Толкование на Псалтирь, Глава 41 , Иоанн Златоуст святитель

Автор Давид (у отдельных псалмов иные авторы), XIV-V вв. до Р.Х.,

Псалтирь

Ошибка в тексте ?

Выделите ее мышкой и нажмите

Ctrl + Enter
Синодальный перевод
Иоанн Златоуст святитель
1Начальнику хора. Учение. Сынов Кореевых.
2Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже!
Недавно, когда я беседовал о Мелхиседеке, вы удивлялись продолжительности моей речи, а я удивлялся вашему усердию к слушанию и благоразумию, по которому вы, не смотря на продолжительность речи, до конца следовали за мною, хотя речь моя не только была длинна, но и содержала в себе много трудного. Между тем, ни обширность, ни трудность ее не ослабили вашего усердия. Теперь же я постараюсь вознаградить вас за тот труд, предложив вам беседу более ясную. Не нужно держать всегда в напряжении душу слушателей, потому что она скоро изнемогает; не нужно и давать ей всегда послабление и покой, потому что от этого она становится недеятельной. Нужно разнообразить поучения и касаться предметов то более общепонятных, то более трудных. Тогда я говорил, что пастухи, при нападении волков на стадо, оставляют свирель и берутся за пращу; а теперь, когда прошли праздники иудеев, которые хуже всяких волков, мы оставим пращу и возьмемся опять за свирель, перестанем говорить о предметах трудных и обратимся к другим более ясным, возьмем псалтирь Давидову и займемся тем припевом, который все мы пели сегодня. Какой же этот припев? «Как олень стремится к источникам вод, так стремится душа моя к Тебе, Боже». Но наперед нужно сказать, для чего псалмопение введено в нашу жизнь и почему сами пророчества преимущественно произносятся с пением. Для чего употребляется пение? Послушай. Бог, видя, что многие из людей нерадивы, тяготятся чтением духовных писаний и неохотно принимают на себя этот труд, и желая сделать этот труд вожделенным и уничтожить чувство утомления, соединил с пророчествами мелодию, чтобы все, услаждаясь стройностью напева, с великим усердием возносили Ему священные песнопения. В самом деле ничто, ничто так не возвышает и не окрыляет душу, не отрешает ее от земли, не избавляет от уз тела, не располагает любомудрствовать и презирать все житейское, как согласное пение и стройно составленная божественная песнь. Природа наша так услаждается песнями и стройными напевами и имеет к ним склонность, что и грудные дети, когда плачут и бывают неспокойны, усыпляются ими. Кормилицы, нося их на руках, и ходя взад и вперед, напевают им какие–нибудь детские песни и тем погружают в сон глаза их. Часто и путешественники, в жаркий полдень, погоняя вьючных животных, продолжают путь с пением, и этими песнями облегчают тягость путешествия. И не только путешественники, но и земледельцы, выжимая виноградный сок, собирая или очищая виноград, или делая что–нибудь другое, часто также поют. И мореплаватели, работая веслами, делают тоже. Даже и женщины, когда прядут и спутавшуюся пряжу расправляют гребнем, иногда каждая порознь, а иногда все вместе поют какую–нибудь песню. Все же, и женщины, и путешественники, и земледельцы, и мореплаватели, делают это для того, чтобы пением облегчить трудность работы, так как душа, при звуках стройной песни, легче может переносить скуку и труд. Поэтому, так как душа наша имеет склонность к этому роду наслаждения, то дабы злые духи введением развратных песен не испортили всего, Бог для ограждения от них установил псалмы, от которых бывает и удовольствие и вместе польза. От мирских песен может произойти вред, погибель, и много других зол, потому что все то, что есть в них дурного и безнравственного, проникая в душу, расслабляет ее и развращает. Напротив, духовные песни доставляют великую пользу, великое назидание, великое освящение, и служат руководством ко всякому любомудрию, потому что и слова их очищают душу, и Дух Святый скоро нисходит в душу, поющую эти песни. А что