Толкование Евангелие от Марка 12 глава 0 стих - Экзегет

Притчу эту передают нам все три синоптика совершенно одинаково. Некоторый хозяин, под которым разумеется Господь Бог, устроил «виноградник», под которым надо понимать ветхозаветную церковь. Обнес его оградой, под которой толкователи понимают закон Моисеев и все вообще учреждения, назначенные для того, чтобы предохранить избранный народ Божий Иудеев от влияния язычества; выкопал в нем «точило» - бассейн или яму, в которой выжимался сок, построил «башню», назначавшуюся для сторожей, которые охраняли виноградник от воров и животных. Под «точилом» и «башней» свв. Отцы разумеют алтарь и храм. Сделав все нужное для благоустройства виноградника, хозяин «отдал его виноградарям», как было в обычае, с тем, чтобы они уродившиеся плоды сполна или в известном условленном количестве доставляли хозяину. Под «виноградарями» разумеются иудейские народные начальники, по преимуществу первосвященники и члены синедриона. Затем хозяин отлучился: это значит, что Господь вверил им всю полноту власти над еврейским народом, с тем, чтобы они потом представили ему плоды своего управления - показали бы, что они воспитали народ так, как следовало, в духе закона Божия.

Через некоторое время хозяин послал своих «слуг», под которыми надо понимать пророков.

Но злые виноградари, «схвативши слуг его, иного прибили, иного убили, а иного побили камнями» - так поступали начальники иудейского народа с посланниками Божиими пророками. Они управляли народом, не заботясь о его духовном совершенствовании, а преследуя только свою личную корысть и интересы, и потому жестоко избивали пророков Божиих, напоминавших им об их обязанностях. Об этом свидетельствует вся ветхозаветная священная история (Иер. 44:4-6; 2 Пар. 24:20-21; 2 Пар. 36:16; Неем. 9:26 и др).

Наконец, хозяин послал к ним «сына своего» (по Марку, единственного и возлюбленного); последним чрезвычайным посланником Божиим к Иудейскому народу был Сам Единородный Сын Божий Господь Иисус Христос.

«Это наследник», сказали злые виноградари: «Пойдем, убьем его, и завладеем наследством его». Господь Иисус Христос называется «наследником» в том смысле, что все предано Ему Отцом Его (Мф. 11:27). Первосвященники и старейшины Иудейские решили убить Его, чтобы не лишиться своей власти над еврейским народом.

«И схвативши его, вывели вон из виноградника и убили» - так начальники Иудейские убили Господа Иисуса Христа, выведши Его из Иерусалима, который был священным средоточием ветхозаветной церкви, за стенами его.

Закончив притчу, Господь пожелал, чтобы слушатели сами произнесли над собой приговор, что они действительно и сделали, по св. Матфею, а по св. Марку, Господь, со Своей стороны, подтвердил правильность этого приговора. А по св. Луке, первосвященники и старейшины, уразумев, что этот приговор они изрекли сами над собой, затем сказали: «Да не будет», то есть это не случится с нами. Под «пришествием» хозяина надо понимать здесь не Второе Пришествие Христово, ибо далее говорится о том, что Он, то есть Бог, «виноград предаст иным делателям». Следовательно, жизнь людей будет продолжаться и после разрушения Иерусалима, отмены первосвященнического служения и власти синедриона. Тогда призваны будут на дело обработки виноградника Божия «иные делатели» - Апостолы и их преемники, пастыри Христовой Церкви.

В заключении притчи Христос применяет к себе 22-23 стихи 117 (Пс. 117:22-23) псалма, называя Себя Камнем, который отвергли строители, то есть вожди Иудейского народа, но Который сделался «Главою угла» - стал краеугольным камнем величественного здания новозаветной Церкви.

Пришествие в мир Самого Сына Божия было «от Господа» и «есть дивно» в очах человеческих, с точки зрения человеческой.

