Проповедь: Есть ли у нас вера? (23 нояб. 1997)

Сегодняшнее евангельское чтение повествует о том, как к Господу Иисусу Христу пришел некий « человек, именем Иаир, который был начальником синагоги; и, пав к ногам Иисуса, просил Его войти к нему в дом, потому что у него была одна дочь, лет двенадцати, и та была при смерти » (ст. 41–42). На должность начальника синагоги выбирали человека за особенное благочестие, может быть, и за то, что он отличался каким-то положением в обществе. Ведь во времена Моисеева закона земное преуспеяние считалось признаком Божия благословения. И вот этот уважаемый человек, уже ни от кого не ожидавший помощи и доведенный до отчаяния безвыходным положением – страшной болезнью единственной дочери, – был вынужден обратиться к Господу Иисусу Христу. Если бы такой крайней нужды не было, он, наверное, этого бы не сделал, потому что начальники иудейского народа относились к великому Проповеднику и Пророку с большой осторожностью. Некоторые из них и уверовали во Христа, как говорит апостол Иоанн Богослов, но, боясь отлучения фарисеями от синагоги, Его не исповедовали (а в то время в ветхозаветной Церкви партия фарисеев пользовалась высочайшим авторитетом) (см. Ин. 12:42 ). Однако Иаира не испугало даже это, поэтому он пришел к Иисусу, и не только пришел, но и пал к Его ногам, прося войти к нему в дом. « Когда же Он шел, народ теснил Его » (ст. 42). Спасителя часто окружало, в особенности в местах людных – городах, селениях, множество людей, ожидавших услышать какие-то поучения, а более всего – ждавших увидеть чудеса исцелений. Может быть, и в этот раз среди народа были и просто любопытные, желавшие увидеть какое-нибудь чудо. « И женщина, страдавшая кровотечением двенадцать лет, которая, издержав на врачей все имение, ни одним не могла быть вылечена, подойдя сзади, коснулась края одежды Его; и тотчас течение крови у ней остановилось » (ст. 43–44). По закону Моисееву, женщина в нечистоте не имеет права ни к кому прикасаться. Считалось, что оскверняется даже тот, кто сел с ней на одну кровать. Поэтому прикосновение этой женщины к ризам Спасителя было явным нарушением Моисеева закона. Но она была доведена до отчаяния и, не получив ни от кого помощи, готова была пойти даже на это, лишь бы получить исцеление. Конечно же, у нее была вера. Притом вера столь сильная, что заставила ее прикоснуться тайно. От этого тайного, как будто бы без ведома Самого Спасителя, прикосновения, она ожидала исцеления. Вера заставила ее пойти на нарушение общепринятых норм поведения. И вера ее не посрамила: тотчас течение крови у нее остановилось, и она получила исцеление. « И сказал Иисус: кто прикоснулся ко Мне? Когда же все отрицались, Петр сказал и бывшие с Ним: Наставник! народ окружает Тебя и теснит, – и Ты говоришь: кто прикоснулся ко Мне? » (ст. 45). Мы обычно не обращаем внимания на один удивительный момент: « Когда же все отрицались ». Господа теснило множество людей и, конечно, они не могли к Нему не прикасаться. Но в ответ на вопрос Спасителя все стали это отрицать, испугавшись: «Почему вдруг Он это спрашивает, может быть, мы что-то не так сделали?» Из людей, ожидавших от Спасителя проповеди и чудес исцелений, они вдруг превращаются в людей, которым вообще до этого нет дела. «Нет, мы к Тебе не прикасались», – хотя это была неправда, многие из них не могли этого не сделать. Почему же они так испугались? Они не понимали, в чем смысл вопроса, восприняв его совершенно буквально: «Зачем, мол, вы ко Мне прикасаетесь?», а потому и ответили: «Нет, нет, мы к Тебе не прикасались». Апостол Петр говорит: « Наставник! народ окружает Тебя и теснит, – и Ты говоришь: кто прикоснулся ко Мне? » (ст. 45). «Зачем Ты их спрашиваешь, прикасались они к Тебе или нет? Ясно же, что они Тебя теснили!» – говорит этими словами апостол Петр. И тогда Господь открывает причину Своего вопроса. « Но Иисус сказал: прикоснулся ко Мне некто, ибо Я чувствовал силу, исшедшую из Меня » (ст. 46). То есть «некто» прикоснулся не так, как все