Толкование Евангелие от Иоанна 19 глава 0 стих - Экзегет

После такого облачения, которое само по себе было горькою насмешкою, начались ругательства людей грубых. «Да здравствует Император», кричали при торжествах римскому императору. «Да здравствует Царь иудейский», кричали теперь Иисусу. По повествованию св. Матфея, воины преклоняли еще пред Иисусом колена и с улыбкою злости произносили насмешки. Мало и того было: в знак презрения «плевали на него и взяв трость» с жестокостию злости «били Его по главе» (Мф. 27:30), а другие наделяли пощечинами.

Тому, кто держит мир дланию, кто носит все глаголом силы своей (Евр. 1:3), что стоило усмирить, уничтожить наглых нечестивцев? Но Сын человеческий терпит все безмолвно; ни одного знака нетерпеливости, ни одного движения негодования не мог заметить в Нем самый князь мира (Ин. 14:30). Господь давно сказал, что «предадят Его язычникам на поругание и биение» (Мк. 10:32. Лк. 18:32, 33). И теперь переносил Он все наглости и побои, как волю Отца небеснаго. «Будучи злословим, говорит Ап. Петр, не злословил; страдая не грозил, но предавал то Судии Правосудному» (1 Пет. 2:23). Вот как надобно переносить обиды и оскорбления, как бы несправедливы оне ни были!

От сего искаше Пилат отпустити Его.

Вот к чему привело Пилата новое обвинение Синедриона против Иисуса Христа! По тому самому, что Иисус называется Сыном Божиим, Пилат сочел за долг усерднее прежняго искать средства спасти Его от смерти.

Иудеи же вопияху, глаголюще: аще Сего пустиши, неси друг Кесарев: всяк, иже царя себе творит, противится Кесарю.

Изворотливый Синедрион обращается к прежнему обвинению против Иисуса, но бросает его Пилату уже в другом виде, в таком, что оно говорило уже и. о судьбе Пилата. — Синедрион дает понять, что готов он перенесть дело в Рим, на суд Кесаря, что он станет обвинять самого Палата в неприязненных расположениях к Кесарю. Римский префект оставляет ненаказанным того, кто называет себя царем иудейским, не быв признав за царя волею Кесаря: — друг ло он Кесаря? Пилат знал, что в Риме много можно делать деньгами и происками, а за ним — Пилатом не мало было грехов по управлению. Он знал и то, что тогдашний Кесарь Тиверий был подозрителен, везде видел измену и оскорбление Величества, не имел доверия даже к родным. И Пилат, для котораго земное счастие было божеством, решается пожертвовать смертию Праведника своим выгодам.

Странно, почему Синедрион доселе не выставлял того, что теперь говорил он Пилату? За чем было ему вести такую долгую борьбу с Пилатом, когда у него под рукою было верное средство к победе над ним? Верный ответ один: так угодно было воле Божией, всегда попечительной о пользе человечества. — Не видят ли теперь миллионы, что страсти людския — злоба, коварство, наглость, суетность, истощили все меры, чтобы очернить Иисуса Христа, и кого же очернили? себя самих. Величие Иисуса пред Синедрионом и Пилатом — величие Божественное. Теперь видят, каким жалким деятелем был Синедрион. И ни единыя вины смертныя обретше, просиша у Пилата убити (Деян. 13:28): так описал действия Синедриона Апостол Павел в слух синагоги иудейской!

Римский префект, решившийся по своим личным видам уступить сильной неправде, взошел и сел на судейское место. Это место было на открытой площадке, устланной разноцветным мрамором и потому называвшейся по гречески Лифостротон; Евреи называли туже площадку — гаввафа, как возвышавшуюся над окрестностию несколькими ступенями. Сюда приведен был из претория Господь Иисус.

Римская суровость требовала, чтобы осужденный сам нес орудие смерти своей — крест. — Так и Христос Иисус Сам нес крест свой из претории к Голгофе.

«Чудное зрелище! восклицает блаженный Августин. Если смотрит на него нечестие, видит великий позор; если смотрит благочестие, зрит великую тайну. Нечестие видит объявление о безчестии, благочестие — сильную опору веры. Нечестие смеется над Царем, который вместо скиптра несет древо; благочестие видит Царя, Который несет древо, чтобы осенять им чела царей»¹.

Да, Авраам, отец верующих, зрел в благоговейном духе на шествие Иисуса, обремененнаго крестом (Ин. 8:56)². «Когда Исаак сам нес дрова, чтобы быть принесенным в жертву отцем своим: то он представлял образ Спасителя, Который несет древо страдания, определеннаго Отцем вместо жертвы»³. Пр. Исаия говорил о Мессии: яко овча на заколение ведеся (Ис. 53:8). Пророк и Предтеча проповедывал о Иисусе: се агнец Божий, вземляй грехи мира (Ин. 1:29).