действительно поющие их с разумением призывают на себя благодать Духа, о том, послушай, как говорит Павел: «не упивайтесь вином, от которого бывает распутство; но исполняйтесь Духом»; далее указывает и способ исполнения Духом: «поя», говорит, «и воспевая в сердцах ваших Господу» (18 И не упивайтесь вином, от которого бывает распутство; но исполняйтесь Духом,Еф. 5:18, 19). Что значит: «в сердцах ваших»? Значит: с разумением, не так, чтобы уста произносили слова, а душа блуждала где–то по внешним предметам, но чтобы душа внимала тому, что произносит язык. Как туда, где грязь, бегут свиньи, а где цветы и благоухания, там пребывают пчелы, так и туда, где развратные песни, собираются бесы, а где песни духовные, туда нисходит благодать Духа и освящает уста и душу. Говорю это не для того, чтобы вы только хвалили меня, но чтобы вы и детей и жен учили петь такие песни не только при занятии пряжей и при других работах, но особенно за трапезой. Так как диавол строит козни большей частью во время пиршеств, при помощи упоения, пресыщения, непристойного смеха и душевного расслабления, то особенно тогда, и пред трапезой и после трапезы, нужно защищать себя от него оградою псалмов и, вставши из–за стола, вместе с женою и детьми воспевать Богу священные песни. Если Павел, имея на себе нестерпимые раны, нося на ногах колоду и находясь в темнице, в полночь, когда все покоятся особенно сладким сном, вместе с Силою воспевал славословие Богу, и ни место, ни время, ни заботы, ни склонность ко сну, ни утомление от таких трудов и ничто другое не принудило его прекратить песнопение, — то тем более мы, наслаждаясь благоденствием и дарами Божиими, должны возносить Богу благодарственные песни, чтобы, если от упоения и пресыщения войдет в нашу душу что–нибудь нечистое, псалмопением прогнать все нечистые и порочные пожелания. И как многие из богатых, намочив губку бальзамом, вытирают ею столы, чтобы, если останется от кушаньев какое–нибудь пятно, стереть его и сделать стол чистым, так точно будем поступать и мы, вместо бальзама наполняя уста духовной мелодией, чтобы, если от пресыщения произойдет в душе какая–нибудь нечистота, смыть ее этою мелодией, и встав все вместе будем восклицать: «Ты, Господи, возвеселил меня творением Твоим, и делами рук Твоих я буду восхищаться» (5 Ибо Ты возвеселил меня, Господи, творением Твоим: я восхищаюсь делами рук Твоих.Пс. 91:5). К псалмопению пусть присоединится и молитва, чтобы вместе с душою нам освятить и сам дом. Подобно тому, как те, которые приводят на пиршества шутов, плясунов и непотребных женщин, призывают туда бесов и диавола и наполняют свои дома множеством бесчинств, — потому что отсюда происходят ссоры, блуд, прелюбодеяние и множество зол, — так те, которые призывают к себе Давида с псалтирью, чрез него призывают к себе Христа. А где Христос, туда ни один бес никогда не осмелится не только войти, но и заглянуть; напротив, мир, любовь и все блага польются туда, как из источников. Те обращают дом свой в зрелище; а ты сделай свое жилище церковью. Подлинно, где псалом, молитва, ликование пророков и боголюбезное настроение духа поющих, — там собрание безошибочно можно назвать церковью. Даже, хотя бы ты не разумел силы слов, приучай по крайней мере уста произносить их. И язык освящается этими словами, когда они произносятся с усердием. Если мы приобретем себе такой навык, то уже ни по воле, ни по лености никогда не оставим этого прекрасного занятия, потому что навык будет побуждать нас даже помимо воли каждый день совершать это прекрасное служение. При таком песнопении, будет ли кто стар или молод, или с грубым голосом, или совершенно незнаком с стройностью пения, в том не будет никакой вины. Здесь требуется целомудренная душа, бодрый ум, сердце сокрушенное, помысл твердый, совесть чистая. Если с этими качествами ты вступишь в святой хор Божий, то можешь стать на ряду с самим Давидом. Здесь не нужно ни псалтири, ни натянутых струн, ни смычка, ни искусства, и никаких орудий; но, если захочешь, можешь сделать самого себя псалтирью, умертвив члены плотские и настроив свое тело согласно с душою. Когда плоть не будет желать «противного духу» (17 ибо плоть желает противного духу, а дух - противного плоти: они друг другу противятся, так что вы не то делаете, что хотели бы.