прочие, но некоторым особенным образом, потому что «Я почувствовал силу, исшедшую из Меня». Сила, которая изошла через тело и одежду Спасителя и мгновенно исцелила женщину – это, несомненно, Божественная благодать, Божественное действие. Благодать изошла не без Его ведома, ибо это невозможно. Конечно же, Господь сказал «некто» не потому, что Он не знал, кто к Нему прикоснулся. Он хотел, чтобы исцелившаяся женщина сама обнаружила происшедшее с ней чудо, сама призналась как в нарушении закона – в своем дерзновении, – так и в чуде исцеления – в своей вере. Он хотел, чтобы этим признанием она показала, что иногда нарушение закона (конечно, ветхозаветного), если оно совершается по вере, приносит необыкновенный плод. Спаситель обладал божественным всеведением, Его человеческий ум был непостижимым для нас образом соединен с Божественной Ипостасью Бога Слова. Можно сказать, что ум человека Иисуса был умом Слова Божия, и поэтому Он, будучи человеком, тем не менее знал все, обладал Божественным всеведением. Знал Он и то, кто, когда и почему к Нему прикоснулся. Впрочем, может быть, взирая на толпу, Он, как человек, мог просто не разглядеть, где находится женщина, ведь она прикоснулась к Нему сзади и, конечно, после прикосновения скрылась в толпе. « Женщина, видя, что она не утаилась, с трепетом подошла и, пав пред Ним, объявила Ему перед всем народом, по какой причине прикоснулась к Нему и как тотчас исцелилась » (ст. 47). В этом признании проявилось ее смирение, ведь для того, чтобы объявить о своем кровотечении, ей пришлось перешагнуть через себя, преодолеть естественный женский стыд. « Он сказал ей: дерзай, дщерь! вера твоя спасла тебя; иди с миром » (ст. 48). Спаситель говорит ей эти слова после того, как она смирилась, понесла стыд, позор, объявив перед толпой народа о своей болезни и исцелении. Ведь прикосновением в нечистоте она явно нарушила Моисеев закон; кроме того, она прикоснулась к Тому, Кого почитали пророком или великим учителем. Но Господь говорит ей не только о том, что она получила исцеление, но и о том, что вера спасла ее. Спасла не только от болезни. Такая вера спасает и от вечных мук, и от рабства греху и дьяволу. «Вера твоя спасла тебя; иди с миром», то есть «отныне ты можешь примириться с Богом в душе своей. Отныне ты не будешь смущаться, бояться и трепетать от страха перед адскими муками и наказанием Божиим. Ты будешь иметь мир в своей душе, потому что совершила подвиг веры. Ты сделала то, что другие сделать не смогли». Действительно, многие в то время прикасались к Господу – об этом говорит апостол Петр. Наверное, среди них было много больных, желавших, чтобы Христос их исцелил (именно по этой причине они за Ним и следовали), но никто из них исцеления не получил. И мы с вами, братья и сестры, окружаем Спасителя. Конечно, не так очевидно, как окружал Христа народ во время Его земной жизни, но, тем не менее, так же действительно, как и тогда. Мы приходим в храм, место явления славы Божией. Все Таинства здесь совершаются именем Иисуса Христа. Мы прикасаемся к Нему самым необыкновенным образом: не одежды лишь Его касаемся, но принимаем Христа внутрь себя во время причащения Его Тела и Крови. Ведь и саму церковную обрядность: храм, иконы, богослужение, ризы священника, те или иные священнодействия, можно назвать одеждой, прикрывающей невидимое Божество. Мы все прикасаемся к этой одежде, все «тесним Господа», но не многие из нас получают исцеление. Я говорю не о телесном исцелении (можно спасаться и будучи больным, болезнь иногда для человека может оказаться даже полезнее), а о душевном исцелении, то есть прекращении течения страстей из нашего сердца, которое получают немногие. Ведь как мучительная болезнь кровотечения изнуряет тело женщины, так и течение страстей изнуряет и душу, и тело всякого человека. Мы получим исцеление только в том случае, если умом прикоснемся к Господу с такой верой, какая была у этой женщины, если будем с дерзновением преодолевать свое неверие и пробиваться сквозь мешающую