Толкование 1-ое послание к Тимофею ап. Павла 3 глава 0 стих - Экзегет

Аще кто епископства хощет, добра дела желает. Здесь прежде всего нужно заметить, что епископством и епископом, по словоупотреблению Апостольской Церкви, назывались и пресвитерство и пресвитер (Деян. 20:17-28; Флп. 1:1; Тит. 1:5-7 и прочия), и наоборот. Название епископа, по Греческому словопроизводству, означает блюстителя, надзирателя, потому что епископу вручается власть наблюдения в Церкви и высшаго управления. По мнению Феодорита, епископы в первое время назывались Апостолами, по главной своей обязанности проповедывать и управлять подобно Апостолам, а после стали называться епископами и строго отличаться от пресвитеров — не только по должности, но и по названию. Что касается имени пресвитера, или старца, то, сколько можно судить по употреблению сего слова в Новом Завете и по указанию мужей Апостольских (апостола Варнавы, автора учения 12 Апостолов, Папия Иерапольскаго и других), оно первоначально прилагалось к тем немногим ученикам Христовым, которые, вместе с Апостолами, были свидетелями чудес и учения Христова и составляли первое общество Церкви, удостоившееся принятия Святаго Духа в Сионской горнице. В таком именно значении слово πρεσβύτερος и особенно συμπρεσβύτερος (1 Пет. 5:1) могло прилагаться и к Апостолам (2-3 Ин. и Пет.) В последствии же времени, впрочем, ещё при Апостолах, это имя стало означать, как означает и теперь, лиц, избираемых для особаго рода служения в Церкви — и давалось им или потому, что они первоначально избирались из лиц почтеннаго возраста и известных своею опытностью, или в соответствии с вышеупомянутым, ученикам Христовым, которые хотя были и ниже Апостолов, но пользовались в Церкви высоким значением, как старейшие и опытнейшие. Само служение пресвитерское отличалось от епископскаго степенью прав и областью служения. Пресвитеры назначались для одного города, и даже для одной Церкви (Тит. 1:5; Флм. 1:2; Кол. 4:17) и не имели права сообщать другим через рукоположение дар служения. Епископы поставлялись над всею областью или над целым городом и имели право поставлять пресвитеров и диаконов для городов и Церквей, как видим в примере Тимофея и Тита. Желание епископства считается у Апостола добрым делом, потому что показывает в том человеке стремление к нравственному совершенству, намерение служить Церкви, а не личным интересам. О честолюбии, корыстолюбии и других побуждениях к епископству или пресвитерству у Апостола не могло быть и речи, потому что тогда желание епископ­ства превратилось бы в желание чести, славы и прочего, чего Апостол одобрить не мог бы.

Подобает убо епископу быти единыя жены мужу. Это правило в Апос­тольской Церкви могло быть приложено и к епископу, и к пресвитеру, потому что тогда и епископы, и пресвитеры избирались из лиц женатых. Но позднее Церковная практика признала удобным избирать для епископскаго сана лиц, не связанных семьёю, вдовых и стариков, которые отделялись от жён и семейств; а с развитием монашества — из монахов. На VІ-м Вселенском Соборе (правило 12) положено даже, чтобы рукоположенные во епископов оставляли сожительство со своими супругами во избежание претыкания и соблазна другим. Но там же (правило 13) осуждён обычай Римской Церкви не допускать пресвитеров и диаконов до сожительства с жёнами. Несмотря на это осуждение, Римская Церковь приняла и удержала безбрачие всех служащих алтарю. Слова: единыя жены можно понимать в таком смысле, что епископ или пресвитер не должен иметь одновременно две, три жены, или жену и наложницу, как это дозволялось обычаями язычества и частью Иудейства; но чтобы у него была только одна жена, будет ли то первая, вторая, третья; потому что Апостол одобрял и второй брак (1 Кор. 7:28, 39) и считал его доказательством воздержания. Так именно и объясняет эти слова блаженный Феодорит. Но с давних времён в Церкви у толкователей установился тот взгляд, что и женатые последовательно на второй, на третьей жене, после смерти первой жены, считаются уже двоеженцами или многоженцами и не могут удостоиваться священнаго сана. И понятно почему: для Христианина нет смерти, и умершая жена живёт для него; она только разлучена с ним. Этим, впрочем, не осуждается второй брак, а показывается, как Церковь старалась возвести Своих пастырей к высшему совершенству и поставить их в пример воздержания перед всеми, так что дозволительное для всех считала не дозволенным для пастыря. Такому объяснению придают ещё и таинственный смысл, именно: епископ есть образ Христа, и как Христос есть Глава единой Церкви, так епископ должен быть мужем единой жены. Трезвену. Под трезвенностью разумеется постоянная бдительность и внимательность во всех действиях. И в самом деле, тому, кто печётся не о себе только, но и о том, что касается других, надобно быть неусыпным, бдеть и служить и обо всём иметь заботу и попечение (Златоустый). Целомудру, то есть быть властелином над страстными движениями плоти, сохранять чистоту сердца от помыслов, пожеланий и привязанностей нечистых. Благоговейну, честну. Благоговение составляет важное внутреннее качество пас­тыря, так как он служит Богу высокому и страшному, пред Которым даже ангелы трепещут. Оно состоит в сознании своего глубокаго ничтожества и высоты славы Божией и в чувстве страха и должнаго почтения перед Богом. Честность же, о которой здесь собственно говорится (по смыслу Греческаго слова κοσμίον), означает внешнюю благопристойность, какая должна выказываться в его действиях, как совершителя Тайн, и в его обращении с паствой, как отца и руководителя. Страннолюбиву, учителъну. Эти качества определяют отношение пастыря к па­сомым. Страннолюбие, приличная всем Христианам черта, особенно должно находить себе место у руководителя Христиан. Учительство же, как способность к назиданию и ревность к этому делу, должно проявляться и в слове, и в жизни пастыря.

