Проповедь: О пагубности разделений в Церкви. 22 июля 2007

1 Кор. 124 зач. (1, 10–18) Умоляю вас, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, чтобы все вы говорили одно, и не было между вами разделений, но чтобы вы соединены были в одном духе и в одних мыслях. Ибо от домашних Хлоиных сделалось мне известным о вас, братия мои, что между вами есть споры. Я разумею то, что у вас говорят: «я Павлов»; «я Аполлосов»; «я Кифин»; «а я Христов». Разве разделился Христос? разве Павел распялся за вас? или во имя Павла вы крестились? Благодарю Бога, что я никого из вас не крестил, кроме Криспа и Гаия, дабы не сказал кто, что я крестил в мое имя. Крестил я также Стефанов дом; а крестил ли еще кого, не знаю. Ибо Христос послал меня не крестить, а благовествовать, не в премудрости слова, чтобы не упразднить креста Христова. Ибо слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, — сила Божия. О пагубности разделений в Церкви Во имя Отца и Сына и Святаго Духа! Сегодняшнее чтение из Первого послания святого апостола Павла к коринфянам чрезвычайно актуально как для нашей обители, так, думаю, и для всей Церкви. Сказанное апостолом Павлом в I столетии не перестало быть значимым потому, что тот недостаток церковной жизни, о котором пойдет речь, имеет место и сейчас. Мы хорошо знаем это поучение святого апостола и тем не менее вновь и вновь уклоняемся от правильного следования Евангелию, которое составляет сущность церковной жизни. «Умоляю вас, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, чтобы все вы говорили одно, и не было между вами разделений, но чтобы вы соединены были в одном духе и в одних мыслях» (ст. 10). Апостол Павел обращается с обличением к своим духовным чадам, к своим пасомым, а как апостол Христов — также и ко всем нам. Для того чтобы мы не противились ему и приняли обличение с бóльшей легкостью, с бóльшим смирением, апостол обращается к нам с отеческой любовью и даже ставит себя наравне с нами: «Умоляю вас, братия». Согласно этому выражению мы равны святому апостолу. И действительно, перед Христом все равны. А почему апостол Павел к нам так обращается, мы поймем из дальнейших размышлений над его словами. «Умоляю вас, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, чтобы все вы говорили одно» . Естественно, если мы братья, если мы христиане и имеем одного Господа — Иисуса Христа, то мы должны говорить одно и то же, у нас не должно быть ни в чем разделения. Мы должны быть «соединены» или, как говорит славянский текст, «утверждéни» «в одном духе и в одних мыслях». Нам подобает думать одинаково, причем не формально соглашаться друг с другом, а быть согласными друг с другом «в духе». Придерживаться не только одного образа мыслей, но и одного настроения. О чем же говорит апостол Павел? Почему он напоминает нам о том, что во имя Господа Иисуса Христа мы должны говорить и думать одно и то же? Потому что у коринфян возникло следующее уклонение: «Ибо от домашних Хлоиных сделалось мне известным о вас, братия мои, что между вами есть споры» (ст. 11). Этот факт стал известен апостолу от тех, кто к нему пришел и точно обо всем рассказал, поэтому сомневаться в нем не приходится. Апостол Павел сказал: «От домашних Хлоиных сделалось мне известным» , чтобы коринфяне не пытались оправдываться. Видимо, коринфяне этих людей хорошо знали и понимали, что апостол Павел обладает достоверной информацией, и тот недостаток, в котором он их обличает, не надуман. «Я разумею то, что у вас говорят: „я Павлов“; „я Аполлосов“; „я Кифин“; „а я Христов“» (ст. 12). Почему коринфяне так говорили? Потому что одни обратились от проповеди апостола Павла, другие — от проповеди святого Аполлоса, третьи — от проповеди Кифы, то есть апостола Петра. Некоторые же считали себя непосредственными учениками Христовыми. Последние, наверное, были самыми гордыми, потому что остальных ставили ниже себя, ведь те являлись учениками и последователями людей, а они — Самого Сына Божия. И Церковь разделилась: каждый называл себя по имени своего духовного руководителя и считал себя принадлежащим ему. Есть ли этот недостаток в наше время? Он чрезвычайно распространен. К