На библейском портале «Экзегет» мы продолжаем беседы на 1-ю книгу Царей (Царств). Приступаем к чтению четырнадцатой главы этой книги. Это большая глава (пятьдесят два стиха). Наша задача – прочитать текст 1 Цар. 14 и вынести из него те библейские уроки, которые для нашего назидания содержатся в тексте. Наиболее сложное место в окончании четырнадцатой главы мы рассмотрим более подробно, отталкиваясь от святоотеческих комментариев. Читаем первый абзац:

«В один день сказал Ионафан, сын Саулов, слуге оруженосцу своему: вступай перейдем к отряду Филистимскому, что на той стороне. А отцу своему не сказал об этом.

Саул же находился в окраине Гивы, под гранатовым деревом, что в Мигроне. С ним было около шестисот человек народа.

И Ахия, сын Ахитува, брата Иохаведа, сына Финееса, сына Илия, священник Господа в Силоме, носивший ефод. Народ же не знал, что Ионафан пошел» (1Цар. 14:1–3).

Итак, что мы видим в этом абзаце? Ионафан проявляет инициативу. Однако, как известно, инициатива часто бывает наказуемой. В это время отец Ионафана – царь Саул находился под гранатовым деревом в окрестностях Гивы, в окружении своих витязей, богатырей, и в присутствии священника, который носил ефод, и совершал необходимые ритуальные действия, связанные с ведением войны. В частности, он должен был произнести традиционную молитву перед сражением, в соответствии с Законом Моисеевым. Но для Ионафана, (это все-таки был молодой человек) было немного в тягость сидеть рядом с отцом (хотя, будучи наследником, конечно, неплохо было находиться рядом с отцом – царем Саулом). Ему хотелось активных действий. И мы читаем следующий абзац:

«Между переходами, по которым Ионафан искал пробраться к отряду Филистимскому, была острая скала с одной стороны и острая скала с другой: имя одной Боцец, а имя другой Сене. Одна скала выдавалась севера к Михмасу, другая с юга к Гиве» (1Цар. 14:4–5).

Здесь мы видим, что отряд филистимлян находился под защитой двух скал – заостренных вершин, и подобраться к нему был достаточно сложно. И, действительно, если народ Божий оберегают ангелы и воля Создателя – Господа Бога, то языческие народы находятся как бы под покровительством сил зла. И две скалы, о которых идет речь в 1Цар. 14:5 символизируют это.

«И сказал Ионафан слуге оруженосцу своему: ступай, перейдем к отряду этих необрезанных; может быть господь поможет нам, ибо для господа нетрудно спасти чрез многих или немногих» (1Цар. 14:6).

Следует отметить, что у Ионафана, в отличие от его отца, Саула, который все время считает, сколько людей осталось в его распоряжении, более глубокое упование на Господа, который может спасти народ как большим, так и малым количеством воинов. Для Бога нет разницы. Он действует исходя из Своей благой воли. И это упование Ионафана на Господа обеспечит ему славную победу над теми язычниками, которых с двух сторон защищают острые скалы. Ионафан называет своих противников необрезанными, и позже мы увидим, что, когда царь Давид выступает на единоборство с противником, он так же адресует своим противникам слова: «пес необрезанный». Что подчеркивают этим уточнением Ионафан и Давид? Завет обрезания по-еврейски: «брит-мила». Это был завет, через который мужчины вступали в союз с Создателем, и становились членами ветхозаветной Церкви. Причем, младенца обрезали уже на восьмой день жизни. И для Ионафана, как и, впоследствии, для Давида, совершенно очевидно, что для Бога есть те, которые вступили в завет с ним, а есть те, которые не признают власть Творц над собой. Помните, когда Моисей и Аарон пришли к фараону, они сказали ему: «Вот, Господь велел, чтоб ты отпустил народ». Фараон ответил: «Я Господа не знаю и Израиль не отпущу». Представители этих языческих народов даже не понимали, что такое завет с Богом, и почему у евреев один Бог, а не множество «божеств», как у окружавших их народов. В поклонении многим «богам» язычники всегда видели преимущество. Они рассуждали по-человечески: чем больше богов – тем лучше. А если у какого-то народа Бог один, то, Он справится со многими богами? Язычники придерживались такой интересной арифметике.

