Проповедь: Блаженны невидевшие и уверовавшие. 7 мая 2000 года

(Евангелие от Иоанна, 65 зачало, глава 20, стихи 19-31) На вечерне первого дня Пасхи мы читали повествование о том, как Господь наш Иисус Христос явился Своим ученикам. В то время с ними не было апостола Фомы, и, когда ученики рассказали ему о явлении воскресшего Господа Иисуса Христа, он ответил им: « Если не увижу на руках Его следа от гвоздей и не вложу пальца моего в место гвоздей и не вложу руки моей в бок Его, никак не поверю » (ст. 25). Сегодня, для большей ясности, читается и Евангелие вечерни прошлого воскресения, и соединенное с ним повествование о том, как Господь наш Иисус Христос явился апостолу Фоме и уверил его. Есть даже такое выражение о человеке, который проявляет излишнее недоверие и «осторожничает» в принятии чьего-то мнения или признании достоверности рассказа о каком-то событии: «Фома неверный». Однако это присловье, взявшее начало в Евангелии, нельзя истолковывать буквально, то есть предполагать, что Фома действительно был неверным. Для того чтобы рассуждать о внутреннем состоянии апостола Фомы, нужно понимать, что произошло и какие чувства он мог испытывать. Три с половиной года проповеди Спасителя, великие непостижимые чудеса, которых никогда и никто, как говорил Сам Господь (см. Ин. 15:24 ), не творил от создания мира… Многочисленные исцеления неизлечимых больных, воскрешения мертвых, хождение по воде, утишения бурь, изгнания бесов из бесноватых – все это вселило в душу учеников твердую веру. И они, с одной стороны, по своей простоте, с другой – поддаваясь всеобщему, «ходячему» мнению о том, что должен делать и как должен вести себя Мессия, предполагали, что Господь Иисус воцарится над израильским народом, освободит его как от власти лицемерных учителей, каковыми являлись саддукеи и фарисеи, так и от рабства, в которое обратили их язычники, то есть римляне, и правда благочестия восторжествует, а уже после этого земного торжества благочестия царство Его распространится по всему миру и просветит все народы. Может быть, они даже предполагали, что все это должно свершиться при помощи оружия, подобно тому как было, например, с великим пророком и царем Давидом. И вдруг после всех необыкновенных событий, после необыкновенной проповеди Спасителя (потому что она была почти что одним непрерывным чудом) народ вместо того, чтобы следовать за Ним, а начальники вместо того, чтобы смириться перед Ним, восстали против Него, предали Его в руки своих злейших врагов – язычников и распяли. Сейчас мы смотрим на все эти события в целом, обозреваем все евангельские события от начала до конца, ученики же не имели такой возможности, и потому испытывали в то время величайшую скорбь, были погружены в глубокую печаль. Господь распят, погребен, и те тридцать шесть часов, которые Он находился во гробе, стали для учеников временем необыкновенных душевных страданий, таких, что мы даже не можем себе их представить. С одной стороны, не верить было нельзя, потому что ученики помнили все пережитое, с другой стороны, им казалось, что после распятия, смерти и погребения все кончено и верить невозможно, ибо что может быть после смерти? Душа их разрывалась от невыносимых страданий. Только немногие подвижники, идущие к самым великим высотам духовной жизни, проходят через некое подобие этих страданий, как мы знаем из жизнеописания преподобного старца Силуана Афонского и его собственных записок, а также жизнеописаний других величайших подвижников. Не всякий может это выдержать. Мы же, по причине скудости нашего духовного опыта и потому, что не знаем настоящей борьбы с дьяволом, достигающей уже как бы предела человеческих возможностей и терпения, не можем понять, что переживали ученики, в том числе и апостол Фома. Мы помним, что, когда Спаситель перед воскрешением Лазаря говорил о том, что нужно идти в Вифанию, которая находилась близ Иерусалима (фактически это значило пойти в Иерусалим), а в то время иудеи уже хотели убить Спасителя и все ученики об этом знали, апостол Фома мужественно сказал: «Идем и мы, чтобы умереть с Ним» (Ин. 11:16). Он имел веру и желание даже и умереть, если необходимо, за Мессию, впрочем, только в том случае, если Тот будет соответствовать общепринятому образу Мессии, всеобщему о Нем пониманию, которое разделяли и сами апостолы. Если бы Христос был воинственным царем, то, конечно, можно было и умереть за Него. То, что апостолы