Гал. 5:17), не будет повиноваться его велениям и приводить их в исполнение на этом прекрасном и дивном пути, тогда ты составишь духовную мелодию. Здесь не требуется искусство, приобретаемое долговременным упражнением, а нужна только твердая решимость, и мы в самое короткое время приобретем опытность. Для этого не требуется ни особенное место, ни особенное время, но на всяком месте и во всякое время можно петь мысленно. Ходишь ли на торжище, находишься ли в путешествии, сидишь ли в обществе друзей, везде можно возбудить душу, можно взывать и молча. Так взывал Моисей, и Бог услышал. Ремесленник ли ты? Сидя в мастерской и занимаясь работою, ты можешь петь. Воин ли ты, или заседаешь в суде? Можешь делать тоже самое. Можно петь и без голоса, когда душа внутри издает звуки, потому что мы поем не для людей, но для Бога, Который может слышать сердца и проникать в сокровенную глубину нашей души. Об этом свидетельствует и Павел, когда говорит: «также и Дух подкрепляет нас в немощах наших; ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно, но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными. Испытующий же сердца знает, какая мысль у Духа, потому что Он ходатайствует за святых по воле Божией» (26 Также и Дух подкрепляет нас в немощах наших; ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно, но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными.Рим. 8:26, 27). Так он говорит не в том смысле, будто Дух воздыхает, но в том, что духовные мужи, обладающее дарованиями Духа молясь о ближних и вознося прошения, делают это с сокрушением сердца и с воздыханиями. Тоже будем делать и мы, и каждый день станем обращаться к Богу с псалмопением и молитвами. Впрочем, чтобы нам не слова только произносить, но разуметь саму силу слов, изъясним начало псалма. Какое же это начало? «Как олень стремится к источникам вод, так стремится душа моя к Тебе, Боже». Таково свойство любящих, — не скрывать любви в молчании, но обнаруживать ее пред ближними и говорить, что они любят. Любовь по свойству своему пламенна, и душа не может терпеть, чтобы хранить ее в молчании. Вот почему и Павел, воодушевленный любовью, говорил Коринфянам: «уста наши отверсты к вам, Коринфяне» (11 Уста наши отверсты к вам, Коринфяне, сердце наше расширено.2 Кор. 6:11), т. е. я не могу скрывать и держать в молчании любовь, но всегда и везде, и в душе и на языке, ношу вас. Так и блаженный пророк, питая любовь к Богу и пламенея этою любовью, не мог молчать, но иногда говорил: «Как олень стремится к источникам вод, так стремится душа моя к Тебе, Боже», а иногда: «к Тебе с утра обращаюсь, возжаждала Тебя душа моя», как земля непроходимая и безводная, и пустынная (1 Псалом Давида, когда он был в пустыне Иудейской.Пс. 62:1, 2), — так сказал другой переводчик (неизвестный, см. Ориг. Экз.). Не имея сил изобразить любовь словом, он везде ищет сравнения, чтобы, хотя таким образом показать нам свою любовь и сделать нас участниками любви. Послушаем же его и научимся любить так же. Пусть никто не говорит мне: как могу я любить Бога, Которого не вижу? И многих мы любим, не видя их, как например: отсутствующих друзей, детей, родителей, родственников и домашних, и то, что мы не видим их, нисколько не служит препятствием, но это самое особенно и воспламеняет любовь, усиливает привязанность. Потому и Павел, говоря о Моисее, что он, оставив сокровища, богатство, царскую славу и все прочие почести египетские, решился лучше страдать с иудеями, и затем, показывая нам причину этого в том, что все это он делал для Бога, присовокупляет: «как бы видя Невидимого» (27 Верою оставил он Египет, не убоявшись гнева царского, ибо он, как бы видя Невидимого, был тверд.