«И сказал Ионафан слуге оруженосцу своему: ступай, перейдем к отряду этих необрезанных; может быть Господь поможет нам, ибо для Господа нетрудно спасти чрез многих или немногих.

И отвечал оруженосец: делай все, что на сердце у тебя; иди, вот, я с тобою, куда тебе угодно» (1Цар. 14:6–7).

Ну а оруженосцами в то время, в основном, были отроки, то есть, выражаясь современным языком, тинейджеры – подростки, которые таким образом оттачивали собственное воинское мастерство, чтобы впоследствии стать настоящими витязями, богатырями.

«И сказал Ионафан: вот, мы перейдем к этим людям мы станем на виду у них [так, чтобы они нас видели]. [Го1] [Го2]

Если они так скажут нам: “остановитесь, пока мы подойдем к вам”, то мы остановимся на своих местах и не взойдем к ним;

А если так скажут: “поднимитесь к нам”, то мы взойдем, ибо Господь предал их в руки наши; и это будет знаком для нас» (1Цар. 14:8–10).

Зачем Ионафан осуществляет такое гадание? Он понимает, что Господь не ведет нас легкими путями, и осознает, что, если филистимляне будут спускаться к израильтянам с двух скал, это облегчит его задачу. Но Господь посылает нам трудности с целью усовершенствовать нас. Помните, как писал один русский бард: «Здесь можно свернуть, обрыв обогнуть, – но мы выбираем трудный путь, опасный, как военная тропа». Похоже, что Ионафан был научен тому, что Господь попускает нам трудности, потому что хочет усовершенствовать и закалить нас, сделав по-настоящему бесстрашными.

И далее:

«Когда оба они стали на виду у отряда Филистимского, то Филистимляне сказали: вот, Евреи выходят из ущелий, в которых попрятались они» (1Цар. 14:11).

Филистимляне видят, как их враги как бы выползают из этих нор. В их словах чувствуются скептические нотки.

«И закричали люди, составлявшие отряд, к Ионафану и оруженосцу его, говоря: взойдите к нам, и мы вам скажем нечто» (1 Цар. 14:12).

Совершенно очевидно, что филистимляне рассчитывают на простоту этих людей. Действительно, кем были евреи в их глазах? У них даже оружия не было вследствие запрета иметь кузнецов. Этот народ существовал в условиях жестких санкций. Израильтяне, по сути, были лишены всех прав и, даже права на существование. Вот такая «ломовая» филистимская логика.

«Тогда Ионафан сказал оруженосцу своему: следуй за мною, ибо Господь предал их в руки Израиля» (1Цар. 14:12).

То есть, победа достигается тяжелыми усилиями, но употребляющие усилие восхищают ее.

«И начал всходить Ионафан, цепляясь руками и ногами, и оруженосец его за ним. И падали Филистимляне пред Ионафаном, а оруженосец добивал их за ним.

И пало от этого первого поражения, нанесенного Ионафаном и оруженосцем его, около двадцати человек, на половине поля, обрабатываемого парою волов в день» (1Цар. 14:13–14).

Имеется в виду просторная площадка, располагавшаяся между скал.

«И произошел ужас в стане на поле и во всем народе; передовые отряды и опустошавшие землю пришли в трепет [и не хотели сражаться]; дрогнула вся земля, и был ужас великий от Господа» (1Цар. 14:15).

Чего же они испугались? Погибло всего двадцать человек. Но их убил один воин – Ионафан, а добивал его отрок, – оруженосец. Иными словами, один воин сразил двадцать человек передового отряда филистимлян, двадцать витязей, обученных «ремеслу убийства». Поэтому, на этих людей обрушился страх.

И мы читаем далее:

«И увидели стражи Саула в Гиве Вениаминовой, что толпа рассеивается и бежит туда и сюда» (1Цар. 14:16).

Здесь мы видим, что израильтян охватывает страх. Люди Саула опасались мести со стороны филистимлян за убийство двадцати витязей.

«И сказал Саул к народу, бывшему с ним; пересмотрите и узнайте, кто из наших вышел. И пересмотрели, и вот нет Ионафана и оруженосца его.

И сказал Саул Ахии: "Принеси кивот Божий", ибо кивот Божий в то время был с сынами Израильскими» (1Цар. 14:17–18).