думали именно так, мы видим на примере апостола Петра, который из-за своей порывистости и простоты часто открыто выражал чувства всех прочих учеников: при аресте Спасителя в Гефсиманском саду апостол Петр выхватил меч и отсек ухо рабу (см. Ин. 18:10), тем самым сделав то, что хотели сделать все ученики; но когда Спаситель сказал: «Вложи меч твой в ножны» (Ин. 10:11), ученики растерялись и не знали, что им делать дальше. Иные сразу бежали, а апостол Петр спустя некоторое время отрекся от Господа Иисуса Христа. Мужества, соединенного со смирением, они еще не знали, оно было им неведомо. Находясь в таком состоянии, после того как, казалось бы, у апостолов была самая твердая вера, какая только возможна на земле, апостол Фома не то чтобы впал в сомнение, но уже не мог поверить чьему-то мнению со стороны, а должен был убедиться сам. Он решил, что ничего нельзя принимать с чужих слов. Надо думать, что нечто подобное происходило со всеми апостолами. Раньше апостол Петр часто выражал общее настроение учеников, а в данном случае апостол Фома выразил то, что переживали все, и выразил это самым откровенным образом. Из-за своей простоты и чистосердечия он несправедливо назван в народе неверным. Он хотел увериться по-настоящему, истинно, а не признать что-то формально с чужих слов и остаться после этого таким же, каким был прежде, теплохладным и безразличным (к сожалению, так часто бывает с нами). Апостол Фома так поступить не мог, потому он и сказал эти слова: « Если не увижу на руках Его следа от гвоздей и не вложу пальца моего в место гвоздей и не вложу руки моей в бок Его, никак не поверю » (ст. 25). Итак, вот как произошло уверение Фомы: « Вечером, в день тот, в первый день недели, когда из страха перед Иудеями двери были затворены там, где были ученики, – пришел Иисус и стал посредине и говорит им: мир вам! » (ст. 19). Спаситель вошел сквозь закрытые двери, показывая этим, что после Воскресения Его плоть преобразилась и стала духовной. Это следует понимать не в том смысле, что она потеряла свойства человеческой природы и что Господь как бы развоплотился, а в том, что у человека духовного плоть становится слугой его духа, наподобие того, как наша душа, когда подчиняется жизни тела, становится плотяной и бывает вынуждена следовать, как раб, за желаниями плоти (иногда грубыми, греховными, отвратительными). В Воскресении Спасителя, напротив, произошло полное торжество человеческого духа, и плоть приобрела свойства духа, поэтому могла проходить сквозь запертые двери. Так прежде этого Спаситель прошел и сквозь камень, закрывавший двери Его гробницы. « И, сказав это, Он показал им и руки и бок. Возрадовались ученики, увидев Господа » (ст. 20). Я старался приблизительно, в кратких словах описать, насколько это возможно и насколько я понимаю, ту воистину мировую скорбь, которую испытывали ученики. Спаситель, желая их утешить, прежде всего сказал им: «Мир вам!» – может быть, имея в виду и то, что Он прощает их отступничество, бегство, малодушие, предательство, отречение. « Мир вам! И сказав это, Он показал им и руки и бок. Возрадовались ученики, увидев Господа » (ст. 19–20). Они забыли и о собственных грехах, потому что настолько любили Спасителя, что, увидев Его, исполнились необыкновенной радости. Это можно сравнить с той радостью, которую испытываем и мы в пасхальные дни, но лишь отчасти, потому что как скорбь учеников непостижима для нас (хотя мы, участвуя в богослужениях, разделяя переживания Великой Субботы хотя бы в малой степени эту скорбь чувствуем), так едва ли мы можем себе представить, сколь велика была их пасхальная радость и что испытывали их сердца. « Сказал им Иисус снова: мир вам! Как послал Меня Отец, и Я посылаю вас. И сказав это, дунул и говорит им: примите Духа Святаго » (ст. 21–22). Конечно, после произошедших событий ученики нуждались в утешении и утверждении в вере. Увидев Спасителя, они обрадовались, но, вероятно, вслед за этим вспомнили, что вели себя недостойно, и потому Спаситель вновь им говорит: «Мир вам!», то есть «забудьте обо всем, успокойтесь». В самом деле, если мы, желая человеку, допустим, доброго здоровья и говоря ему «здравствуй» или как-то иначе радушно и искренне его приветствуя, иногда действительно приводим его в доброе расположение духа, то можно себе представить, какая великая благодать, какой мир и тишина водворялись в душе учеников, когда Спаситель вновь и вновь говорил им: «Мир вам!» « Как послал Меня Отец, и Я посылаю вас » (ст. 21). Господь предсказывает ученикам – хотя они, может быть, еще не до конца это понимают, – что, подобно тому как Он вышел из недр небесного Бога Отца, сошел с небес на землю, чтобы проповедовать Истину и совершить искупление человеческого рода, так ныне и они должны выйти из Иерусалима, шествовать по всей Иудее и по всему миру и также проповедовать Евангелие – благовествование Истины. « И сказав это, дунул и говорит им: примите Духа Святаго » (ст. 22). Этим Спаситель показал, что та благодать, которая была утеряна учениками из-за их малодушия и отречения, вновь дана им и они являются апостолами, первыми священниками и епископами истинной Церкви, истинного общества верующих. После этого Дух Святой наполнил их существо, ибо слова Спасителя, конечно же, не бывают тщетны. Однако нужно отличать это действие Святого Духа от того, которое последовало в день Пятидесятницы: первое относится более к дарованию благодати священнического служения, а второе – полностью воссоединяет человека с Богом и делает его сыном Божиим по благодати. « Если кому отпустите грехи, отпущены им; если на ком удержите, удержаны » (ст. 23). Вот какая власть была дана апостолам; они передали ее епископам и священникам всех последующих поколений, и на этом стоит Православная Церковь. « Фома же, один из Двенадцати, называемый Близнец, не был с ними, когда приходил Иисус. Говорили ему другие ученики: мы видели Господа. Он же сказал им: если не увижу на руках Его следа от гвоздей и не вложу пальца моего в место гвоздей и не вложу руки моей в бок Его, никак не поверю » (ст. 24–25). Может быть, Фома подумал, что ученикам явился дух Спасителя или что это было какое-то привидение. Люди и в те времена верили в привидения. Мы помним, что когда Спаситель шел по водам, то ученики подумали, что это призрак. Значит, такое верование тогда было весьма обыкновенным. И Фома, может быть, подумал, что являлась душа Спасителя, но не Он Сам, тем паче что Господь Иисус Христос прошел через дверь, и это могло вызвать у Фомы дополнительные сомнения. « И через восемь дней снова были ученики в доме, и Фома с ними. Приходит Иисус, когда двери были затворены; и стал посредине и сказал: мир вам! » (ст. 26). Конечно же, мир Христов в тот момент исполнил не только души учеников, присутствовавших при первом явлении Господа, но и сердце апостола Фомы. « Затем говорит Фоме… » (ст. 27). Обратите внимание: Фома говорил о своих сомнениях ученикам наедине, поэтому Спаситель не мог о них знать, и дальнейшими словами, сказанными Фоме, Спаситель показывает Свое всеведение. Ему известны все его сердечные мысли, чувства и вообще душевное состояние. « Говорит Фоме: дай палец твой сюда и посмотри на руки Мои, и дай руку твою и вложи в бок Мой, и не будь неверующим, но верующим » (ст. 27). Здесь не говорится, последовал ли Фома этому повелению Господа, но, судя по тому, как изображается это событие на иконах, он дерзнул протянуть руку и прикоснуться к ранам Спасителя и вложить ее в Его прободенные копьем ребра. Он осязал Его раны, и это самое простое человеческое чувство оказалось возвышеннее самых мудрых и утонченных доказательств, которые предлагают для уверения в правильности своих убеждений разные философы и учителя. « Ответил Фома и сказал Ему: Господь мой и Бог мой! » (ст. 28). Вспомним, как Господь наш Иисус Христос призвал на апостольское служение апостола Нафанаила и открыл ему, что Он знает о его сокровенных мыслях о Мессии, которым никто не был свидетелем, кроме единого Бога, и как тот сказал: «Воистину Ты Сын Божий, Ты Царь Израилев» (см. Ин. 1:49). В то время, может быть, не совсем правильно Нафанаил и прочие ученики, там присутствовавшие, понимали, что значит Сын Божий. Возможно, они думали, что Спаситель – необыкновенный праведник, настолько близкий к Богу, что как бы усыновлен Им и является Сыном Божиим по благодати. Здесь же Фома без всяких околичностей, прямо называет Спасителя Господом и Богом. Тут уже никакой двусмысленности быть не может: перед апостолом Фомой стоит Человек с ранами в руках, ногах и ребрах, Которого он называет Господом и Богом. Он видит в этом Человеке, в силу убедительности и славы Воскресения, безграничного Господа и Бога, Творца вселенной, Вседержителя. Вот что значит уверение Фомы. Это уверение не просто в Воскресении Спасителя, но, благодаря Воскресению, – Его Божественной