Евр. 11:27). Ты не видишь Бога, но видишь создание Его, видишь дела Его — небо, землю, море. А кто любит, тот, увидев произведение любимого, или обувь, или одежду, или что–нибудь другое, воспламеняется любовью. Ты не видишь Бога, но видишь Его служителей и друзей, т. е. мужей святых и имеющих пред Ним дерзновение. Послужи же теперь им, и будешь иметь не малое утешение для своей любви. И между людьми мы обыкновенно любим не только друзей своих, но и тех, кого они любят. Если кто из любимых нами скажет: я люблю такого–то, и всякое благодеяние, оказанное ему, считаю оказанным мне самому, то мы делаем все и стараемся всячески угодить этому человеку, как будто видим в нем самого любимого. Тоже можно делать теперь и в отношении ко Христу. Он сказал: Я люблю бедных, и если они получат какое–нибудь благодеяние, Я воздам за то, как бы Сам получить его. Будем же делать все для облегчения их участи, или лучше, истощим на них все свое имущество, веруя, что в лице их мы питаем Бога. А что действительно, питая их, мы питаем Самого Бога, об этом, послушай, что говорит Христос: «ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был наг, и вы одели Меня» (35 ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня;36 был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне.Мф. 25:35-36); и много доставляет Он нам случаев к удовлетворению нашей любви. Любовь обыкновенно возбуждают в нас следующие три предмета: или телесная красота, или великое благодеяние, или любовь к нам другого. Каждый из этих предметов, сам по себе, может воспламенить в нас любовь. Хотя бы мы от какого–нибудь человека не получали никакого благодеяния, но если слышим, что он постоянно любит нас, хвалит нас и удивляется нам, то и сами тотчас привязываемся к нему душою и любим его, как благодетеля. А в Боге не одно только это, но и все три совершенства можно видеть в такой высокой степени, что невозможно выразить их словом. И во–первых, красота этого блаженного и нетленного Существа неизъяснима, ни с чем несравненна, превосходнее всякого слова и выше всякого разумения. Впрочем, возлюбленный, когда ты слышишь о красоте, то не предполагай ничего телесного, но разумей некоторую славу бестелесную и великолепие невыразимое. Изображая эту славу, пророк говорит: «вокруг Него стояли Серафимы; у каждого из них по шести крыл: двумя закрывал каждый лице свое, и двумя закрывал ноги свои, и двумя летал. И взывали они друг ко другу и говорили: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф» (2 Вокруг Него стояли Серафимы; у каждого из них по шести крыл: двумя закрывал каждый лице свое, и двумя закрывал ноги свои, и двумя летал.Ис. 6:2, 3), — от изумления, от удивления этой красоте, этой славе. И Давид, представляя эту самую красоту и восхищаясь славою этого блаженного Существа, говорит: «препояшься мечом Твоим по бедру Твоему, Сильный, Красотою Твоею и добротою Твоею» (4 Препояшь Себя по бедру мечом Твоим, Сильный, славою Твоею и красотою Твоею,Пс. 44:4, 5). Потому и Моисей часто выражал желание видеть Его, что был уязвлен любовью к Нему и любил эту славу. Потому и Филипп говорил: «Господи! покажи нам Отца, и довольно для нас» (8 Филипп сказал Ему: Господи! покажи нам Отца, и довольно для нас.Ин. 14:8). Впрочем, сколько бы мы ни говорили, мы не можем представить ни малейшего, ни даже самого слабого подобия Божественной красоты. Но ты желаешь, чтобы мы исчислили Его благодеяния? И их невозможно изобразить словом. Поэтому Павел говорил: «благодарение Богу за неизреченный дар Его» (15 Благодарение Богу за неизреченный дар Его!2 Кор. 9:15), и еще: «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (9 Но, как написано: не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его.1 Кор. 2:9); И еще: «о, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его!» (33 О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его!