«Кивот», в греческом переводе, (по Септуагинте) – это ефод – особая святыня, с помощью которой, через специальные камни – урим и туммим взыскивали волю Божию и Господь отвечал. На священнике был нарамник, на котором были написаны имена всех колен Израилевых. Когда камни подносили к разным буквам, они начинали светиться, и слагались в слова и целые предложения. В общем-то, на этот случай между воинами и находился священник.

«Саул еще говорил к священнику, как смятение в стане Филистимском более и более [распространялось и] увеличивалось. Тогда сказал Саул священнику: сложи руки твои» (1Цар. 14:19).

Священник взял урим и туммим, соединил их и стал всматриваться в эфод.

«И воскликнул Саул и весь народ, бывший с ним, и пришли к месту сражения, и вот, там меч каждого обращен был против ближнего своего; смятение было очень великое» (1 Цар. 14:20).

Скорее всего, это происходило в темное время суток. Филистимляне просто стали перебивать друг друга, узнав о том, что какой-то еврейский воин убил двадцать богатырей. Они пришли в панику, и в темноте начали убивать друг друга. По другой версии, Господь ослепил филистимлян средь бела дня.

«Тогда и Евреи, которые вчера и третьего дня были у Филистимлян и которые повсюду ходили с ними в стане, пристали к Израильтянам, находившимся с Саулом и Ионафаном» (1 Цар. 14:21).

Что это были за евреи? Речь идет о коллаборационистах, которые обслуживали филистимлян. Эти израильтяне были их рабами. Однако, увидев такую победу Израиля, исходившую явно из рук Божьих, они перешли на сторону царя Саула.

«И все Израильтяне, скрывавшиеся в горе Ефремовой, услышав, что Филистимляне побежали, также пристали к своим в сражении» (1Цар. 14:22).

Речь идет о тех израильтянах, которые попрятались по пещерам. О них мы уже говорили.

«И спас Господь в тот день Израиля; битва же простерлась даже до Беф-Авена. [Всех людей было с Саулом до десяти тысяч, и битва происходила по всему городу на горе Ефремовой.]» (1Цар. 14:23).

Теперь у евреев было чем сражаться. Мы знаем, что в страшном смятении, охватившем их стан, филистимляне перерезали друг друга. Мечи врагов Израиля торчали в трупах. И евреи вынимали их, чтобы использовать для себя. Аналогичным образом, впоследствии, поступит царь Давид. После схватки с Голиафом он завладеет мечом филистимлянина, и с помощью этого меча будет одерживать великие победы.

«Люди Израильские были истомлены в тот день; а Саул [весьма безрассудно] заклял народ, сказав: проклят, кто вкусит хлеба до вечера, доколе я не отомщу врагам моим» (1Цар. 14:24).

Саул поступил безрассудно, наложив такой строгий пост, собственно говоря, на весь еврейский народ, во время военного похода. В православной традиции от поста, напротив, как раз освобождают всех военнослужащих. При этом, речь идет не только о тех, кто участвует в боевых действиях, но и, в целом, о призванных в армию. Военнослужащие могут не поститься, как и беременные женщины, кормящие грудью матери, больные и т. д. Безрассудство же Саула заключалось в том, что он наложил пост на всех, израильтян, возможно, перед этим неплохо позавтракав.

«И пошел весь народ в лес, и был там на поляне мед» (1Цар. 14:25).

Имеется в виду дикий мед.

«И вошел народ в лес, говоря: вот, течет мед. Но никто не протянул руки своей ко рту своему, ибо народ боялся заклятия» (1 Цар. 14:26).

Израильский народ был заклят, как бы, насмерть. Человек, нарушивший пост, должен быть казнен.

«Ионафан же не слышал, когда отец его заклинал народ, и, протянув конец палки, которая была в руке его, обмакнул ее в сот медовый и обратил рукою к устам своим, и просветлели глаза его» (1Цар. 14:27).

Все израильтяне были очень голодны. Когда Ионафан вкусил меда, он буквально ожил. Его глаза просветлели. Взор Иоанафана уже не был таким туманным, не выражал абсолютную усталость.

«И сказал ему один из народа, говоря: отец твой заклял народ, сказав: "проклят, кто сегодня вкусит пищи"; от этого народ истомился» (1Цар. 14:28).

Здесь мы чувствуем сарказм. Человек из народа говорит: «Отец твой заклял народ, а вот тебя-то, вроде, не заклял. Это ты можешь, а мы не можем».

