Приблизительное описание лекции:

Пророк Иезекииль - кто он такой? Где он жил?

Иезекииль - священник из Иерусалима, но пророчествует он не в Иерусалиме.

В начале 6-го века город Иерусалим был взят и разрушен вавилонянами. Значительная часть иудеев была переселена на другую территорию. Иезекииль вместе с другими изгнанниками жил в Вавилонии.

Практика переселения покоренных народов была распространена у ассирийцев – пришедшие им на смену вавилоняне эту практику переняли: чтобы завоеванный народ не восставал, его отправляли подальше от мест обитания.

Там, где люди знают каждый камушек, им легко организовать сопротивление захватчикам. Если они оказываются в совершенно новой для себя местности, то все силы уходят на выживание - им уже не до восстания.

Переселялись потенциально опасные народы. Вавилоняне так поступили с побежденными израильтянами еще до разрушения Иерусалима. Первая партия переселенцев отправилась в Вавилонию с царем Иехонием.

Иезекииль жил в месте, которое сегодня носит название Тель-Авив, что буквально значит "весенний холм".

Пророк Исайя долго предупреждал о том, что, если израильтяне не перестанут творить всякие безобразия, то их ждет катастрофа. Это и случилось. Катастрофа произошла.

В книге Исайи, начиная с сороковой главы, мы читаем и о том, как потом, после плена возродится заново жизнь в земле Израиля, отстроится заново Иерусалим и его храм.

Но о том, что в плену происходило, Исаия не пишет. Об этом - книга пророка Иезекииля.

Представим себе, израильтян, которые находятся далеко от родины. Ветхий Завет очень тесно связан с ритуальной стороной поклонения Богу. Бог везде, но поклонение Богу возможно только в Иерусалимском храме - это один из важнейших принципов той религии, которая была у израильтян.

Храм уничтожен вместе с Иерусалимом. Иудеи оказались не просто в Вавилонии - они оказались в полной духовной пустыне, где ничего нет и быть не может: это плен, поэтому нельзя отсюда уйти, но здесь нельзя построить храм – иудеям запрещено какое-то другое место для поклонения, кроме Иерусалима.

Израильтянам остается просто раствориться в окружающем мире, стать такими же, как все остальные.

Что делать? Принять язычество? Или же хранить некую абстрактную тайную верность своему Богу, которая не будет выражаться во внешних действиях? Как иудеям жить в плену? Об этом книга Иезекииля.

"Это было в тридцатый год…". (Иез. 1:1)

30-ый год, начиная с самого первого переселения в Вавилонию - это 593-й год до нашей эры. Иерусалим еще не разрушен, но стоять ему осталось мало.

"…на пятый день четвертого месяца…". (Иез. 1:1)

Март? Апрель? Сложно сказать – какого месяца точно.

"…на пятый день четвертого месяца, когда я был среди переселенцев у потока Кевар: открылись небеса, и явились мне видения Божии. На пятый год пленения царя Йояхина, в пятый день месяца, было слово Господня к священнику Иезекиилю, сыну Бузи, который был тогда в стране халдеев, у потока Кевар; и была на нем рука Господня". (Иез. 1:1-3)

Храм в Иерусалиме еще не разрушен, но до него уже не добраться.

"открылись небеса, и явились мне видения Божии". (Иез. 1:1)

Оказывается, Бог действительно везде.

"Видел я, как с севера налетел могучий ветер с огромной тучей и сверкающими молниями, а вокруг него – сияние, а в середине его сверкало нечто вроде янтаря. Были посреди него четверо живых существ, на вид подобных людям. Но было у них по четыре лица и по четыре крыла; ноги у них прямые, и на них словно бычьи копыта, сверкающие, как блестящая бронза; а по четырем сторонам были у них под крыльями человеческие руки. Их крылья соприкасались друг с другом, и во время шествия они не оборачивались, а шли, куда смотрели их лица. С правой стороны у всех четырех лицо человеческое и лицо львиное, а с левой стороны у всех четырех – лицо бычье и, у всех четырех, лицо орлиное – такие у них лица. А крылья воздеты вверх, так что два крыла касались других животных по обеим сторонам, а два крыла покрывали тело. Каждое шло туда, куда смотрело лицо – куда хотел Дух, туда и шли, и во время шествия не оборачивались. Эти существа были подобны раскаленным углям и горящим факелам; между существами пробегало пламя, от него исходило сияние, и молнии били из огня. И сами эти существа с быстротой молнии перемещались туда и сюда". (Иез. 1:4-14).