Рим. 11:33). А любовь, которую Он показал нам, какое слово может изобразить? Удивляясь ей, Иоанн говорил: «ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного» (16 Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную.Ин. 3:16). Если же ты хочешь слышать собственные слова Его и узнать Его любовь, то послушай, что говорил Он чрез пророка: «забудет ли женщина грудное дитя свое, чтобы не пожалеть сына чрева своего? но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя» (15 Забудет ли женщина грудное дитя свое, чтобы не пожалеть сына чрева своего? но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя.Ис. 49:15). И как Псалмопевец говорит: «как олень стремится к источникам вод, так стремится душа моя к Тебе, Боже», — так и Христос говорил: «сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели» (37 Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели!Мф. 23:37). И еще говорит пророк: «как отец ущедряет сынов, так Господь ущедрил боящихся Его»; и еще: «ибо сколь высоко небо над землею, (столь же великую) милость Свою утвердил Господь на боящихся Его» (13 как отец милует сынов, так милует Господь боящихся Его.Пс. 102:13, 11). И как пророк ищет подобия для выражения своей любви, так и Бог употребляет некоторые подобия, чтобы выразить нам любовь, какую Он показывает в устроении нашего спасения. Пророк приводит в пример жаждущую лань и иссохшую землю, а Бог — любовь птиц к своим птенцам, попечительность отцов, высоту неба от земли и сердоболие матерей, не потому, чтобы Он любил нас только так, как мать дитя, но потому, что, кроме этих образцов, подобий и примеров, у нас нет других сильнейших выражений любви. А что Он любит нас не только так, как нежная мать детей, а гораздо больше, выслушай слова Его: «забудет ли женщина грудное дитя свое, то Я не забуду тебя». Этими словами Он выразил, что любовь Его к нам пламеннее всякой другой любви. Представь же себе все это вместе, и ты возбудишь в себе горячую любовь, возжешь светлый пламень. Ведь и любовь к людям обыкновенно ничем так не воспламеняется в нас, как воспоминанием о благодеяниях, которые мы получили от них. Так будем поступать и в отношении к Богу. Представим себе, сколько Он сделал для нас — само небо, землю, море, воздух, земные растения, различные цветы, животных, пресмыкающихся, обитающих в море, в воздухе, звезды небесные, солнце, луну, вообще все видимое, молнии, порядок времен, преемство дня и ночи, перемены времен года. Он вдохнул в нас душу, одарил нас разумом, почтил величайшей властью; посылал ангелов, посылал пророков, наконец — Сына Своего Единородного. И затем Он продолжает призывать тебя ко спасению и Сам и чрез Единородного Сына. И Павел не перестает убеждать и говорить: «от имени Христова просим: примиритесь с Богом» (20 Итак мы - посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увещевает через нас; от имени Христова просим: примиритесь с Богом.2 Кор. 5:20). Не ограничился Бог и этим, но, взяв начаток от твоего естества, посадил Его «превыше всякого Начальства, и Власти, и Силы, и Господства, и всякого имени, именуемого не только в сем веке, но и в будущем» (21 превыше всякого Начальства, и Власти, и Силы, и Господства, и всякого имени, именуемого не только в сем веке, но и в будущем,Еф. 1:21). Поистине, теперь благовременно сказать: «кто поведает могущество Господне, во всеуслышание возвестит все хвалы Его?» (2 Кто изречет могущество Господа, возвестит все хвалы Его?Пс. 105:2) И еще: «что воздам Господу за все, что Он даровал мне?» (3 Что воздам Господу за все благодеяния Его ко мне?