мы должны служить только Богу и никогда, ни под каким предлогом не допускать не только совершения греха на деле, но и удаления от Бога в своем уме. А если мы и совершили такое преткновение, то тут же должны слезно каяться, с сокрушением молиться, просить у Бога прощения и вновь всячески трудиться над тем, чтобы в молитве восстановить свое единство с Господом Иисусом Христом, а через Него со всей Пресвятой Троицей. «Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших» (ст. 20). Из слов святого апостола мы можем сделать такой вывод: нужно хранить в чистоте не только тело, но и душу. Мы должны прославлять Бога чистотой и телесной и духовной, потому что как наше тело принадлежит Ему, так и дух. Нельзя говорить, что одно принадлежит Ему в большей степени, а другое — в меньшей. И всю свою жизнь мы должны сделать прославлением Бога. То, о чем сказал нам святой апостол Павел, должно стать не только нашим теоретическим знанием, но и подлинной жизнью, нашим опытом и переживанием. И тогда мы будем истинными христианами и достигнем истинной чистоты. Вспомним вновь притчу о блудном сыне, которую мы слышали сегодня в евангельском чтении на литургии. Мы должны понимать, что эта притча изображает только одну сторону нашей жизни и дает определенные нравственные уроки: во-первых, учит нас тому, что нельзя завидовать кающимся грешникам из-за того, что Господь обильно утешает их Своей благодатью; и, во-вторых, показывает, что из любого греха можно восстать. Но в притче не сказано о том, с каким трудом побеждается этот грех. А ведь это неимоверно тяжкий труд и не всякому это удается. Единицы из тех, которые впали в эту мерзость, смогли от нее избавиться. И потому, если Господь освобождает нас от рабства греху, мы должны дорожить этим и ценить это, прославлять Бога в духе и в теле, ибо они принадлежат не нам, а Ему. Мы не только являемся членами тела Христова и храмами Божиими, но и принадлежим Пресвятой Троице, соединяемся с Ней и пребываем в духовном браке с Богом, имеем един дух с Ним. Из притчи о блудном сыне мы должны извлечь мысль о пользе и могуществе покаяния, а не о том, что можно согрешить как угодно и Господь потом простит. Нужно помнить, что покаяние необходимо всем: и тем людям, которые считают, что они осквернены, и тем, которые мнят себя чистыми. Господь сказал, что Он пришел не праведников, а грешников призвать к покаянию (см. Мф. 9:13; Мк. 2:17; Лк. 5:32). Это не значит, что есть праведники, не нуждающиеся в нем, а значит, что есть люди, мнящие себя праведниками и отвергающие от себя покаяние. Всякий человек: и блудница, которая омывала ноги Спасителя слезами и вытирала их своими волосами (см. Лк. 7:37–38), и апостол Павел, который был девственником, — все нуждаются в покаянии. Апостол Павел говорит о себе, что он первый из грешников (см. 1 Тим. 1:15). И потому, учитывая, что апостольское чтение является как бы комментарием и дополнением к евангельскому и, таким образом, учит нас правильно и более точно его понимать, мы должны извлечь из сегодняшнего Евангелия такой урок: у нас должно быть покаяние, но одновременно и сохранение чистоты как тела, так и духа. Каким иначе и может быть покаяние? Настоящее покаяние как раз очищает дух человека, делает его таким ясным, чистым и светлым, что в этой духовной простоте он может соединиться с Господом, стать с Ним един дух. Аминь.