«И сказал Ионафан: смутил отец мой землю; смотрите, у меня просветлели глаза, когда я вкусил немного этого меду;

Если бы поел сегодня народ из добычи, какую нашел у врагов своих, то не большее ли было бы поражение Филистимлян?» (1Цар. 14:29–30).

Иными словами, если бы царь и его приближенные уделяли большее внимание вопросам, связанным с пропитанием воинов, они одержали бы еще более эффективную победу над филистимлянами. Израильтяне могли преследовать врагов на протяжении какого-то очень продолжительного времени. Однако, тылы бездействовали, провиант не подвезли вовремя. Евреи были запуганы заклятием, которое Саул безрассудно наложил на весь народ.Здесь мы видим пример ложной религиозной фанатичности. Она никогда не доводит до добра. Когда людей держат все время в каком-то напряжении, в какой-то момент они могут просто сломаться. Есть пример, который я люблю приводить в таком случае. Однажды, в Египте, один охотник пошел к поохотиться в ту местность, где находился монастырь святого Антония. Проходя недалеко от монастыря, он решил зайти в обитель и взять благословение у Антония. Подходя ближе к монастырю, охотник услышал хохот монахов. Он удивился. Казалось бы, все монахи должны молиться, в унынии и слезах. Охотник высунулся из-за камня и видит: стоит Антоний Великий и что-то рассказывает, а окружающие его монахи хохочут, держатся за животы. Охотник подумал: все равно, это Антоний; если они ведут себя подобным образом, это их дело, возьму благословение и пойду дальше. Он вылез из-за камня, подошел к Антонию и сказал: «Отче, благослови». Святой посмотрел на него (это был очень прозорливый человек), понял его смущение и ответил: «Что, у тебя за спиной лук? Ну-ка, сними этот лук». Охотник снял лук. «А ну-ка, натяни его». Тот выполнил просьбу Антония. Святой попросил его: «Еще натяни». – Натянул. «Еще натяни». – Натянул. «Еще». В конце концов, охотник воскликнул: «А дальше все. Лук может сломаться. Тогда, Антоний сказал: «Ну все». Он благословил охотника и отпустил. И тот понял, что, если долгое время держать человека в напряжении, он может сломаться, как лук. Ведь для изготовления лука используют наиболее гибкие породы дерева. Их готовят, вымачивают как-то. Но людей нельзя держать в чрезмерном напряжении. Саул допустил подобное безрассудство. И Ионафан осудил это.

«И поражали Филистимлян в тот день от Михмаса до Аиалона, и народ очень истомился» (1Цар. 14:31).

Везде события развиваются по одному и тому же сценарию.

«И кинулся народ на добычу, и брали овец, волов и телят, и заколали на земле, и ел народ с кровью» (1Цар. 14:32).

В ветхозаветной традиции было принято закалывать животное на камне, для того, чтобы из него вытекала кровь, потому что «душа животного в крови» (Лев. 17:11). Если мясо вкушалось с кровью, считалось, что качество животного передавалось человеку. Таким образом, израильтяне оказались нарушителями Закона Божия через этот псевдорелигиозный фанатизм царя Саула.

«И возвестили Саулу, говоря: вот, народ грешит пред Господом, ест с кровью. И сказал Саул: вы согрешили; привалите ко мне теперь большой камень. Потом сказал Саул: пройдите между народом и скажите ему: пусть каждый приводит ко мне своего вола и каждый свою овцу, и заколайте здесь и ешьте, и не грешите пред Господом, не ешьте с кровью» (1Цар. 14:33–34).

Кстати, для христиан кровь тоже всегда была скоромна. Подтверждение этому содержится в Книге Деяний святых апостолов. Решение о запрете употребления крови было принято на Первом Иерусалимском апостольском соборе. Оно подтверждается правилами Вселенских и Поместных соборов христианской Церкви и Правилами Святых отцов. Согласно одному из них, «если епископ, пресвитер, диакон вкушают кровь, да будут извержены из сана». То есть, таких людей изгоняют из клира и отлучают от Церкви.

«И приводили все из народа, каждый своею рукою, вола своего [и свою овцу] ночью, и заколали там.

И устроил Саул жертвенник Господу: то был первый жертвенник, поставленный им Господу». (1 Цар. 14:34–35).