сожалению, и в нашей святой обители он тоже имеет место. Одни говорят, что принадлежат такой-то старице, другие — другой, чуть ли не спорят, какая из них лучше, соперничают между собой. Некоторые же заявляют: «А я — чадо самого отца Авраама!» Эти, наверное, самые гордые, они не хотят признавать никого, кроме одного отца Авраама. На самом же деле, все ваши духовные руководители: старицы, духовник — все мы одного духа. Духа не отца Авраама, что утверждать было бы нелепым до безумия, — я надеюсь, что мы все одного духа Христова. Хочется думать, что своего я ничего не выдумал, но придерживаюсь учения подвижников благочестия, в особенности русских — святителя Игнатия (Брянчанинова) прежде всего. Сам святитель Игнатий, перефразировав известное евангельское изречение Спасителя, говорит о себе: «Мое учение — не мое, а святых отцов» (ср.: Ин. 14:24). Получается (вернее, должно получиться в идеале) так: своего у нас ничего нет, наше руководство — святоотеческое учение, оно, в свою очередь, восходит к апостольскому Преданию, которое является учением Христовым, поскольку апостолы были учениками Спасителя. И если отец Авраам сказал нечто оригинальное, то есть отличное от святоотеческого Предания, то нужно предпочесть святоотеческое Предание — чтобы, во-первых, не погрешить самому, а, во-вторых, не подвергнуть отца Авраама осуждению за то, что он своей ошибкой кого-то соблазнил. Исправьте ошибку отца Авраама! Это пойдет на пользу и вам, и ему — он не будет отвечать за свой невольный грех. К сожалению, этот недостаток есть не только в нашей обители, но и в нашей епархии, и во всей Церкви. Каждый говорит о себе: я — чадо такого-то духовника, а я — такого-то. Бывает, что и у пастырей возникает взаимная ревность. Один говорит: «Не ходите к такому-то, он неправильно говорит, ходите только ко мне». Другой утверждает противоположное. Получается хуже, чем в миру. Например, среди порядочных врачей такого нет: по врачебной этике врач не имеет права говорить о другом враче плохо, потому что недоверие пациента к доктору мешает лечению. Таким образом, Церковь раздирается на какие-то отдельные, изолированные группы. И чем больше такой нездоровой ревности в каком-либо духовнике или руководителе, тем более изолированной становится группа. Получается уже не Церковь, а секта. Иногда доходит буквально до сектантского сознания. Такого не должно быть. Если даже мы уверены, что наш духовник учит правильно, лучше других (в том смысле, что наиболее точно следует святоотеческому Преданию), то это не значит, что мы должны презирать всех остальных. Если бы мы стремились сохранить единство Церкви, то никого и ни за что не презирали бы и считали бы всех своими братьями и сестрами, независимо от того, являются они чадами нашего духовника или находятся в послушании у какого-нибудь другого священника или епископа. Учение Христово должно всех нас объединять. Если бы все христиане его придерживались, то куда бы мы ни пошли, услышали бы одно и то же. Иногда доходит даже до национального разделения! Многие русские думают так: Русская Православная Церковь самая святая, а все остальные погибают. Греки, мол, всю ревность потеряли, у них уже ничего нет — все держится на нас. В XV–XVI веках, в связи с падением Константинополя, среди русских было популярным такое выражение: «Русская земля ныне благочестием всех одолела». И мы до сих пор это повторяем, забывая о том, что сейчас не XVI век, а XXI и что в современной России регулярно посещает храм максимум несколько процентов населения. И среди некоторых греков существует подобное настроение, они говорят о себе: «Мы — народ богоизбранный, Священное Писание преподано на греческом языке, святые отцы в большинстве своем — греки, а что может быть у русских, этих варваров?» Вот так происходит разделение Единой Апостольской, Вселенской Церкви. Каждую литургию, а может быть, и в течение дня, во время разных молитвословий, мы произносим Символ веры, в котором есть такие слова: «Верую… во Едину Святую, Соборную и Апостольскую Церковь». «Соборная» — значит собранная из всех народов и во все времена. Другой перевод греческого слова «Кафолическая» — «Вселенская». Мы