Поняв весь глубокий смысл притчи до конца «первосвященники и фарисеи... старались схватить Его, но побоялись народа», т.е. возможности народного возмущения, которое могло бы быть вызвано в защиту Господа, почитавшегося пророком.

Среди учеников своих и иродиан, приверженцев царя Ирода, которому не все хотели платить подати, как иноплеменнику, фарисеи выбрали наиболее лукавых людей, которых подослали к Господу Иисусу Христу с коварным вопросом: «достойно ли есть дати кинсон кесареви или ни?»

Лукавый вопрос был рассчитан на то, что если Господь скажет, что надо платить подать языческому императору, ненавистному для Иудеев, то этим Он оттолкнет от Себя народ, а если скажет, что не надо, то можно сразу же будет обвинить Его перед римлянами, как возмутителя народа. В вопросе искусителей была сокрыта такая мысль: Иудейский народ это народ Божий, который своим Царем признает лишь Бога, а потому не может служить иноземному, да еще языческому царю, так как иначе явится противником Богу; следовательно, что же им делать - давать ли подать кесарю или соблюдать неизменную верность Богу?

На это Господь дал мудрый ответ, что нужно делать и то и другое - «Итак отдавайте Кесарево Кесарю, а Божие Богу». То есть исполняйте свои обязанности, как в отношении к Богу, так и в отношении к государственной власти, поскольку последнее не противоречит первому, конечно.

После посрамления фарисеев с иродианами, тотчас же подошли к Господу саддукеи, которые представляли собой секту неверующих в воскресение душ и будущую жизнь (см. Деян. 23:8).

Они вели постоянные споры с фарисеями, стремясь доказать, что в книгах Моисеевых не только нет никаких указаний на бессмертие души, но содержатся даже такие постановления, которые противоречат учению о воскресении мертвых, как, напр., закон ужичества, или левиратный брак.

Этот спор саддукеи и представили на разрешение Господа Иисуса Христа, измыслив историю о семи братиях, которые поочередно брали за себя одну и ту же жену и затем умирали.

С их точки зрения это постановление закона Моисеева опровергало учение о будущей жизни, ибо «котораго из семи братьев могла бы быть в будущей жизни эта жена?» Св. Златоуст справедливо отмечает невероятность такой истории, ибо иудеи, отличаясь суеверием, не стали бы брать такую жену, у которой мужья подряд один за другим умирали.

Господь дал саддукеям мудрый ответ, обличив их в том, что они не понимают будущей вечной жизни, в которой уже не будет ничего чувственного, и люди будут жить иною жизнью, духовною, ангельскою, «яко Ангели Божий на небеси суть».

Если бы люди после смерти совершенно уничтожались, то не говорил бы Бог, явившийся при купине Моисею: «Аз есмь Бог Авраамов, и Бог Исааков, и Бог Иаковлев»...

Ибо «несть Бог Бог мертвых, но Бог живых», т.е. умершие уже тогда праотцы для Бога живы, ибо Бог не может быть Богом несуществующего. Св. Лука говорит, что этот ответ понравился даже книжникам, которые не могли удержаться, чтобы не сказать: «Учитель, Ты хорошо сказал» (Лк. 20:39). А народ, видя посрамление саддукеев, удивлялся мудрости Иисуса.

 Фарисеи, узнав о посрамлении саддукеев, собрались тут же в храме на совещание и решили предложить Иисусу самый трудный, по их мнению, вопрос о том, какую заповедь следует считать наибольшей в законе. Коварство вопроса станет понятным, если мы примем во внимание, что иудейские книжники различали в законе заповеди большие и меньшие и между ними происходили постоянные споры о сем. Одни считали наибольшей заповедь о жертвах, другие — о субботе, третий — об обрезании и вообще ставили обрядовые законы на первое место.

На этот вопрос Господь отвечал прямо словами Второзакония (Втор. 6:4-5): «возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею мыслию твоею», указав, что это — «первая и большая заповедь»

... прибавив, что «вторая подобна ей: возлюбиши искренняго твоего, яко сам себе» (Лев. 19:18).