Четверо живых существ странного вида: у каждого целых четыре лица, смотрящих в разные стороны. Эти существа шли туда, куда смотрели их лица - то есть одновременно во все четыре стороны. Это невозможно себе представить.

"Я смотрел на этих существ, и увидел четыре колеса на земле, по одному перед каждым из них. На вид и по своему составу они словно из кристалла, на вид и по составу они одинаковы, причем внутри каждого колеса находилось другое колесо. Они двигали в любую из четырех сторон, и при движении не поворачивали. Высоки и ужасны их ободья, и ободья их усеяны глазами – все четыре. Когда приходили в движение те существа, то двигались и колеса, а когда существа отрывали от земли, отрывались и колеса, а когда существа отрывались от земли, отрывались и колеса. Куда двигался Дух, туда и они, и куда бы не направился Дух, подле него поднимались и колеса, ибо в них был дух тех существ. Когда двигались одни, то двигались и другие, а когда останавливались одни, то останавливались и другие, и когда существа поднимались, то поднимались подле них и колеса, подле них поднимались и колеса, ибо дух существ был в колесах". (Иез. 1:15-21).

Четыре колеса с глазами на ободьях, которые двигаются в любую сторону, не поворачивая, притом, что внутри каждого колеса - другое колесо. Представить невозможно. В колесах - дух этих существ. Они движутся туда, куда хочет Дух.

"А то, что было поверх существ, походило на свод из сияющего льда, раскинутый прямо у них над головами. Прямо под сводом сходились их крылья, так, что одно касалось другого, а другие два крыла покрывали у каждого его тело. И слышен был мне шум от их крыльев, как рокот водопада, как гром Всесильного, грохот бури и крик войска – когда они двигались. А когда останавливались, то опускали крылья. И звучал голос со свода, что был у них над головами, когда они останавливались и опускали крылья. Над сводом, что был у них над головами, было нечто, на вид подобное престолу из сапфира, а на престоле восседал Некто, подобный на вид человеку. Я увидел, что оттуда, где у Него был бы пояс, и выше, Он словно из расплавленного янтаря, и весь окружен огнем, а ниже Он был словно из огня, и окружен сиянием. Это сияние вокруг Него походило на радугу, какая бывает в облаках в дождливый день". (Иез. 1:22-28).

Можно себе представить кого-то, кто подобен человеку, но при этом весь из огня, весь окружен сиянием, похожим на радугу.

В иудейской традиции очень любят толковать Священное Писание. Есть два жестких запрета: первый запрет – обсуждать то, что было до сотворения мира, второй запрет – комментировать этот текст. Потому, что текст не понятен?

Дело не только в этом. Иезекииль на самом деле видит славу Божию, он видит Божество. Он описывает Его словами, которые, казалось бы, нарочито отвергают наш повседневный опыт - в нашей жизни нет ничего такого.

Допустим, мы увидели впервые жизни водопад. Опишем его: водопад – это колонна воды, шум, брызги, сияние радуги в этих брызгах. Мы начинаем как-то худо-бедно представлять себе водопад после такого словесного описания.

А как описать явление Бога? Пророк прибегает к образам, которые подчеркнуто не соответствуют всему нашему опыту.

Иезекииль сообщает две главные вещи своим слушателям. Первое. Вы выброшены из привычного круга, но это не значит, что здесь, в Вавилонии, вдали от Святой земли нет Бога. Второе: не думайте, что вы можете понять Бога. Главное, что надо понять о Боге – это то, что Бога понять нельзя.

Российская писательница Людмила Улицкая пишет, что люди не понимают, как устроено электричество, но думают, что знают, как устроен Бог. Часто современное богословие – это попытка построить принципиальную схему Бога и объяснить, как Им пользоваться. Но как можно, например, объяснить вот эту многоколесную колесницу?

Образ колесницы понятен, ведь мы представляем себе величественное и быстрое движение - какое-то шествие Царя. В царскую колесницу обычно впрягают самых быстрых и красивых лошадей. Животные, которые сопровождают колесницу, похожи на стражников царя.