Пс. 115:3). Действительно, что может сравниться с такою честью, когда начаток нашего рода, который столько оскорблял Бога и столько был унижен, сидит на такой высоте и обладает такою честью? И не только общие благодеяния исчисляй в уме своем, но и те, которые касаются собственно тебя, — например, как ты некогда подвергался клевете и избавился от обвинения, как некогда в бурную и темную ночь ты попал в руки разбойников и избежал их умыслов, как ты никогда был вознагражден после понесенного тобою убытка, как подвергся тяжкой болезни и получил облегчение. Исчисляй все благодеяния Божии, оказанные тебе в течение всей твоей жизни, и конечно ты найдешь их много не только в целой жизни, но и в одном дне. И если бы Бог захотел представить нам все благодеяния, которые мы, не сознавая и не разумея, получаем от Него каждый день, то мы не могли бы и перечислить их. Сколько бесов носится в этом воздухе! Сколько противных нам сил! Если бы только Бог позволил им показать нам свои страшные и отвратительные лица, то не пришли ли бы мы в ужас, не погибли ли бы, не уничтожились ли бы? Размышляя о всем этом, равно и о грехах своих, которые мы совершаем сознательно или по неведению, — и то ведь не малое благодеяние, что Бог не каждый день наказывает нас за наши согрешения, — мы можем питать в себе любовь к Богу. В самом деле, когда ты подумаешь, сколько каждый день ты грешишь, сколько каждый день получаешь благодеяний, каким пользуешься долготерпением, какою снисходительностью, когда подумаешь, что, если бы Бог каждый день наказывал, ты не прожил бы и краткого времени, — по словам пророка: «если беззакония будешь усматривать, Господи, Господи, кто устоит?» (3 Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, - Господи! кто устоит?Пс. 129:3), — то воздашь Ему благодарность, и не будешь роптать ни на что, случающееся с тобою; напротив, увидишь, что если бы ты потерпел бесчисленное множество зол, и тогда еще не понес бы достойного наказания. При таком расположении духа ты воспламенишь в себе великую любовь и будешь в состоянии говорить вместе с пророком: «как олень стремится к источникам вод, так стремится душа моя к Тебе, Боже». Здесь уместно обратить внимание на то, почему пророк привел в пример это именно животное? Лань сильно чувствует жажду и потому часто прибегает к водным источникам; а это чувство жажды происходит в ней и от природы, и от того, что она пожирает змей и питается их мясом. Так же поступай и ты: поглощай умственного змея, умерщвляй грех, и ты возжаждешь любовью к Богу. Как порочная совесть делает нас нечистыми и ввергает в отчаяние, так тогда, когда мы умертвим свои грехи, очистим себя от пороков, мы будем в состоянии прозреть для духовной жажды, с великим усердием призывать Бога, воспламенить в себе сильнейшую любовь, и не словами только, но и самими делами воспевать этот припев. Не для того воспел нам псалмы блаженный муж, или лучше — благодать Духа, чтобы мы произносили одни только слова, но чтобы осуществляли их самими делами. Поэтому не думай, будто ты входишь сюда для того, чтобы только произносить слова; нет, когда ты подпеваешь этот припев, то почитай его договором между Богом и тобою. Когда ты произнес: «как олень стремится к источникам вод, так стремится душа моя к Тебе, Боже», ты заключил с Богом договор, написал обязательство без бумаги и чернил, громогласно исповедал, что ты любишь Его больше всего, что ты не предпочитаешь Ему ничего и горишь к Нему любовью. Итак, если ты по выходе отсюда увидишь какую–нибудь красивую и бесстыдную женщину, которая станет соблазнять тебя и привлекать к своей любви, то скажи ей: я не могу следовать за тобою; я заключил договор с Богом в присутствии братии, священников, учителей; я исповедал и обещал чрез этот припев любить Его так, «как олень стремится к источникам вод»; страшусь нарушить договор, и к Нему одному питаю любовь. Если на торжище ты увидишь серебро, или золотые одежды, или людей, гордо выступающих в сопровождении слуг, на златосбруйных конях, то не обольщайся этим блеском, но опять припевай в самом себе и скажи душе своей: недавно