Св. Марк добавляет к этому, что этот ответ Господа привел в восторг самого законника, воскликнувшего: «хорошо, учитель. Истину сказал Ты».

Искренность его тронула Иисуса и, видя, что этот грешник может исправиться, Господь сказал ему: «недалеко ты от царствия Божия».

После всех этих неудачных покушений уловить Господа в слове, фарисеи уже не смели ни о чем спрашивать Его, но Он, чтобы показать им, как они сами несведущи в Писаниях и как невежественны в своих ложных понятиях о Мессии, Сам задал им вопрос: «что вам мнится о Христе? чий есть Сын?» Нисколько не задумываясь, они отвечали: «Давидов», конечно, потому, что Давиду было обещано, что из его рода должен произойти Мессия.

Итак, вы думаете, как бы так ответил им Господь, что Христос только Человек, но «како убо Давид духом (по вдохновению от Духа Божия) Господа Его нарицает, глаголя: рече Господь Господеви Моему: седи одесную Мене...»

Если Мессия-Христос только потомок Давида, то как Он мог существовать тогда, когда Давид писал о Нем, а если Он существовал уже тогда, и Давид назвал Его Своим Господом, то, следовательно, Он не просто человек, как думали фарисеи, а в то же время и Бог, т.е. Богочеловек. Фарисеи, ослепленные буквой закона и потерявшие ключ к правильному пониманию его смысла, ничего не могли ответить на этот вопрос Господа. Таким образом Господь обличил их невежество в законе и одновременно дал нам свидетельство о Своем Божественном достоинстве и вечном бытии. Потерпев такое решительное поражение, фарисеи уже больше не отваживались искушать Господа коварными своими вопросами, а множество народа слушало Его с услаждением.

Посрамив фарисеев и сделав их безответными, Господь для предостережения Своих учеников и народа от духа фарисейского, произнес против фарисеев грозную обличительную речь, в которой изобличил их главнейшие заблуждения, как относительно учения, так и относительно жизни. Эта речь полностью приводится только св. Матфеем, а у св. Марка и Луки приведены лишь отрывки из нее. «И величают воскрилия риз своих» — четыре кисточки, которые пришивались к краям верхней одежды и идущие от этих кисточек по краям одежды нити яхонтового цвета. Их делать и носить повелено было законом, в напоминание заповедей Божиих и в отличие евреев от других народов (Чис. 15:37—40). Фарисеи, по тщеславию, и эти кисти делали больше обычных.

«Любят же преждевозлегания на вечерях и преждеседания на сонмищах» — в те времена пищу вкушали не сидя, а полулежа на особых длинных и широких подушках, прислонявшихся к столу, имевшему обычно форму буквы П. Главные или почетные места были в середине стола и их-то добивались фарисеи: в синагогах они требовали себе мест, ближайших к кафедре.

«Снедаете домы вдовиц...» обманываете вдов своей показной набожностью и расхищаете их имущество.

О «лепте вдовицы», вошедшей давно уже в поговорку, рассказывают вполне согласно только два Евангелиста св. Марк и св. Лука. В так называемом «дворе жен» находилась сокровищница, т.е. большая сборная кружка, в которую народ клал свои добровольные пожертвования на храм. Перед праздником Пасхи было принято особенно много жертвовать: каждый входящий в храм опускал что-либо в эту кружку, по мере своих средств и усердия.

Многие богатые клали много, а бедная вдова положила две лепты. «Лепта» была самой мелкой монетой, равнявшейся 14 копейки; две лепты равнялись мелкой римской монете, называвшейся «кодрант». Кодрант равнялся 12 копейки и 14 аса, а 10 ас равнялись динарию — около 20 копеек.

Господь сказал, что эта бедная вдова «положила больше всех», т.е. больше не по количеству положенных денег, но относительно средств ее сравнительно с другими.

Прочие подавали то, в чем не имели большой нужды, не отягощая себя слишком, а она положила последнее, что у нее было, и таким образом посвятила Богу все, что имела.