Путь, по которому шел Спаситель к Голгофе, поныне называется путем страстным или скорбным. — Скорбны были пути Твои, сладчайший Иисусе, в течение всей земной жизни Твоей. — Но путь голгофский был путь самый скорбный. Ты идешь обремененный тяжестию креста. А тело твое и без того уже измучено страданиями. Оно покрыто ранами и кровию, глава избиенная тростию, изранена венцом терновым; ноги утомлены переходами из двора Каиафы к Пилату, от Пилата к Ироду, от Ирода опять к Пилату. — А какая ночь проведена Тобою в саду Гефсиманском! Сколько душевных скорбей перенес Ты у Анана и в Синедрионе, у Ирода и Пилата! И после того какую тяжесть надлежало нести Тебе! При высоте и толщине креста, на котором надлежало висеть телу, тяжесть креста не могла быть малою, не могла быть менее трех пудов⁴. А от претории до Голгофы надобно было идти почти две с половиною версты.

Но это еще не все. Какой позор окружал теперь Иисуса! Давно ли Он входил в Иерусалим, сопровождаемый восторгами народа, как ожиданный Царь Израиля? Теперь Он идет к Голгофе с крестом на раменах. Какая печальная разность! Для заклятых врагов Его мало было и того. Они употребляли все возможное для посрамления Его в глазах народа. Вот, по их желаниям, ведут с Иисусом на казнь и двух явных злодеев! Какое торжество для злобных врагов Иисуса! Исполнились слова Спасителя: аминь, аминь глаголю вам, яко восплачетеся вы и возрыдаете, а мир возрадуется (Ин. 16:20). Синедрион торжествовал, Фарисеи и книжники веселы были, как нельзя более; победа полная на их стороне. Злые, развратные слуги выгоняли Наследника из его виноградника. И это в виду всего Израиля.

Идеже распяша Его.

Как это совершилось?

Обыкновенно крест ставили прежде, потом уже пригвождали к нему осужденнаго¹. — Отсюда выражения — восходить у быть подняту, быть вознесену на крест². Так распят был и Спаситель наш, о чем Он предсказывал прежде, когда говорил: егда вознесен буду от земли, вся привлеку к Себе (Ин. 12:32). Как пречистыя руки Спасителя, так и ноги Его пригвождены было к кресту, каждая особым гвоздем, что видно и из слов Его — Воскресшаго, когда показывал Он ученикам и Фоме язвы гвоздинныя на руках и на ногах (Лк. 24:39. Ин. 20:20, 29). «Слова: Ископаша руце Мои и позе Мои, (Пс. 21:17) указывали на гвозди, которыми на кресте прибиты были руки и ноги Его», пишет св. Иустин³. «Поставь человека с распростертыми руками и ты будешь иметь образ креста», говорит другой древний учитель⁴. Св. Ириней пишет: «у креста пять концов: два по длине, два по ширине и один по средине, где покоится пригвождаемый ко кресту»⁵.

Какова была эта казнь — распятие?

Только безчеловечие язычества и могло придумать такую страшную казнь. Даже один из язычников говорил, что, это — казнь самая жестокая и самая ужасная, от которой надлежало бы освободить и глаз и ухо и самую мысль человеческую»⁶.

Распятие на кресте — казнь самая мучительная и позорная. И ее-то подъял Христос Иисус!

Жестокость мук распятия прознана изследованиями врачей.

а) Ни на одной часта тела нашего нет столько нервов и мелких жил, как на ладонях рук и ног, а самое легкое повреждение даже одного нерва причиняет мучительную боль. Когда же столько нервов и жил было придавлено, повреждено, разодрано гвоздями на пречистых руках и ногах Спасителя: какую страшную муку терпел Он!

б) Неестественное, насильственное, положение распятаго тела само по себе весьма тягостно; тяжесть тела висит на прибитых руках, и пригвожденныя ноги не облегчают ея, боль прибитых рук и ног не дозволяет сделать ни малейшаго движения, в облегчение насильственнаго положения тела; и чем долее, тем невыносимее становится эта неестественность положения, тогда как тяжесть повисшаго тела час от часу более раздирает нервы и усиливает страдания.

в) Вместе с тем язвы рук и ног чем долее остаются на открытом воздухе, тем более воспаляются и становятся жгучими.