В предыдущем стихе Апостол начислил положительныя качества пастыря, то есть показывал, каким он должен быть. Все эти качества должны иметься в виду перед избранием лица в пресвитерский и епископский сан, и тем более должны быть сохраняемы им по избрании. Замечают, что Апостол не назначает для пастыря каких-либо особенных качеств, которыя составляют высшую степень Христианскаго совершенства, например нестяжателъность, незлобие и прочее, а только резко бросающияся в глаза качества, по которым мы судим о человеке при первой встрече с ним. Теперь он переходит к качествам отрицательным, то есть таким, каким не должно быть в пастыре. Не пьянице. Если какой порок и предосудителен в пастыре, то без сомнения, пьянство. Апостол положительно запрещает его, и Церковь преследует его во всех видах и во всякое время, осуждая даже умеренное употребление вина в дни поста и перед совершением Богослужений; не дозволяет и входа в корчемницы и подобныя места, чтобы не дать повода к нареканию (правило Апостольское 54). Не бийце. Здесь разумеются не только побои, наносимыя рукою или каким орудием, но и такия поступки, когда, по замечанию Златоустаго, совесть братий возмущается безвременно каким-либо соблазнительным действием пастыря. «Не буди буй, — говорит поучение святительское (с.3), — не бий верна согрешающа, или неверна обидяща; и своима рукама никого не удари». Не мшелоимцу (αισχροκερδή — скверностяжателю, Тит. 1:7), не сребролюбиву. Под первым разумеется не тот, кто гонится за малыми выгодами, но тот, кто готов собирать выгоды с вещей срамных и крайне неприличных (Феодорит). Под вторым же вообще пристрастие к стяжаниям. Занятие корчемством, торговлею, ро­стовщичеством, а равно поборы и вымогательства так же унизительны для пастыря Церкви, как воровство, грабёж и подобное. Но кротку. В числе отрицательных качеств пастыря Апостол помещает одно положительное — кротость, под которою он разумеет уступчивость всем и во всём, по примеру Самого Иисуса Христа; но уступчивость не до унижения священнаго сана, и не до лишения законных прав. Останови дерзкаго, обличи клеветника, противься обидчику; но молчи перед наглым ругательством, уступи явному насилию. И Спаситель сделал замечание рабу первосвященника, ударившему Его в щёку, но молчал, когда плевали Ему в лицо (Ин. 18:23; Ин. 19:3).

Чада, имущу в послушании. Епископ или пресвитер делается отцом целаго общества, пастырем большого стада, и потому он должен уметь хорошо управлять собственными детьми, внушать им уважение к себе; иначе он не в состоянии будет управлять обществом.

Не новокрещенну, да неразгордевся в суд впадет диавол. Быстрые успехи благочестия некоторых новообращённых побуждали иногда считать их достойными высших Церковных должностей; по причине чего в сердца таких лиц незаметно вкрадывалась гордость, самообольщение, которое доводило до гибели. Суд диаволь — наказание, или, как в Русском переводе, осуждению с диаволом. По общему мнению святых отец и толкователей, причиной падения диавола была гордость его своим положением, в которое он был поставлен тотчас по сотворении. Опасаясь, чтобы и в Церкви Христовой не повторился печальный пример падения и осуждения диавола, Апостол советует своему возлюбленному ученику не поставлять в сан епископа лиц новообращённых.