говорим, что верим в Единую Вселенскую, Соборную Церковь, а на деле, в своем уме раздираем ее. Раздираем между старицами в монастыре, раздираем между духовниками, раздираем между патриархами, а она ведь едина и в Греции, и в России, и в Румынии, и в Болгарии, и в Сербии. Единая Церковь во всех православных странах, везде, где догматическое учение Церкви хранится неповрежденным, где правильно совершаются Таинства. Ее не меньше в Грузии, например, чем в России, и не больше в Греции, чем в России. Даже в Иерусалиме ее не больше, чем, скажем, в Москве. Везде совершаются одни и те же Таинства, везде живет одна и та же Церковь. Мы не должны допускать никаких разделений, но обязаны хранить и беречь это вселенское сознание, начиная с того малого общества, каким является наш монастырь, и распростирая это сознание действительно до пределов земли. И апостол Павел говорит: «Разве разделился Христос? разве Павел распялся за вас? или во имя Павла вы крестились?» (ст. 13). Он говорит только о себе, не желая, чтобы его превратно поняли, если бы он, пусть даже в виде допущения, говорил о святых Аполлосе и Кифе. Но суть состоит вот в чем: каким бы великим ни был наставник, пусть даже он самый выдающийся во всех отношениях духовник: мудрый, богопросвещенный, благодатный, но распялся за нас не он, искупил нас не он, и крестились мы не в его имя, а во имя Христово. И мы должны об этом помнить. Когда человек принимает святое Крещение, то дает обеты не человеку, который его крестит, каким бы великим он ни был, а Господу Иисусу Христу. И хранить мы должны учение не той или иной старицы, а учение Христово. Собственно говоря, никто из наших наставников ничему иному учить и не собирается, это было бы просто кощунственно. Неужели, если я вас постриг (а постриг — это второе Крещение), значит, вы принадлежите мне? Нет! Не мне, а Христу. Апостол Павел показывает, что человек не принадлежит тому, кто совершил над ним Таинство, и превозносит благовестие перед совершением Таинства, потому что благовестие объединяет, а крестят волей-неволей разные люди. «Благодарю Бога, что я никого из вас не крестил, кроме Криспа и Гаия, дабы не сказал кто, что я крестил в мое имя» (ст. 14–15). Видимо, древние коринфяне доходили и до такого мнения. Апостол Павел благодарит Бога за то, что своими руками крестил всего лишь нескольких человек: он проповедовал, а Таинства совершали бывшие с ним священники или епископы. «Крестил я также Стефанов дом; а крестил ли еще кого, не знаю» (ст. 16). Этим апостол показывает, что не придает значения тому, кто конкретно совершает Таинства. Повторю: важно то, что крещены мы во имя Господа Иисуса Христа. «Ибо Христос послал меня не крестить, а благовествовать, не в премудрости слова, чтобы не упразднить креста Христова» (ст. 17). Итак, не важно, кто крестил, и даже — кто благовествовал, важно, что благовествовали. Разумеется, и апостол Павел, и святой Аполлос, и святой апостол Петр, называемый здесь Кифой, проповедовали одно и то же Евангелие. И мы с дерзновением утверждаем, что, несмотря на свою немощь, проповедуем то же Евангелие, что и святые отцы со святыми апостолами, разве только по своей духовной и умственной немощи в этой проповеди погрешаем. Вы же должны обращаться к незамутненному источнику, и, перечитывая святых отцов, а в первую очередь Священное Писание, исправлять погрешности ваших наставников, кто бы они ни были: я, или другой какой-нибудь священник, или епископ, или патриарх, или человек, совершающий чудеса или обладающий даром прозорливости. Над всеми нами, как некое духовное небо, усыпанное звездами, находится Священное Предание, которое содержит учение тех или иных святых отцов, проповедующих, впрочем, одно и то же. Вот чему мы должны следовать. Конечно, и у святых отцов есть некоторые разногласия. Для подобных случаев Церковь избрала такой подход: когда мы видим у святых отцов разногласия по некоторым важным вопросам, тогда должны следовать мнению большинства из них. Таков критерий, позволяющий нам определить, что в святоотеческих писаниях является человеческим — принадлежащим людям святым, духовным, но тем не менее