Толкование Иов 2 глава 10 стих - Экзегет

Слова: Яко едина от безумных жен возглаголала еси, некоторые объясняли в применении к Еве. Ты подражала, говорит он, той, которая первая получила рану греха и подобными же советами обольстила того, кто почтен был образом Божиим и свободен был от всякой порочности. Она не знала лукавых и злокозненных умыслов змия и его зверской и дикой мудрости. Ради этой мудрости он и назван мудрейшим, но не по сравнению с людьми; ибо неправедный не может быть мудрее святых праведников и отступник — превосходить мудростию сожителей Бога. Если же он побеждает хитростию глупых и неразумных, прельщая их глиной и деланием кирпичей, и тех которые не взывают к Богу вследствие того, что не замечают его умысловъ, то таких уже можно причислить к животным. По сравнению с ними только он и был назван более мудрым. Тогда еще не совершенны были обманутый им первый Адам, бывший только в душу живу, но еще не в дух животворящъ, и обманутое ранее его ребро, созданное в жену. Таким образом он не мудрее ни людей, ни ангеловъ. Да и как мог быть мудрее ангелов тот, который должен был потерпеть от них поражение, и не от них только, но и от всех, кто равен здесь ангелам? Таков был иовъ, одолевший и победивший его отовсюду. Не победил и не ввел его в грех диавол ни богатством, ни счастием, но, как свидетельствует о нем Бог, он остался непорочным. Не ослабел он и вследствие невыносимой болезни и неизлечимой язвы, покрывавшей все тело, но претерпел все, чтобы исполнилось провидение Господа о нем и он явился праведным. За это и получает он старость и победную награду. Поймеши его, говорит он, раба вечна, поиграеши же с ним, якоже с птицею иов. 40:23-24. Св. Дионисий сообщает словам текста смысл утвердительнаго предложеня, а не вопросительнаго, хотя в контексте они несомненно заключают в себе вопросъ.. Хочешь ли и ты быть славным в битвах? Упражняйся на ристалище, мужественно переноси душевныя скорби, чтобы перенести и телесныя. И блаженный иовъ, если бы не упражнялся надлежащим образом ранее сраженя, не прославился бы так Вместо ἔλαμψεν, очевидно, следует читать οὐκ ἂν ἔλαμψεν или οὐκ ἂν οἴτως ἔλαμψεν, как читает Simon de Magistris (ibid., p. 22. прим. 2).; если бы не старался быть свободным от малодушя, то произнес бы нечто дерзостное, когда умерли дети. Теперь же он выдержал все удары: его не сломили ни потеря именя и исчезновение такого богатства, ни гибель детей, ни сострадание жены́, ни раны тела, ни упреки друзей, ни поношения рабовъ. Если же ты хочешь видеть и упражненя его, то выслушай слова его о том, как он презирает имение: аще вчиних злато в крепость мою и аще на каменя многоценная надеяхся, аще же и возвеселихся, многу ми богатству сущу (иов. 31:24-25). Поэтому он и не смутился духом, когда отнято было у него богатство, так как не был пристрастен к нему в то время, когда оно у него было. Выслушай также, как он управлял детьми. Он не ласкал их сверх должнаго, как мы, но требовал от них полной добросовестности. Подумай, каким строгим судиею явных прегрешений был тот, который приносил жертву за тайныя. А если ты желаешь слышать объ упражненях его в целомудрии, выслушай слова его: завет положих очима моима, да не помышлю на девицу (иов. 31:1). Поэтому и не сломила его жена. Он любил ее ранее, но не чрезмерно, но так, как следует любить жену. Поэтому мне кажется удивительным, каким образом диаволу, знавшему объ упражнениях его, могло прийти на мысль воздвигнуть борьбу. Откуда это пришло ему на ум? Лукав этот зверь и никогда не впадает в отчаяние, которое является величайшим осуждением для насъ; он никогда не теряет надежды на гибель нашу, тогда как мы отчаяваемся в своем собственном спасении. Обрати внимание и на то, как помышлял иов о поражении и повреждении тела. Хотя он никогда не переносил ничего подобнаго и проводил жизнь в богатстве и наслажденях и пользовался другими преимуществами, однако он ежедневно помышлял о бедствях посторонних людей. Указывая на это, он