Толкование Откровение ап. Иоанна Богослова 21 глава 24 стих - Экзегет

От светильника взор тайнозрителя обращается к освещенным обитателям святого города. Спасенные народы будут ходить во свете его, и цари земные принесут в него славу и честь свою. Спасенные от греха и вечной погибели народы будут ходить во свете его (города). Как спасение, так и хождение во свете народов предварительно бывает на земле, а в совершенстве — в вечности. О спасении уже на земле так говорит Господь: “Слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь” (Ин. 5:24). То есть уже сейчас имеет жизнь и перешел в нее от смерти. А о хождении во свете еще на земле так говорил Господь: “Кто ходит днем, тот не спотыкается, потому что видит свет мира сего; а кто ходит ночью, спотыкается, потому что нет света с ним” (Ин. 11:9-10). Но спасение и свет даются сейчас только предварительные, еще не во всей полноте. “Возлюбленные! мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем” (1 Ин. 3:2). Полное спасение от греха и совершенный свет обретаются в вечности. Жителями города являются спасенные народы. По вопросу о спасении есть разные понятия. Так некоторые, в особенности сектанты, всегда говорят, что они уверены в том, что спасены. От каждого требуется у них уверенность в своем личном спасении. Православных же сектанты укоряют в том, что они мол не уверены в своем личном спасении, и на вопрос: “Спасен ли ты?” — отвечают: “Да Бог знает”. В чем тут дело? В совершенно разном понимании спасения. Есть так называемая “правовая” или “юридическая” концепция спасения. По ней спасение понимается как избавление от наказания за грехи, как избавление от вечных мук и получение права на вечное блаженство. Спасение понимается как награда за веру, добрые дела, святость за счет искупительной жертвы Христовой. Юридически-правовое понимание спасения в значительной мере свойственно протестантизму, сектанству и католичеству. Покаявшийся сектант или исповедовавшийся католик получают, грубо говоря, как бы “путевку на небо”, обретают право на спасение. Сектант, живущий еще во многих прегрешениях, считает себя уже спасенным за счет жертвы Христовой. Такое понимание чуждо православию. Для православного спасение прежде всего не в избавлении от наказания (хотя и в нем тоже), но избавление от греховной природы. Спасение — не награда за святость, а сама святость и есть. Свят — значит, спасен. Спасение — это жизнь в Боге, свобода от греха. А потому, кто дерзнет сказать, что спасен? Кто без греха? “Прежде смерти не называй никого блаженным”, — говорит премудрый Сирах (Сир. 11:28). Сектанты же не других только, но сами себя называют спасенными и блаженными. О православном понимании спасения так учат святые отцы. Климент Александрийский: “По моему мнению, мы должны прибегать к слову спасения не из страха наказания, не из-за обещания награды, но ради самого добра. Делающие так стоят на правой стороне святилища, те же, которые думают, что они, давая тленное, получат в обмен принадлежащее бессмертию, названы в притче о двух братьях — наемниками”. В другом месте он же говорит: “Если бы могли представить, что кто-нибудь предложит истинному христианину, желает ли он выбрать познание Бога или вечную жизнь, и если бы эти две вещи, которые совершенно тождественны, были разделены, — то он без малейшего колебания избрал бы познание Бога, признавая, что обладание верой, которая от любви восходит к познанию, желательно само по себе, независимо от того, приятно ли или неприятно, выгодно или нет для человека. Истинный христианин предпочел бы быть святым и страдать, чем вечно блаженствовать и грешить”. Святой Макарий Великий говорит: “Истинно возлюбившие Бога решились служить Ему не ради царствия, как бы для купли и корысти, и не по причине наказания, уготованного грешникам, но как приверженные Единому Богу и вместе Создателю своему”. В своем замечательном труде “Православное учение о спасении” (1890 г.) русский патриарх (тогда еще архимандрит) Сергий (Страгородский) пишет: “Таким образом, спасение каждого отдельного человека, по православному учению, является не событием, происходящим в божественном только сознании, не делом правого вменения, по которому бы Господь присуждал человеку ту или другую участь на основании каких-нибудь внешних обстоятельств, то есть на основании или заслуги Христа, или собственных заслуг человека. Спасение происходит путем перехода человека от греха и себялюбия в царство добра и любви, которое предвкушается человеком здесь, во всей же полноте будет наследовано в будущем веке. Переход этот зачинается в крещении, когда человек силою Божиею утверждается в своем решении быть истинным христианином; продолжается в виде естественного (свободно-благодатного) развития положенного семени вечной жизни после крещения и завершается вступлением человека туда, куда он себя при помощи данных ему средств приготовил, к чему развил в себе восприимчивость, то есть в Небесное Царство света, истины и любви. Человек поступает туда, где ум имеет свою цель и любимое им”. То есть две группы мест Писания: одна, говорящая о спасении верующих, как о чем-то уже совершившимся, а другая — как о чем-то имеющем наступить в вечности. То и другое не должно противопоставляться и не должно брать верх только что-то одно. Здесь мы имеем антиномию. Одновременно верно то и другое. Верно и то, что Христос совершил наше спасение, дает нам его, и мы его уже сейчас получаем: омываются грехи, обретаем Духа Святого. Верно и то, что мы еще не спаслись, еще греховны и должны в страхе и трепете совершать свое спасение, которого чаем. Иоанн видит в новом Иерусалиме спасенные народы. Ибо надлежит “проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов во всех народах” (Лк. 24:47). Все народы земли причастны спасению и будут ходить во свете нового Иерусалима — святой Церкви. Об этом обновлении народов так писал апостол Павел: “Совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который обновляется в познании по образу Создавшего его, где нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос” (Кол. 3:9-11). Но и приняв христианство, будучи равны перед Богом, народы однако не теряют своей самобытности и своих особенностей. Так будет и в вечности. Все одинаковы, как спасенные, как чада Божии. Но это не значит, что произойдет некое обезличивание. Как личности, так и народы, сохранят свою индивидуальность, свои особенности и самобытность. В Мф. 19:28 Господь говорит, что и в пакибытии будет двенадцать колен Израилевых. То есть будут там и израильтяне, и все другие народы. Различия между народами не будут бесследно стерты. Каждый народ будет там в своей красе, каждый народ принесет в небесный Иерусалим свою особую славу и честь (ст. 26). Славу и честь пророков и апостолов принесет израильский народ, славу и честь богословов и философов принесут греки, славу и честь миссионеров принесут латинские народы, славу и честь аскетов и подвижников принесут населявшие Египет... Как многогранный кристалл засияет в божественном Свете множество народов. Каждый народ играет в общем великом теле Церкви свою особую роль, отведенную ему промыслом Божиим. И это не только в этом веке, но и в будущем. Народы нового Иерусалима будут ходить во свете его. Нетварный свет Иерусалима — Христос, слава Божия. В Его свете ходят спасенные уже в этом веке. Невечерний свет Христов просвещает верующих. “Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир” (Ин. 1:9). Мир Божий проникает в мир тварный. Небо просвещает землю. Чистое сердце зрит свет Фаворский. О Фаворском свете в XIV в. произошел весьма знаменательный спор. Калабрийский монах Варлаам и его приверженцы утверждали тварность Фаворского света. Тем самым фактически отрицалась возможность видения духовного света и создавалась непреодолимая пропасть между тварью и Творцом. Разрывалась связь мира Божия с миром человеческим. Спасаемые лишаются возможности ходить во свете Неба. Это учение было криком плотяности человеческой. Это могли говорить люди, чьё духовное око слепо, взиравшие на все (даже предметы божественные) плотскими глазами. Такое учение обрекает тварь греться только во свете чувственного солнца и оставаться слепым к свету несолнечному. Для таковых, когда погаснут солнце и луна, погаснет все, и они погрузятся в вечный мрак. Таковы и современные материалистические учения. Таковы материалисты, не способные видеть небо и его свет. О жалкое пресмыкание во тьме! Этому учению противостали православные исихасты, подвижники духовного созерцания, сподоблявшиеся видения духовного нетварного света. Через равноангельское житие во плоти они прозревали духовно. Борьбу против варлаамитской ереси возглавил святитель Григорий Палама, архиепископ Фессалоникийский. Он отстоял православное учение о нетварности Фаворского света и возможности видения его людьми. На слова: “И просветися лице Его, яко солнце” (Мф. 17:2) он пишет так: Евангелист сказал это не в том смысле, чтобы тот Свет почитать за подлежащий чувствам ( да удалится от нас ослепление ума тех, которые не могут представить себе ничего выше, подлежащего чувствам!), а желая показать, что Христос Бог — для живущих и созерцающих духом есть то же, что солнце — для живущих по плоти и созерцающих чувством: ибо другого Света для ведения Божества и не нужно тем, которые обогащены Божественными дарованиями. Возсиял же оный Неисповедимый Свет и таинственно явлен апостолам и начальнейшим из пророков в то время, когда (Господь) молился; этим показано, что родительницей этого блаженного видения была молитва, что блистание происходило и являлось от соединения ума с Богом, и что оно подается всем тем, которые при постоянном упражнении в подвигах добродетели и молитвы, устремляют ум свой к Богу”. В русском монашестве внутреннее созерцание и духовное видение особенно характеризовало учеников и последователей святого Нила Сорского. Как в древности просияло лицо Моисея Божественным светом, когда он сошел с Синая, так в Новом Завете Бог прославил видимым светом многих Своих подвижников, взошедших в молитве на Фавор и спустившихся в долину земной жизни. Таковы были авва Памво, авва Сисой, авва Силуан, авва Арсений, преподобный Серафим Саровский. В иконописи это отображено изображением светового венчика вокруг ликов святых. Венчик, это — не символ света, а истинный, реальный, духовный свет, исходящий от святых. “Вы — свет мира” (Мф. 5:14), — сказал нам Христос. И святые стали этим светом. Но даже и не достигая таких фаворских вершин, каждый верующий призван ходить во свете Божием, чтобы и в вечности сподобиться хождения в немеркнущем свете нового Иерусалима. О чудный свет небесного города, святой Церкви, просвети и нас, грешных и недостойных. Сподоби нас, Боже, ходить в Твоем свете! “Да возсияет и нам, грешным, свет Твой присносущный, молитвами Богородицы, Светодавче, слава Тебе!” (из тропаря Преображения). Под царями земными, которые принесут в небесный город славу и честь свою, можно буквально разуметь святых и благоверных царей, таких, как святые Константин и Елена, святой Юстиниан, святая княгиня Ольга и святой князь Владимир, которые свою земную славу и честь обратили на славу и честь Небесного царства. С другой стороны, здесь можно разуметь всех царствовавших над грехами и страстями и принесших в небесный город к ногам Своего Царя и Бога славу и честь добрых деяний.