г) Наконец кровь, при насильственном положении распятаго тела, когда повреждено столько нервов и жил, не может иметь правильнаго обращения; она приливает к голове, не имеет свободнаго перехода ни из правой стороны сердца, ни из легкаго в левую сторону сердца, и без того полную кровью. От того в сердце происходит мучительная тоска, а в голове кружение.

Безчестие крестной казни превышало самую жестокость ея, в лице Спасателя нашего.

Чем была казнь крестная в глазах язычников? Римляне осуждали на крест только самых отверженных злодеев, — убийц, бунтовщиков и присуждали к ней только рабов. И вот в число каких людей включен Иисус Христос в глазах языческаго мира! Потому-то проповедь о кресте, как говорит Апостол, для Еллинов безумие, крайняя глупость (1 Кор. 1:23). «Вы почитаете, говорили язычники христианам, не только человека, но, что безчестно и для людей низких, убитаго казнию крестною»⁷. «Их Учитель убит на кресте», говорил Цельс, в полном убеждении, что ничего не мог сказать хуже того о Христе Иисусе⁸.

Как смотрели на эту казнь Евреи?

У Иудеев висеть на дереве значило тоже, что быть проклятым, исключенным из общества гражданскаго и религиознаго (Втор. 21:23). И это еще относилось к тем, которые, быв побиты камнями, вешаемы были на дерево. — Что же думал Еврей о том, кто живой, руками нечистых язычников, повешен был на кресте? Для Иудея это был проклятый из проклятых. Апостол говорит, что проповедь о силе креста для Иудеев — предмет соблазна (1 Кор. 1:23).

Вспомните же после сего о том, что распятый Иисус есть Господь славы (1 Кор. 2:8), образ Бога Отца и истинный Сын Божий (Флп. 2:8), Владыка неба и земли (Ин. 1:1—4), и измерьте, если можете, глубину смирения Его, смирившагося до креста. Божество не терпело мук распятия: но при личном соединении Божества с человечеством в Иисусе Христе, Божество Иисуса терпело позор распятия. Апостол поучает нас: Иже во образе Божии сый пе считал за хищение быти равен Богу.... но смирил себе, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя (Флп. 2:8). Тяжесть сего смирения может быть измерена только безпредельностию любви и силы Сына Божия.

К чему же все это?

Вавилон духовный поныне одинаков к Тебе, сладчайший Иисусе (Откр. 11:8)! Он злобно насмехается над распятием Твоим вместе с Синедрионом и вместе с язычеством ничего особеннаго кроме смерти невинности не видит на кресте Твоем (1 Кор. 1:23).

Но не напрасно, слушатели, великий Апостол не хотел ничего знать более, кроме Иисуса распятаго (1 Кор. 2:2). Что показывает нам откровение Божие в распятом Иисусе? Оно учит: Его же предположи Бог очищение верою в крови Его, в явлении правды Своея (Рим. 3:26). Видите, Иисус есть жертва, умилостивляющая за людей. Каким образом? Учением ли Его или нашим повиновением учению Его? Нет, а кровию Его. И заметьте еще: такое значение крови Христовой не есть плод мудрования произвольнаго; нет, Сам Бог назначил, Сам Бог определил быть тому. Его же предположи Бог. Христос за всех умре, да живущии не к тому себе живут, но умершему за них, говорит в одном послании св. Павел (2 Кор. 5:15). И он же в другом пишет: куплени есте ценою (1 Кор. 6:20). Видите, еслибы смерть Христова была не более, как пример неповинной смерти: то непонятно, почему только для одного Иисуса должны мы жить, когда много было я других невинных страдальцев? С другой стороны Апостол не обещает нам прощения грехов за нашу святую жизнь: но тем самым, что за нас умер Христос, что мы куплены дорогою ценою, побуждает нас жить свято. — Апостол, говоря в одном месте о великой цене, уплаченной за нас, а в другом показывая в Иисусе Христе Того, Кто за всех умер, объясняет для нас одне слова свои другими. Слова: Христос за всех умре означают тоже, что Христос умер, как искупительная жертва за человечество. Значит, смерть Его не то, что одно лишь наставление о терпеливом перенесении бедствий незаслуженных; нет, она есть та смерть, которую заслужило человечество преступное и которую Иисус претерпел вместо всех людей. Что составляло главное содержание проповеди Апостолов миру? Главное содержание их проповеди была мысль, яко Христос умре грех наших ради, по писанием (1 Кор. 15:3).

