Толкование Исход 15 глава 25 стих - Экзегет

В пустыне же народ томится жаждою, вода горька, поднимается ропот на вождя, является древо, и после того, как оно опущено в воду, та делается сладкою, и в сем усматривается и оправдание, и осуждение, и испытание (Исх. 15:22–26). А оттуда они приходят к двенадцати источникам вод и к семидесяти финиковым деревьям и подле вод располагаются станом (Исх. 15:27). Хотя подстрекательства строптивых совращают умы и хотя заблуждение неверных запирает их разумение засовом непослушания, но все же не могли они не признать истинность столь великого чуда. Ибо какую принудительную силу заключает в себе кусок дерева или какое содетельное начало содержит в себе безжизненная древесина 1, чтобы могла она устранить горечь, чтобы могла она возбудить сладость, чтобы могла она естество придавать или отнимать, когда то, от чего они отказывались с отвращением, не оказалось сладким на вкус? И хотя в происходившем тогда присутствовало содетельное начало Божественной силы, переменяющей естество с одного на другое, однако надо думать, что и дерево тут сослужило свою службу, так что изменения свойств воды не случилось бы без его содействия 2. Но поскольку для Бога было возможно все, то тайну деяния Своего, до поры сберегаемую, приуготовляет Он в настоящем. В самом деле, у народа, обретавшегося в пустыне, вода была непригодною к употреблению, однако мы видим, что и сами народы зачастую выступают под именем вод, когда говорится: «Видели Тебя воды, и убоялись» (Пс. 76:17), и опять: «Восплещите руками, все воды» 3. А стало быть, либо сами воды, горькие по природе своей, либо же весь народ, обретающийся в пустыне и пока не имеющий достигнуть обетованной земли, горький из-за роптания своего, каковое происходит от непокорства, через таинство древа делается сладким. И он не только удаляется того, каким был, но даже и к лучшему, превышающему насущную потребность переменяется. Ведь и та не только горькою быть перестала, но и сладость приобрела. А значит, и в сей, теперешней, воде производит свое действие древо, и в народах, подразумеваемых под именем воды, оно оказывается полезно своею таинственною силою 4. У того же Моисея показано, что на этом древе подвешена жизнь всех людей, когда он говорит: «Увидите жизнь вашу висящею пред взором очей ваших и ночью, и днем, и будете трепетать, и не будете уверены в жизни вашей» (Втор. 28:66) 5. И оно у Иеремии подкладывается в пищу: «Они составляют замыслы против меня, говоря: положим ядовитое дерево в пищу его» (Иер. 11:19) 6. Из этой материи был жезл, кудесников посрамляющий (Исх. 7:10–13), Фараона устрашающий (Исх. 6:8 и сл.), Египет казнями изнуряющий (Исх. 7:19 и cл.), пучину разверзающий, море разливающий (Исх. 14:21–29), источник исторгающий (Чис. 20:11), горечь отнимающий и сладость внушающий 7; ибо таинством оного умягчаются сердца неверных и от горечи грехов и нечестия обращаются ко сладости веры 8. И дабы все в этом таинстве в сокровенных своих последствиях согласовывалось с тем, что происходило тогда, Писание прибавляет: «Там Бог положил народу оправдание и осуждение и там испытывал его». Хотя и употребляется слово там, однако это обозначение события, а не места. Ведь мы не видим, чтобы в том месте что-либо постановлялось к оправданию, осуждению или испытанию. И напротив, в таинстве древа, на котором был подвешен Господь 9 и на котором Он пригвоздил вместе с Собою все, что было враждебно человеческому спасению 10, есть и оправдание, поскольку праведный – от веры 11, и осуждение, поскольку «неверующий уже осужден» (Ин. 3:18), и испытание, поскольку через «соблазн креста» (Гал. 5:11) приходит спасение, ибо крест для погибающих есть юродство, а для верующих во спасение – сила Божия (См. 1 Кор. 1:18). Итак, коль скоро позор креста есть испытание веры и коль скоро неверие есть причина осуждения, а вера есть награда оправдания, то по справедливости в таинстве древа, переменяющего воду от горечи к сладости, содержатся и оправдание, и осуждение, и испытание. 