Толкование Евангелие от Луки 1 глава 65 стих - Экзегет

Обобщающее толкование

Все святые отцы, чьи толкования приведены к этому стиху (святой Беда Достопочтенный, святитель Иннокентий Херсонский, блаженный Феофилакт Болгарский и монах Евфимий Зигабен), единодушно видят в охватившем народ страхе не испуг перед опасностью, а благоговейный трепет перед очевидным действием Божиим. Чудесное рождение сына у престарелых родителей, необычное наречение имени, небывалое согласие отца и матери при полной невозможности сговора, а главное – мгновенное исцеление глухонемого Захарии – всё это было настолько явным знамением свыше, что люди не могли остаться равнодушными. Они почувствовали близость Бога, и это естественно вызвало священный страх, потому что грешный человек всегда трепещет, когда небесная сила вторгается в его обычную жизнь.

Святые отцы дают три взаимодополняющих объяснения этого страха, которые можно выделить как разные линии толкования. Первая, историко-экзегетическая, представлена блаженным Феофилактом и монахом Евфимием. Они акцентируют, что страх родился из удивления перед двумя чудесами, связанными с Захарией: сначала его внезапная немота в храме поразила народ, а теперь, когда он вновь обрёл дар речи, изумление достигло высшей точки. Феофилакт прямо говорит: «по этим двум чудесам все могли уразуметь, что родившийся выше многих». Евфимий указывает, что молва разнесла именно все обстоятельства – от начала до конца, – и страх был прямым следствием изумления.

Вторая линия – символико-типологическая – принадлежит святому Беде. Он видит в распространении слуха по всей Иудее прообраз будущей проповеди апостолов. Как весть о рождении Иоанна наполнила горную страну, так после воскресения Христова через апостолов имя Иоанново (то есть благодать) будет возвещено до краёв земли, и «более здоровый страх» – страх Божий – охватит все народы. Таким образом, земное событие становится тенью будущего вселенского торжества Евангелия.

Третья линия – психолого-духовная – раскрыта святителем Иннокентием Херсонским. Он подробно объясняет, почему чудеса вызывают именно страх, а не только радость. Встреча с иным, духовным миром всегда потрясает человека, потому что этот мир как бы вытесняет наш привычный порядок. Человек чувствует себя на границе своего бытия, и это рождает трепет, подобный тому, какой испытывает преступник перед казнью. Даже явление кроткого ангела или благодатное исцеление не отменяет этого внутреннего содрогания, потому что душа соприкасается с непостижимым. Иннокентий также замечает, что слух распространился очень широко именно потому, что народ в то время был духовно напряжён – бедствия очистили многих и сделали их готовыми принять весть о грядущем избавлении.

Все отцы сходятся в главном: страх, охвативший окрестных жителей, был не случайным, а закономерным ответом на явное вмешательство Бога. Он пробудил в людях вопрос: «Что́ будет младенец сей?» – и тем самым подготовил почву для будущего служения Иоанна Крестителя.

---

Частные замечания Святых Отцов

Святой Беда Достопочтенный придаёт особое значение тому, что страх распространился именно по «горной Иудее». Он видит здесь намёк на то, что слава о добродетели Иоанна превзойдёт не только эту местность, но и «все вершины мирского царства и знания» – то есть иудейское законничество и языческую мудрость. В его толковании подчёркивается, что распространение молвы предвещает будущую миссию апостолов.

Святитель Иннокентий Херсонский задаётся вопросом, почему люди испытывают страх, а не радость, ведь события были благодатными. Он даёт развёрнутое объяснение: при соприкосновении с миром духовным обычный человеческий мир как бы исчезает, и это пугает. Также он замечает, что молва распространилась по всей Иудее, потому что внимание народа было обострено бедствиями, и весть о рождении такого младенца стала для всех лучом надежды. Он упоминает, что люди «положили в сердце» услышанное, храня тайну, и что Захария не стал во всеуслышание говорить о том, что Иоанн придёт в духе и силе Илии – возможно, он оставил эту драгоценную подробность при себе, чтобы не возбуждать лишней опасности.

Блаженный Феофилакт Болгарский кратко, но ясно связывает страх с тем, что чудо с немотой Захарии и чудо с возвращением речи произошли одно за другим, и это двойное знамение убедило всех в исключительности родившегося младенца.

Монах Евфимий Зигабен уточняет, что «страх» был «от изумления», а молва разнесла «все глаголы сии» – то есть все события, от начала до конца: явление ангела, немота, наречение имени и исцеление. Он просто констатирует факт, не углубляясь в символику.