способным ошибиться, а что является тем самым апостольским Преданием, которое передается через века и живет в Церкви. Апостол Павел подчеркивает, что он благовествовал «не в премудрости слова», то есть имели значение не философия, логика, диалектика, красота слога, а то, что он проповедовал крест Христов. Когда мы слишком надеемся на себя и предпочитаем внешнюю сторону внутренней, крестная проповедь теряет свою силу. Если человек забывает о цели своей проповеди, то она превращается в самоцель, как бывает у некоторых искусных ораторов, могущих говорить на любую тему, однако без убеждения и благодати. Апостол Павел говорил не так. «Не в премудрости слова, чтобы не упразднить креста Христова» — вот какова была его проповедь. «Ибо слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, — сила Божия» (ст. 18). Вот на что мы все должны обращать внимание. В ином месте апостол Павел говорит: «Я ничего не желаю знать, кроме Христа, и притом распятого» (см. 1 Кор. 2:2). Когда мы будем внимать слову о кресте, которое для погибающих юродство, или безумие, тогда не будем придавать значения человеческим различиям. Мы всеми силами души и тела будем стремиться следовать Божественному Евангелию, невзирая на то, через кого мы получаем это учение. Пусть мы получаем его даже от человека немощного, с какими-то нравственными недостатками. Но если он проповедует неповрежденное Евангелие, проповедует его так, как понимали и проповедовали его святые апостолы и святые отцы, так, как они по нему жили, то мы, принимающие проповедь этого человека, поступаем мудро, потому что взираем на крест Христов, который для спасаемых есть сила Божия. Эту силу Божию в смирении, в сораспятии Христу мы и должны искать, а не превозноситься нелепыми вещами, как древние коринфяне: «„я Павлов“; „я Аполлосов“; „я Кифин“; „а я Христов“» или, как у нас в монастыре сейчас говорят: «Я принадлежу такой-то старице», «а я — такой-то». Конечно, старицы отличаются друг от друга: одна, может быть, говорит пространно, другая — кратко, одна проявляет строгость, другая, как кажется, — мягкость и доброту. Но все они, думаю, искренно стремятся к тому, чтобы проповедовать одно и то же святоотеческое аскетическое учение. Вы же должны воспринимать это, не поддаваясь всяким нелепым разделениям, и не превозноситься тем, что вы — чада такого, как вам кажется, хорошего духовника, потому что много есть и других хороших духовников. Кроме того, может получиться так, что у хорошего духовника плохие чада, а у какого-нибудь более скромного духовника — гораздо более ревностные и духовно преуспевшие, ведь многое зависит и от вас. Один при плохом и неопытном духовнике становится благодатным подвижником, а другой при рассудительном не получает никакой пользы и поэтому подвергнется большему осуждению. Думайте о том, чтобы следовать Евангелию, ведь святой апостол Павел в этом поучении очень точно раскрыл заповедь Господа Иисуса Христа, оставленную святым апостолам: «А вы не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель — Христос, все же вы — братья; и отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах; и не называйтесь наставниками, ибо один у вас Наставник — Христос» (Мф. 23:8–10). Все мы — и ученики и учителя, должны это помнить: один у нас Учитель и Наставник — Господь Иисус Христос. Мы должны следовать учению именно этого великого Учителя, Ему подражать. Тогда нам, между прочим, легче будет переносить немощи наших наставников или наставниц, которые проявляются в отношениях с нами, потому что мы будем взирать на конечную цель, на подлинного Учителя. Ведь все остальные учителя являются лишь проводниками и выразителями вечного Божественного евангельского учения. Призываю вас хранить единство Церкви и никогда против него не погрешать. Будем хранить единство и нашей обители как малой Церкви. Если апостол Павел называет малой Церковью семью, то тем более достойна этого называния монашеская обитель, монашеская община. Не будем раздирать ризу Христову. Все будем единомысленны, единодушны, потому что мы стремимся быть учениками единого, вечного Учителя — Господа нашего Иисуса Христа. Аминь. 22 июля 2007 года