1 Лат. materia, в первоначальном значении – «дерево», «древесина», впоследствии – философский термин, обозначающий «материальный субстрат». В данном случае разделить эти два смысла невозможно, однако существенно, что, в согласии с аристотелевским учением о причинах, Иларий указывает на то, что сама по себе материя не может содержать «содетельного начала» (efficacia), то есть выступать в качестве«содетельной причины» (causa efficiens). 2 Ср. Ориген, In Ex. hom. 7, 1: «Как будто бы Бог не мог сделать сладкою воду и без древа!» Ср. также Августин, Quaest. in Ex. LVII: «Был ли это род дерева, наделенный таким свойством? Или же Бог, Который творил столько чудес, мог сие сотворить посредством какого угодно древа?» 3 Очевидно, контаминация стихов из двух разных Псалмов; ср. Пс. 97:8: «Да рукоплещут реки» – и Пс. 46:2: «Восплещите руками, все народы». 4 Ср. Тертуллиан, Adv. Jud. 13: «Что очевиднее таинства сего древа? Поскольку жестокость века сего, потонувшая в бездне заблуждения, древом Христовым, сиречь древом Его страстей, во крещении разрешается, дабы то, что некогда погибло через древо во Адаме, восстановилось через древо Христово». Ср. также Августин, Quaest. in Ex. LVII: «И через древо соделал сладкими воды, проображая славу и благодать Креста». 5 В синодальном переводе: «Жизнь твоя будет висеть пред тобою, и будешь трепетать ночью и днем, и не будешь уверен в жизни твоей» (в переводе Септуагинты: «висеть пред твоими очами»). Иларий приводит эту цитату в редакции, близкой к той, в которой она представлена в «Пасхальной гомилии» Мелитона Сардского: «И вы увидите вашу жизнь висящею пред очами вашими ночью и днем, и не будете уверены в жизни вашей» (10, 13–19) – с добавлением «и будете трепетать». 6 На этот текст, в связи с типологией «древа», ссылается и Тертуллиан, см. Adv. Marc. 3, 19. Киприан в Testimonia 2, 20 приводит его под одним заголовком с цитируемым Иларием выше текстом из Второзакония (хотя последний дается у Киприана в редакции Септуагинты) как пророчество о распятии Христа иудеями. 7 Ср. Ориген, In Ex. hom. 4, 6: «И что жезл, посредством которого все сие совершается, посредством которого Египет повергается и Фараон одолевается, есть Крест Христов, посредством которого сей мир побеждается и посредством которого одерживается верх над князем мира сего со начальствами и силами его». 8 Ср. Тертуллиан, Adv. Jud. 13: «Ибо именно это дерево участвовало тогда в таинстве, в котором Моисей усластил горькую воду, отчего народ, погибавший от жажды в пустыне, ожил, напившись. Так и мы, которые избавлены были от бедствий мира сего, где мы пребывали, погибая от жажды, то есть лишенные Божественного слова, испивая крещальной воды древа Страстей Христовых, через веру в Него ожили». Ср. также Киприан, De zel. et liv. 17: «Всякая горечь, поселившаяся в душе, пусть умягчится Христовой сладостию. От таинства Креста ты приемлешь и пищу, и питие. Дерево, каковое близ Мерры помогло усластить вкус в прообразе (in imagine), пусть тебе поможет обрести смягчающую душу кротость в действительности (in veritate)». Ср. также Ириней, Contra haer. IV, 10, 2; Tract. Orig. 15, р. 164; Лактанций, Inst. 4, 18; Августин, Contra Faust. 12, 30. 2–91. 9 Ср. Втор. 21:23; Гал. 3:13: «Ибо написано: «проклят всяк, висящий на древе». 10 Ср. Кол. 2:14: «и Он взял его от среды и пригвоздил ко кресту...». 11 См. Рим. 1:17: «В нем открывается правда Божия от веры в веру, как написано: «праведный верою жив будет».