При чтении этих стихов возникает такая мысль: жертвенник Саула какой-то «дефектный». Царь сам спровоцировал большую напряженность в народе своим псевдорелигиозным фанатизмом, вследствие чего израильтяне осквернились. Теперь он пытается исправить ситуацию.

«И сказал Саул: пойдем в погоню за Филистимлянами ночью и оберем их до рассвета и не оставим у них ни одного человека. И сказали: делай все, что хорошо в глазах твоих. Священник же сказал: приступим здесь к Богу» (1 Цар. 14:36).

Священник принимает очень правильное решение. Он говорит, что не следует спешить. Лучше спросить у Господа. Ведь, в общем порыве инстинкты толпы не всегда правильно реализуются.Толпа, вообще, всегда принимает какие-то ошибочные решения. Собственно говоря, религиозное прозрение, религиозная интуиция – это достояние немногих. Толпа живет совсем по другим законам, и священник понимает, что сейчас израильтян, конечно, охватывает эйфория от победы над филистимлянами.Однако, их всех нужно как-то немного отрезвить. И следует спросить Господа, –как Он относится к этому. Поэтому, священник сказал: «Приступим здесь к Богу».

«И вопросил Саул Бога: идти ли мне в погоню за Филистимлянами? предашь ли их в руки Израиля? Но Он не отвечал ему в тот день» (1Цар. 14:37).

Как я уже ранее сказал, нисхождение Саула, его деградация начались уже тогда, когда он ослушался пророка Божия и совершил богослужение раньше времени.

«И вопросил Саул Бога: идти ли мне в погоню за Филистимлянами? предашь ли их в руки Израиля? Но Он не отвечал ему в тот день.

Тогда сказал Саул: пусть подойдут сюда все начальники народа и разведают, и узнают, на ком грех ныне?» (1Цар. 14:37–38).

Ход мыслей Саула был таков: если Господь с нами не разговаривает, это означает, что кто-то из нас нагрешил. Напомню, что царь наложил заклятие, запретив кому-либо вкушать пищу до вечера. Значит, кто-то из израильтян нарушил его запрет, и этого человека надо предать смерти. Однако, Саул не знал, что речь идет о его сыне, Ионафане.

«Ибо, – жив Господь, спасший Израиля, – если окажется и на Ионафане, сыне моем, то и он умрет непременно. Но никто не отвечал ему из всего народа» (1Цар. 14:39).

Некоторые израильтяне знали, что именно Ионафан нарушил запрет, но царского сына любили. Ионафан был прекрасным воином, хорошо зарекомендовавшим себя в бою, умертвив двадцать филистимских богатырей.

«И сказал Саул всем Израильтянам: станьте вы по одну сторону, а я и сын мой Ионафан станем по другую сторону» (1Цар. 14:40).

Таким образом, Саул сразу отделяет царский дом от остального народа. Если жребий укажет на «народ», то священники будут проходить по коленам, выясняя через Урим и Туммим, или через жребий, в каком колене и в каком семействе находится нарушитель запрета. И отвечал народ Саулу: «Делай, что хорошо в глазах твоих». Победителей никто не судит. Победители пишут историю – есть такая пословица. И Саул выдвигает израильтянам свои условия.

«И сказал Саул: Господи, Боже Израилев! [отчего Ты ныне не отвечал рабу Твоему? моя ли в том вина, или сына моего Ионафана? Господи, Боже Израилев!] дай знамение. [Если же она в народе Твоем Израиле, дай ему освящение.] И уличены были Ионафан и Саул, а народ вышел правым» (1Цар. 14:41).

Господь указал на царский дом. Как известно, рыба гниет с головы.

«Тогда сказал Саул: бросьте жребий между мною и между Ионафаном, сыном моим, [и кого объявит Господь, тот да умрет. И сказал народ Саулу: да не будет так! Но Саул настоял. И бросили жребий между ним и Ионафаном, сыном его,] и пал жребий на Ионафана» (1Цар. 14:42).

Отметим: Саул говорит, что если виновным окажется «народ», то он осветится, то есть его следует очистить. Если же выяснится, что запрет нарушил кто-то из представителей царского дома, тот, на кого укажет жребий – умрет. Здесь мы видим доблесть Саула. Конечно, она по-своему безрассудна. Действительно, с себя, со своего семейства следует спрашивать строже, чем со всего народа. «И сказал народ Саулу: да не будет так!». Только что израильтяне одержали такую славную победу, и вдруг надо умерщвлять кого-то из своих. Однако, Саул настоял на своем. Никто не решался ему противиться. Жребий бросили между ним и Ионафаном, его сыном. И жребий пал на Ионафана, то есть на человека, по сути, выиграл эту военную кампанию.