нам толпу греховных помыслов и всевозможных суетных обстоятельств. Однако ничто не принесет нам пользы, если мы будем делать это без веры, по крайней мере, без понуждения себя к ней. Как не принесло пользы присутствие Спасителя многим и многим людям, окружавшим Его, но не имевшим веры. Спаситель ясно сказал: «Вера твоя спасла тебя». Мы можем оправдывать себя: «Но мы же верующие люди! Мы ходим в храм, исполняем церковные требования: соблюдаем посты, читаем домашние молитвы, исповедуемся и причащаемся, в конце концов, принимаем Символ Веры. Как же можно о нас сказать, будто у нас нет веры?!» Однако вера бывает разная по своей силе. Спаситель сказал, что если бы наша вера была величиной лишь с горчичное зерно, то мы бы сказали горе: «Сойди с места!», и она бы сошла (см. Мф. 17, 20). Мы же оправдываем себя, говоря, что есть две веры: одна – умственная, другая – живая, о которой сказал Спаситель. На самом деле это только снисхождение святых отцов, которые позволяют нам, немощным, несмотря на наше маловерие, все-таки присутствовать в церкви, приобщаться Христовых Тайн и таким образом надеяться на то, что когда-нибудь и у нас появится настоящая, истинная, живая вера. Двух вер быть не может. Не нужно думать, что одна вера – у какого-нибудь человека, который правильно исповедует истины христианства (например, Символ Веры), а другая вера – у отца Иоанна Кронштадтского, творившего чудеса. Нет, это одна и та же вера, только степень ее – разная. Иоанн Кронштадтский тоже верил так, как учат церковные догматы, а не как-то иначе, но все дело в том, что эти догматы стали его сердечной верой. Разве вера в то, что Иисус Христос есть Сын Божий не является догматом? Но один признает это лишь умом, а другой воспринял это всем сердцем. Только человек, имеющий настоящую веру, может получить у Бога просимое. Пусть не исцеление тела, не дар чудотворений, но, по крайней мере, исцеление от собственных страстей, от этого духовного кровотечения. Я говорю это не для того, чтобы привести себя и вас в уныние и отчаяние и отсечь нас от Церкви по той причине, что мы, мол, не имеем настоящей веры и поэтому страдаем, но для того, чтобы мы старались ту малую веру, я бы сказал, тень веры, которая в нас есть, постоянно развивать, чтобы она стала как «горчичное зерно», и мы всем своим существом поверили бы в то, что Иисус есть Сын Божий. И тогда все Церковные Таинства и обряды начнут приносить нам пользу, очищая от внутренней нечистоты. Нельзя надеяться лишь на то, что, поскольку мы ходим в храм и имеем какую-то веру, то за одно это Господь должен нас спасти. Я не говорю, что Он не помилует и не спасет, но в то же время ожидать от столь слабой веры, от добровольной, так сказать, духовной немощи, исцеления от страстей не приходится. Потому многие из нас, оправдывая и успокаивая себя тем, что мы ходим в храм и этого достаточно, пребывают в страстях, не меняясь в лучшую сторону. Они с трудом удерживаются от смертных грехов, почитая это за нечто великое. Каждый из нас обязан стремиться к внутреннему очищению, сердечной чистоте. На деле чаще всего это совершается при помощи призывания имени Господа Иисуса Христа Сына Божия. Понуждая себя к непрестанной Иисусовой молитве, мы умом прикасаемся к Господу подобно тому, как прикоснулась к нему рукой евангельская кровоточивая жена. От внимательной Иисусовой молитвы в нас постоянно увеличивается вера, и мы начинаем не только доверять Писанию, но и опытно познавать его истину. Именно через Иисусову молитву все Таинства приходят в соприкосновение не только с нашими чувствами, но и с душой, и только тогда начинает происходить исцеление. Не думайте, что я ставлю Иисусову молитву выше Церковных Таинств, нет. Иисусова молитва делает их для нас действенными, делает нас способными получить от них пользу, воспринять Таинства глубоко внутрь себя. Так происходит соприкосновение нашей грешной, нечистой души со Спасителем, и тогда наша вера действительно нас спасает, а в нашей душе водворяется мир. 23 ноября 1997 года