Свидетельство добро имети от внешних. Под внешними разумеются нехристиане. Свидетельство доброе иметь — значит пользоваться хорошею славою у нехристиан. На первых порах и это важно было для Христианской Церкви. Правда, Христианство часто перерождало людей совершенно, и из злодеев делало величайшими праведниками; но это перерождение человека в Христианстве могло быть известно только Христианам, могло быть понятно для них одних: язычники и евреи могли смотреть на бывшаго в язычестве вором и убийцею, как на вора же и убийцу, и не доверять его перемене, а о Христианстве могли составить неблагоприятное мнение, как о религии, которая покровительствует злодеям и всякаго рода преступникам. Ведь, и Христа обвиняли современники в том, что Он друг грешникам и мытарям, а стало быть и Сам таков (Мф. 9:11; Мф. 11:19). Апостол эту именно причину указывает, когда прибавляет: не в поношение впадет и в сеть неприязнену. Последняя слова показывают, что в возведении в степени священства лиц, не имеющих честнаго имени между нехристианами, Апостол видел опасность для самих посвящаемых — именно с той стороны, что они могли возгордиться своим исправлением или представить для себя возможным возстание после новаго падения; или же, продолжая слышать прежние неодобрительные отзывы о себе, раздражаться против несправедливости людей, не хотящих видеть и признать их исправления. Подобное опасное положение людей Апостол называет сетью диавола, так как диавол пользуется им для того, чтобы увлечь человека в грех.

Диаконом такожде. От диаконов Апостол требует таких же качеств, как и от епископов. По назначению предстоятелей Церкви, диаконы употреблялись во всех внешних делах общества. В их распоряжении находились Священныя Книги, которые читались при Богослужениях; в Церковных собраниях они следили за порядком и сами принимали участие в Богослужении. Они прислуживали при вечерях любви, и при Евхаристии не только раздавали хлеб и вино присутствовавшим, но и разносили их тем, которые не в состоянии были прийти в собрание, например, больным и заточённым в темницу. Они призревали странников, заботились о больных, собирали милостыню и раздавали её. Впоследствии они исполняли и некоторые внешния поручения епископов в отношениях их с другими Церквами и с гражданскими властями; то есть, исполняли обязанности секретарей и чиновников по поручениям, а в Церкви Римской бывали уполномоченными доверителями папскаго престола. Не двоязычным. Сообразно с особенным назначением диаконов входить в домы верующих и вникать во все тайны общества, Апостол требует, чтобы они были чужды важнаго недостатка двуязычия, под которым разумеют излишнюю болтливость и лживость в разговоре. А сообразно с назначением их быть собирателями и раздаятелями милостыни, требуется, чтобы они не были скверностяжателями.

Имуще таинство веры в чистей совести. Таинством веры называется здесь Христианское учение, потому что людям оно открыто Богом и не могло быть понято иначе, как верою. От диаконов требуется, чтобы они сохраняли это таинство в чистой совести, без всякой хитрости и притворства, и, как объясняет Феодорит, чтобы они подтверждали свою веру добрыми делами. При этом Апостол мог иметь в виду и то, что диаконы, чаще других обращавшееся со внешними, хранили догматы веры в тайне от нехристиан.

Женам такожде. Вслед за Златоустым, Феодоритом, Экумением, Феофилактом и другими, нужно здесь разуметь диаконис, то есть таких жен, которыя заменяли диаконов в служении женам при таинствах, при вечерях любви, при болезнях и раздаче милостыни. Такой сан диаконис существовал в Церкви довольно долго. Шестой Вселенский Собор даёт ещё правила о их поставлении (правило 14). Некоторые полагали, что поставление диаконис совершалось по тому же чину, по какому совершается посвящение диаконов: но уже Евсевий опровергал такое мнение (История Церкви. 5:14).

Служившии добре степень себе добре снискают. Прямой смысл слов указывает на повышение диаконов в сане; но как не всегда бывает, то можно понимать, согласно с Феодоритом, о награде в будущей жизни, где они будут иметь дерзновение перед Владыкою Христом.