На символическом, образном уровне мы кое-что начинаем понимать. Бог – это вездесущий Царь, который мгновенно является там, где захочет. Но одновременно мы понимаем, что абсолютно ничего про Него не знаем.

Значит ли это, что Бог где-то очень далеко, высоко, что Он неизъясним, неизречен, непонятен, неведом нам, что Он статично перебывает в недоступной людям далекой галактике? Нет, Бог входит в жизнь здесь и сейчас, в самое неожиданное время, в самом неподходящем, казалось бы, для этого месте. Бог – это движение.

Мы можем вообразить себе какую-то статичную царскую фигуру на троне – так человек Завета мог представить себе престол Божий, на котором символически восседает Господь.

Но как представить себе Бога, Который движется одновременно во все стороны, слыша все молитвы одновременно? Он одновременно движется во все стороны, как и эти животные, которые сопровождают Его.

Дух их - в колесах. Они вместе с колесами движутся: колеса ли за животными или животные следуют духом за колесами – не сказано. Это все происходит вместе.

Это явление славы Господней. Оно в каком-то смысле показывает, что Бог – это движение. Но это не движение в смысле изменение, это – постоянное состояние, которое невозможно схватить, зафиксировать, остановить, чтобы разглядеть.

Похожим образом физики говорят, что электрон - волна и частица одновременно: невозможно определить его точное местоположение в конкретный момент времени, но можно говорить лишь о вероятности. Электрон – это не Бог, но в каком-то ограниченном смысле, это тоже похоже на движение сразу во все стороны.

Символика колесницы вошла в христианскую символику. Откуда у нас взялись четыре символа Евангелистов? А вот отсюда:

"…лицо человеческое, лицо львиное, лицо бычье, лицо орлиное…" (Иез. 1:10).

Именно так символизируют Евангелистов - бык или телец, орел, лев, человек или ангел.

Понятно, что это не наугад выбранные символы. С одной стороны, есть в этой символике начало человеческое – это человеческое лицо. Лев – это хищник, вол или телец – это травоядное животное, орел – это птица.

Через эти символы мы видим разнообразие мира. Символы эти не просто величественные, но еще и очень разные.

Разнообразен не только мир – есть еще и разнообразие служения Богу: нет какого-то единого способа, которого все должны придерживаться, чтобы приближаться к Богу.

Направление движения к Богу у каждого свое. Так и эти существа не шагают дружным строем к одной цели, но идут в те стороны, куда смотрят их лица. Также они не поворачивают - каждый движется по своему пути и одновременно оказывается везде, вместе со всеми остальными.

Таково видение о колеснице - о нем можно говорить очень долго, ибо оно показывает, насколько ограничены наши человеческие представления, насколько Бог в них не вписывается, и насколько мы сами не вписываемся в них, если мы, действительно, желаем встречи с Ним.

Иезекииль не пытается описать как устроен Бог, не пытается подсказать, как с Ним обращаться, чтобы получить нужный эффект. Он приходит в восхищение и изумление перед этим видением.

Этого видения ему более чем достаточно, хотя он так еще и не знает, что же произойдет с ним, что же произойдет с другими людьми, что будет с Иерусалимом? В чем суть пророчества?

В книге об этом будет говориться дальше, но само это удивительное ощущение Божественного присутствия, само это прикосновение к Тайне, которую невозможно выразить человеческими словами - это уже и есть начало пророчества. Не так ли?

В Книге Исайи отдельно описывается призвание пророка. Здесь этого нет. Как будто Иезекииль занимается повседневными делами, работает, отдыхает и вдруг проваливается в иную реальность.

Он выходит из нее преображенным человеком - выходит в том же месте, окружении, с теми же мыслями и вопросами, но с новым опытом пережитого видения славы Божьей. И это видение меняет все - оно делает из него пророка.

Может быть, первая глава нужна нам не для того, чтобы рассматривать и гадать: что означает вездекатящееся колесо или глаза на ободе, а для того, чтобы прикоснуться к этому удивительному ощущению ослепительной и непостижимой Божественной тайны, которая коснулась Иезекииля. Она сама коснулась его тогда, когда он, может быть, и не ждал, и не думал, что Бог бывает таким.