«И сказал Саул Ионафану: расскажи мне, что сделал ты? И рассказал ему Ионафан и сказал: я отведал концом палки, которая в руке моей, немного меду; и вот, я должен умереть» (1Цар. 14:43).

Ионафан как бы хочет сказать: «что, я должен умереть из-за этого меда?». Сын Саула даже не знал об этом заклятии.

«И сказал Саул: пусть то и то сделает мне Бог, и еще больше сделает; ты, Ионафан, должен сегодня умереть!» (1Цар. 14:44).

Это абсолютное безрасудство. А Ионафан не умрет – народ не позволит. И Бог сделает с Саулом то, в чем теперь он сам себя заклинает. Действительно, слово не воробей, который вспорхнул и улетел. От своих слов любой человек осудится и оправдается. По сути дела, Саул заклял себя самого.

«И сказал Саул: пусть то и то сделает мне Бог, и еще больше сделает; ты, Ионафан, должен сегодня умереть!

Но народ сказал Саулу: Ионафану ли умереть, который доставил столь великое спасение Израилю? Да не будет этого! Жив Господь, и волос не упадет с головы его на землю, ибо с Богом он действовал ныне. И освободил народ Ионафана, и не умер он» (1Цар. 14:44–45).

Это была первая победа Израиля со времен судей, причем, масштабная победа, и только безрассудство этого политического лидера, этого незрелого царя омрачило успех. «И освободил народ Ионафана, и не умер он». А Саул заклял самого себя. Царь продолжает падать все ниже и ниже, удаляясь от вершины того положения, в котором он пребывал. Эта деградация Саула закончится оккультным действием, когда он пойдет к ведьме и будет просить, чтобы она вызвала ему мертвого человека, потому что Господь перестал разговаривать с царем.

«И возвратился Саул от преследования Филистимлян; Филистимляне же пошли в свое место» (1Цар. 14:46).

Таким образом, преследование филистимлян, как мы видим, не состоялось. Хотя, изначально, израильтяне были настроены на это.

«И утвердил Саул свое царствование над Израилем, и воевал со всеми окрестными врагами своими, с Моавом и с Аммонитянами, и с Едомом [и с Вефором] и с царями Совы и с Филистимлянами, и везде, против кого ни обращался, имел успех. И устроил войско, и поразил Амалика, и освободил Израиля от руки грабителей его» (Первая книга царств 14:47–48).

Да, Саул – непутевый царь. Он первый царь Израиля. Как говорится: первый блин комом. Но Бог действует и через этого человека. Он действует через многих из нас, несмотря на наше несовершенство, несмотря на то, что мы тоже как «блин комом»: это делаем не так, это не так, говорим какие-то безрассудные вещи и поступаем безрассудно. Но мы знаем, что Господь силен действовать и через ослицу, как об этом сообщает нам Книга Чисел. Он силен действовать и через нечестивых. Иоанн Златоуст говорил: «Бог не всех рукополагает, но через всех действует».

«Сыновья у Саула были: Ионафан, Иессуи и Мелхисуа; а имена двух дочерей его: имя старшей – Мерова, а имя младшей - Мелхола» (1Цар. 14:49).

Мелхола станет впоследствии женой царя Давида

«Имя же жены Сауловой – Ахиноамь, дочь Ахимааца; а имя начальника войска его – Авенир, сын Нира, дяди Саулова» (1Цар. 14:50).

«Кис, отец Саулов, и Нир, отец Авенира, были сыновьями Авиила» (1Цар. 14:51).

И последний стих этой длинной главы – пятьдесят второй:

«И была упорная война против Филистимлян во все время Саулово. И когда Саул видел какого-либо человека сильного и воинственного, брал его к себе» (1Цар. 14:52).

То есть брал сильных воинов к себе на службу, чтобы через них иметь победу над врагами.