говорил: страх, егоже ужасахся, прииде ми (иов. 3:25), и опять: азъ о всяком немощнем восплакахся, воздохнух же видев мужа в бедах (иов. 30:25). Поэтому ни одно изъ случившихся с ним великих и невыносимых бедствий не смутило его. Итак, не обращай вниманя ни на продажу имущества, ни на гибель детей, ни на неизлечимую язву, ни на козни жены, но на то, что гораздо тяжелее (всего) этого. Что же, — скажет кто нибудь, — тяжелее этого претерпел иовъ? Правда, изъ повествованя мы не узнаем ничего более. Не узнаем потому, что ленивы, а кто прилежен и тщательно отыскивает жемчуг, тот узнает гораздо более. Ведь не эти лишеня, а нечто другое было тяжелым для него и могло сильнее устрашить его. И во-первых то, что он не знал ничего яснаго о царствии небесном и о воскресении. Вот о чем говорил он с плачем: не поживу бо во век, да долготерплю8. Во-вторых то, что он сознавал в себе много прекраснаго; въ-третьих то, что не сознавал за собою ничего дурного; въ-четвертых то, что считал бедствя посланными от Бога; да если бы считал их и посланными от диавола, то и этого было бы достаточно для того, чтобы смутить его. Въ-пятых то, что он слышал слова друзей, клеветавших на него по случаю бедствя: ты терпишь-де наказаня далеко несоразмерно с грехами (иов. 11:6. Св. Дионисий передает только мысль священнаго текста по переводу LХХ.). Въ-шестых то, что он видел, как жившие порочно благоденствовали и обвиняли его. Въ-седьмых то, что он не мог взирать на другого, потерпевшаго некогда такя же бедствя Очевидно, св. Дiонисий разумеет здесь Христа, прообразованнаго иовом и Своими страданиями дающаго нам неподражаемый примеръ терпеня.. И если ты хочешь узнать, каково было (иову терпеть) все это, представь себе настоящее положение человека: теперь, когда обещано царство, когда мы надеемся на воскресение и неизреченныя блага, когда знаем за собою тысячи дѵрных дел, имеем столько примеровъ, обладаем такою философиею, — иные, потеряв немного золота, часто приобретеннаго хищением, считают свою жизнь невыносимою. И между тем ни жена не нападает на них, ни дети не погибли, ни друзья не клевещут, ни домочадцы не издеваются, но многие даже утешают их — одни словами, другие делами. Скольких же венков достоин был тот, который видел, что собранное честными путями имение совершенно и безпричинно расхищается, а после всего этого претерпел безчисленныя бури искушений и во всех искушенях остался непоколебимым и за все возносил Богу подобающее благодарение? Независимо от всего остального, одни слова жены́ достаточны были для ниспроверженя скалы́ Simon de Magistris восполняет здесь греческий текст и вместо словъ: τὰ τῆς γυναικὸς μόνον ῥῆματα καὶ πέτραν ἦνή κακουργίαν предлагает принятое нами чтение: τὰ τῆς γυναικὸς μόνον ῥῆματα καὶ πέτραν στεῤῥοτάτην κατασείειν ἰκανὰ ῆν. ὄρα δὲ τὴν κακουργίαν. См. Simon de Magistris, ibid., p. 26, прим. 1.. И заметь ея коварство. Она не упоминает объ имуществе, о стадах овецъ и быковъ, ибо знала мнение мужа объ этих предметах, но — о том, что было важнее всего этого, именно о детях, рисует печальную картину и изображает собственныя бедствя. Если женщины часто воздействовали на многих людей, находившихся в благоденствии и не претерпевавших ничего тяжелаго, то подумай, как мужественна была душа иова, которая отразила жену, пришедшую с таким множеством друзей, и поборола два самыя тиранническя чувства, — страсть и сострадание, хотя многие изъ одержавших победу надъ страстями побеждены были состраданием. Благородный иосифъ удержался от самаго тиранническаго удовольствя и увернулся от варварской женщины, употреблявшей тысячи козней, но не удержался от слезъ, и, увидев братьевъ, обидевших его, воспламенился духом и, быстро умыв лицо, открыл все дело. Когда же является жена с словами, преисполненными печали, когда и случай помогает ей, когда за нее и раны, и язвы, и безчисленныя волны бедствий, то как по всей справедливости не признать крепче всякаго адаманта душу, не пострадавшую даже от такой бури?