Да увеси, како подобает в дому Божии жити, яже есть Церковь Бога жива, столп и утверждение истины (στύλος καὶ έδραίωμα της α̉ληθείας). Это замечательное место имеет для нас чрезвычайную важность по отношению к учению о Церкви. Но чтобы понять всё значение его, нужно прежде установить правильное чтение его. Протестантские Богословы, отвергая авторитет предания Церкви, понимают это место по-своему. После слов: Церковь Бога жива они ставят точку, и следующая слова: столп и утверждение истины относят не к Церкви, а к велией благочестия тайне. Но против такого произвольнаго чтения говорит синтаксическое соединение слова στύλος, которое стоит без члена, именно как приложение к предыдущему, тогда как соединяя его с последующим, следовало бы сказать: о στύλος как дальше: το της εύς. μυσρήριον. Все Отцы Церкви относили слова: столп и утверждение истины к Церкви. Но что значат эти слова? Апостол Павел называет здесь Церковь домом Бога живаго, столпом и утверждением истины. Этот дом Божий не есть только место явления славы Божией или жилище Его, каким был храм Иерусалимский; но истинное здание Божие или, лучше, тело Божие, как в целом, так и в частях, проникнутое и оживляемое, срастаемое Духом Божиим (Еф. 2:19-22), основанное на Иисусе Христе и имеющее главою Того же Христа. Эта Церковь не есть только видимое внешнее собрание людей, верующих во Христа, не есть только общество Христиан, а более — есть невидимый дух, единодушие, вера, учение и прочее, связующие их и между собою, и с Главою их Христом. Эта Церковь составляет собственно столп и утверждение истины. В этом духе, в этом учении, которое из века в век передаётся в Церкви, неизменно по сущности, хотя и разнообразно во внешней форме, лежит основание истины, или лучше, оно есть сама истина. Выражается эта истина в таинствах и Богослужении Церкви, неизменно совершаемых по преданию Апостольскому; сохраняется эта истина непрерывным рядом Апостольских преемников — иерархов.

Другая великая истина, для которой Вселенская Церковь служит столпом и утверждением, есть исповедуемая всеми (ομολογουμένως) великая тайна благочестия; именно Воплощение Бога и дело Его на Земле. Тайной благочестия называется эта истина потому, что она была доселе неведома ни человекам, ни ангелам, и по откровению осталась непостижимою для ума, а только доступною для веры и животворною для благочестия. Бог явися во плоти (Θεός έφανερώθη ε̉ν σαρκὶ). Так читается это место во всех почти древних Греческих рукописях и у Греческих Отцов; но древний Латинский перевод и нынешняя Вульгата вместо Deus manifestatus est in carne, читают: quod manifestatum est in carne, то есть как будто там в Греческом стояло ὸ — quod, которое, что. Есть только одна Греческая рукопись (Клермонская) с таким чтением; в остальных стоит: ὸς, который, и новейшие критики полагают, что это последнее — хотя и редко встречаемое — чтение есть самое древнее и правильное, что писцам ничего не стоило из ΟΣ сделать ΘΣ, которое читалось Θεός и таким образом могло дать начало нынешнему общему чтению. В подтверждение сего приводят и то обстоятельство, что Отцы Церкви в спорах с арианами, будто, не приводили сего места для подтверждения истины Воплощения Сына Божия, или Самого Бога; а это место, как всякому очевидно, есть сильнейшее доказательство, что Иисус Христос есть Бог. Но не говоря уже о грубом нарушении синтаксиса согласованием относительнаго местоимения ὸς с предыдущим существительным средняго рода, μυστήριον, несправедливо и то, будто Отцы не приводили этого места в спорах с арианами. Афанасий Великий, ревностнейший противник Ария, в своём сочинении о Воплощении Слова против Павла Самосатскаго, в самом начале книги приводит это место и приводит его, конечно, и в устных прениях с еретиками. Амвросий Медиоланский, читая это место по Латинскому переводу, несмотря на то, изъясняет его о Воплощении Сына Божия, то есть так, как будто и в Латинском стояло Deus, а не quod. И нынешние Латинские толкователи понимают это место в отношении к Иисусу Христу, а не к проповеди Евангельской, как следовало бы понимать при слове quod. Полный смысл этого места будет следующий: Бог явился на Земле во плоти, в зраке раба и уничижении, но Своими делами, которыя совершались не чьею-либо силою, а Духом Божиим и Своим учением, которое Духом Святым проповедано, особенно же Своими чудесами, или лучше Духом Божиим — сошедшим на Деву при Благовещении — обитавшим в Иисусе Христе от Рождения и Крещения Его до Вознесения, и снисшедшим на Его Апостолов для продолжения Его дела; Сим Духом Святым Он оправдан, засвидетельствован перед всеми, открыл Себя ангелам, как истинный Богочеловек, Спаситель мира; так Он проповедан в мире всем народам, так и принят в мире, так и веруют все в Него; после этого великаго дела Он и вознёсся на Небо во славе, да внидет в славу Отчую, и Бог Его превознесе паче всякия твари (Флп. 2:9). Это и есть величайшая тайна нашего благочестия, и, её-то сохраняя, Церковь Божия будет стоять вечно и непоколебимо, как столп и утверждение истины.