И в чем нуждается бедная душа наша, если не прежде всего в Искупителе мира? Присмотримся к ней внимательно. С юности до гроба все мы грешники, все виновны пред Богом. А что можем мы сделать для своего оправдания пред Богом? Пусть мы будем искренно каяться в грехах своих: но никакое раскаяние не делает виновнаго невинным, оно только объявляет вины его; никакое раскаяние не уничтожает последствий греха; — оне не во власти воли нашей. — Не можем мы примирить с собою Бога и лучшею жизнию: живя лучшим образом мы выполняем только долг наш, а старые долги все остаются за нами; между тем лучшая жизнь, самая строгая жизнь, не допускает ли много такого, что возлагает на нас новыя вины пред Богом ? Когда-то люди приносили, а иные и ныне приносят, жертвы очистительныя, жертвы примирительныя. Но — оне-то и выражают вопль человечества о нужде его в Примирителе. Оне-то и говорят громко, что как ни глубоко пало человечество, оно сознает, оно чувствует нужду в очищении и Очистителе, в примирении и Примирителе. Иначе, кровь животных может ли очистить нечистую совесть от грехов? И имеет ли право человек располагать для своей пользы тем, что не составляет его собственности? Как же человечеству, как бедной душе нашей не принять Того, Кто по всему в состоянии примирить Правду Божию с виновным человечеством?

Крестныя страдания не много значили бы пред безпредельною Правдою Божиею, если бы понес их только праведный сын человеческий. Но крестное смирение Сына Божия — вполне достойная плата безпредельной Правде. Христос Иисус духом вечным принес Себя Богу, по Апостолу (Евр. 9:14), или как Сам Он говорил, жертвуя Собою, действовал Он по своей Божественной, ни от кого не зависимой и благой воле (Ин. 10:12). Крестный позор перенес из послушания воле Отца во образе Божии сый (Флп. 2:8).

Не сообразно с Правдою Божиею винить и наказывать Невиннаго за виновных? Это было бы так, еслибы Праведник Иисус против воли Своей предан был страданиям за нас виновых. Но мы видели, как Господь Иисус имел много случаев и возможности избавиться от незаслуженных страданий и не уклонился от них; с полною свободою предал Он Себя Сам в руки врагов, с полною свободою решился терпеть страдания креста, отклонив и питье омрачающее. По Своей воле принял Он на Себя вины человечества и добровольно решился вытерпеть наказание за них. После того Правда Божия подвергала наказанию уже не Праведника, а Того, Кто явился пред Нею в лице виновнаго человечества.

В каком дивном свете открылась на Голгофе слава Божества! Если не видят ея люди, надобно жалеть их, что худо видят. Сын Божий, приняв на Себя лице человека грешника, пострадал за грешника. Можно ли представить себе любовь выше сей любви? Если сотворение человека есть дело любви Божией: то искупление мира самопожертвованием Сына Божия есть чудо любви Божией; мог ли человек грешник ожидать, чтобы до того простерлась любовь Неба к нему, как видит он ее на кресте? Отец небесный с любовию принял подвиг безпредельной любви Сына. Безпредельная любовь Сына приносит Себя в жертву на олтаре крестном, чтобы возвестить небу и земле о неприкосновенных правах Вечной Правды. Сего ради любит Мя Отець, яко Аз душу Мою полагаю, да паки прииму ю (Ин. 10:17): так свидетельствовал Сын Божий.

Распятый Иисусе! Смиривший Себя до креста Сын Божий! искренним сердцем, благоговейною душею покланяемся Тебе, Спасителю нашему, Достоин еси Агнец заколенный прияти силу и богатство, и премудрость и крепость, и честь и славу. Искупил еси Богови нас кровию Своею от всякаго колена и языка людей и племен. Седящему на престоле и Агнцу благословение и честь, и слава и держава, во веки веков (Откр. 5:9, 12, 13). Аминь.

***

Позорна была казнь, к которой присудили Иисуса Христа Синедрион и Пилат. Но Божественная слава Иисуса просиявала сквозь мрак унижения и безчестия. Распятие разбойников по сторонам Иисуса, надпись на кресте Его, раздел одежд Его суть обстоятельства, которыя по намерению людей клонились к унижению Иисуса Христа, по устроению высшему приносят славу Ему.

И с ним распяша два разбойника, единаго одесную и единаго ошуюю Его (Мк. 15:27)

По расчету Синедриона это значило, что Иисус Христос — такой же преступник, как разбойники и даже Он — глава их, как занимающий между ними самое видное место. Злоба Синедриона не довольствовалась позорною казнию Спасителя: ей хотелось еще увеличить посрамление Иисуса; ей хотелось, чтобы народ видел, в ряду каких людей считается Учитель назорейский!