природе, Божественном происхождении, Его Божестве. « Говорит ему Иисус: ты потому уверовал, что увидел Меня. Блаженны не видевшие и поверившие » (ст. 29). Конечно, Фома не только увидел – он и осязал, и под словом «увидел» Спаситель подразумевал, что Фома ощущал Его всеми своими чувствами: видел, слышал, осязал собственными руками – и потому уверился. «Блаженны не видевшие и поверившие». Блаженны слушающие, читающие Евангелие, не видевшие Спасителя, но верящие в действительность события, о котором мы сейчас услышали. И они ничего не лишены по сравнению с апостолом Фомой. Нам кажется, что если бы перед нами были совершены те чудеса, какие Спаситель совершал перед Своими современниками, в особенности, если бы мы сами увидели Его воскресшим, то тогда мы ничего не были бы лишены в сравнении с апостолами и другими непосредственными учениками Спасителя, не было бы у нас недостатка благодати и веры. Но это не так. Господь Иисус Христос говорит нам иначе, и мы не можем Ему не верить, потому что если мы принимаем Его учение и признаем чудеса, Им совершенные, то должны поверить и этим словам и принять их всем сердцем: «Блаженны не видевшие и поверившие». Мы можем оказаться не только не меньшими в вере, чем апостол Фома, но даже большими. «Блаженны не видевшие и поверившие». То, что мы наблюдаем в себе самих и не видим в себе такого блаженства, о котором сказал Спаситель, не значит, что эти слова несправедливы и утратили силу. Вспомним тех угодников Божиих, которые имели истинную веру и по вере своей совершали великие, необыкновенные чудеса. Один Иерусалимский патриарх по требованию халифа вместе со всеми своими собратьями христианами, иерусалимскими верующими, помолился (правда, для этого он попросил три дня) и в удостоверение истинности христианской веры передвинул гору и выпил чашу с ядом, оставшись невредимым. Разве нельзя сказать про этого святителя, что он блаженный, потому что поверил, не видев? И чем он, совершивший такое великое чудо, меньше апостолов? Мы можем долго перечислять почти что бесчисленных святых, совершивших многие великие чудеса: святитель Николай Мирликийский, святитель Спиридон, преподобный Серафим Саровский, Сергий Радонежский и многие другие, более или менее известные или даже, может быть, несправедливо забытые святые. Все они сподобились почувствовать на себе исполнение этих слов Спасителя: «Блаженны не видевшие и поверившие». Посмотрев на угодников Божиих, мы должны понять, что если в нас нет такого блаженства, то в этом – наша собственная вина. « Много и других знамений сотворил Иисус перед учениками Своими, о которых не написано в книге этой » (ст. 30). Здесь Иоанн Богослов имеет в виду или те знамения и чудеса, какие сотворил Спаситель до Своего Воскресения, или, может быть, те, которые были после явления Воскресшего Господа, о которых евангелист не хотел подробно рассказывать и поэтому умолчал. И далее апостол Иоанн говорит: « Об этих же написано, чтобы вы веровали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и чтобы, веруя, имели жизнь во имя Его » (ст. 31). Если мы вспомним несколько ранее приведенные слова апостола Фомы «Господь мой и Бог мой», то правильно поймем и слова «Иисус есть Христос, Сын Божий». Сын Божий не означает, что Он меньше, чем небесный Бог Отец, потому что как про Отца, так и про Христа, Сына Божия, можно сказать, что Он Господь и Бог. Поверив точно так же, как апостол Фома, что Иисус есть Господь и Бог, мы не сможем не переменить свою жизнь. Мы не меняем свою жизнь лишь потому, что в нас нет такой глубокой веры, которая была у апостола Фомы после того, как он прикоснулся к ранам Спасителя, веры, которая бы потрясла все наше существо. Если бы мы всей душой приняли ту истину, что Иисус есть Господь и Бог, что Иисус есть Христос, Сын Божий, тогда, безусловно, трепет исполнил бы все наше существо и мы, вспоминая наши бесчисленные отклонения от евангельских заповедей, вспоминая, сколько раз мы не слушали и попирали даже свою грубую, слепую совесть, пришли бы в трепет, страх и ужас. Все бы в нас изменилось, нас уже не нужно было бы убеждать, и нам не нужно было бы проповедовать. Потому что в таком случае не только умственная, но истинная, глубокая, искренняя, жизненная, сердечная вера переменила бы всю нашу жизнь, сделала бы нас совсем другими людьми, и мы, действительно, жили бы только во имя Иисуса Христа, Сына Божьего, Господа и Бога нашего. 7 мая 2000 года