Итак, давайте вернемся к словам: «Ионафану ли умереть, который доставил столь великое спасение Израилю?». Какое объяснение этому эпизоду дают Святые отцы? Прежде всего обратимся к Иерониму Стридонскому. В своем известном трактате «Диалоги против пелагиан» он пишет: «Ионафан отведал сотового меда с конца палки, и глаза его прояснились, и жизнь его оказалась в опасности от того, что он сделал по неведению. И в написании свидетельствуют о том, что он не знал о строжайшем повелении своего отца – “не вкушать никакой пищи до тех пор, пока не совершится победа Господа”. И столь велик был гнев Господень, что жребий указал на скрывавшегося Ионафана, который открыто исповедовал: “Я отведал концом палки, которая в руке моей, немного меду; и вот я должен умереть”. А затем он был спасён заступничеством и молитвами народа, говорившего Саулу: “Ионафану ли умереть, который доставил столь великое спасение Израилю? Да не будет”». Блаженный Иероним, с одной стороны, пересказывает сюжет обсуждаемой главы, а, с другой стороны, он вносит какие-то краткие, внешние, незначительные объяснения, чтобы этот сюжет стал нам более понятным.

Григорий Великий (Двоеслов) – Папа Римский. В «Моралиях на книгу Иова» (эта работа называется также «Нравственные беседы на книгу Иова») он пишет: «Следует знать, что грех чревоугодия искушает нас пятью способами (вспомним, что Саул установил пост). Иногда оно опережает время потребности, а иногда не опережает, но ищет более изысканной пищи, иногда же требует, чтобы то, что должно быть съедено, было тщательнее приготовлено, иногда оно соглашается с качеством и со временем приема пищи, но выходит в количестве за пределы необходимого подкрепления, а иногда оно, хотя и жаждет что-то обыкновенное согрешает еще сквернее своим неудержимым пылом и желанием. Вот, Ионафан действительно заслужил смертного приговора из уст отца, потому что отведал мед, а он на самом деле опередил время, назначенное для приема пищи». Мы подвергаем себя опасности, нарушая любое постановление Божие, в том числе и заповедь о судах, когда мы лжесвидетельствуем, или постановления Божии о постах, или о жертве. Мы соблюдаем пост в течение определенного времени. Любая неточность провоцирует нас на совершение греха. Грех – то, что бросает на нас тень и приводит к наказанию, в том числе и к страшному наказанию через смерть. Собственно говоря, люди умирают потому, что они согрешили и продолжают идти путем греха. Исправления в самих себе мы видим далеко не всегда.

Максим Туринский в своих «Проповедях» предлагает такое рассуждение: «Нелегкий это грех – нарушить объявленный пост». Да, конечно, Саул установил пост безрассудно, но он все-таки сделал это, будучи царем. Максим Туринский продолжает: «Чтобы это показать на примерах, прочитаем в книге Царств, что, когда Саул – царь израильтян, вел войну против иноплеменников, он объявил пост для всего своего войска. И вот, когда все воздерживались от пищи, он начал сражение с противником. Очевидно, что это хороший царь, потому что одолевал врага не столько оружием, сколько набожностью, потому что боролся более верой, чем копьем». Максим Туринский даже одобряет Саула в решении поститься, хотя Ионафан говорил, что это безрассудное решение. «И вот, когда Саул объявил день поста для всех своих воинов, и сын его – Ионафан, не зная о повелении, вкусил сотового меда, в которой обмакнул конец палки, в то время, как победоносное войско продвигалось в самую гущу врага, то это вызвало столь великое негодование, что и победа оказалась отсроченной, а Божеству нанесена обида. И конец войне не наступил, и пророческого ответа не дано было царю. Из всего этого мы понимаем, что Саул одолел врага только силой своих воинов и подвигом Ионафана, в том числе, сколько их постом» – рассуждает богослов. Филистимляне, вообще, символизирует собою бесов. Когда Господь сказал: «Прогоните семь народов Ханаана», имелись в виду семь смертных грехов. А у каждого смертного греха есть свой бес-покровитель. И мы знаем из Писания, что «сей род (бесовский) изгоняется постом и молитвой» (Мф. 17:21).

Итак, сегодня мы пытались, по возможности, выучить те уроки, которые нам были предложены в четырнадцатой главе Первой книги Царств. Это большая глава. В ней пятьдесят два стиха. Если будем живы, и Господь позволит, в следующий раз мы приступим к чтению пятнадцатой главы этой книги.