мы пели: «как олень стремится к источникам вод, так стремится душа моя к Тебе, Боже»; я приложил это изречение к себе и сделал его своим. Так не будем любить эти житейские блага, чтобы любовь к Богу оставалась в нас чистою и не ослабевала от разделения. Это богатство может доставить нам всякое другое богатство, всякое сокровище, всякую почесть, всякую славу, всякую знаменитость. Будем же хранить его, и мы не станем нуждаться ни в чем другом. Если иные, предавшись постыдной любви и воспламенившись страстью к какой–нибудь красивой девице, часто, не смотря на угрозы родителей, на упреки друзей и насмешки посторонних людей, не оставляют ее, но из привязанности к ней пренебрегают и своим домом, и отцовским наследством, и славою, и добрым именем, и увещанием друзей, считал великим для себя вознаграждением за все это, когда бывают угодны своей любимице, хотя бы она была незнатна, бесчестна и какая бы ни была, то любящие Бога, как должно, могут ли когда–нибудь быть чувствительными к человеческим радостям или горестям? Нет, преданные этой любви даже не станут смотреть на блеск настоящей жизни, но будут смеяться над всяким благоденствием, презирать и всякое бедствие, привязавшись любовью к Богу, не видя ничего другого, кроме Его одного, представляя Его везде и считая себя блаженнее всех. Хотя бы они были в бедности, хотя бы в бесчестии, хотя бы в узах, хотя бы в скорбях, хотя бы в крайних бедствиях, они будут считать себя счастливее самих царей, находя некоторое дивное услаждение среди всех своих страданий в том, что они терпят их для своего Возлюбленного. Вот почему и Павел, находясь среди ежедневных смертных опасностей, в темницах, в кораблекрушениях, в пустынях, подвергаясь бичеваниям и другим бесчисленным наказаниям, радовался и веселился, ликовал и хвалился, и то говорил: «хвалимся надеждою славы Божией, и не сим только, но хвалимся и скорбями» (3 И не сим только, но хвалимся и скорбями, зная, что от скорби происходит терпение,Рим. 5:3), то опять: «ныне радуюсь в страданиях моих, и восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых за Тело Его» (24 Ныне радуюсь в страданиях моих за вас и восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых за Тело Его, которое есть Церковь,Кол. 1:24); и притом называл это благодатным даром, исповедуя и выражаясь так: «вам дано ради Христа не только веровать в Него, но и страдать за Него» (29 потому что вам дано ради Христа не только веровать в Него, но и страдать за НегоФлп. 1:29). Постараемся и мы иметь такое же расположение духа и будем с радостью переносить все постигающие нас бедствия. А мы будем в состоянии переносить их, если возлюбим Бога, как любил пророк. Любовь его можно видеть не только из этого припева, но и из дальнейших его слов.

Источник

На 2 Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже!Пс. 41:2. PG 55, 155-167. Признаётся подлинным учёными, за исключением Т.Бруно, утверждающего авторство Антиоха Птолемаидского.
3Жаждет душа моя к Богу крепкому, живому: когда приду и явлюсь пред лице Божие!
Любовь его можно видеть не только из этого припева, но и из дальнейших его слов. Сказав: «как олень стремится к источникам вод, так стремится душа моя к Тебе, Боже», он продолжает: «возжаждала душа моя (явиться) к Богу крепкому, живому (говоря): когда приду и явлюсь лицу Божию?» Не сказал: полюбила душа моя Бога живого, или: возлюбила душа моя Бога живого, но чтобы выразить свое расположение, назвал любовь «жаждою», показывая нам два качества своей любви, и пламенность ее и постоянство. Как жаждущие чувствуют жажду не один день, и не два, и не три дня, но во всю свою жизнь, потому что природа побуждает их к тому, так точно и этот блаженный муж и все святые не один только день были в чувстве сокрушения, как многие из людей, и не два или три дня, — такое сокрушение нисколько не удивительно, — а постоянно и каждый день продолжали благоговейно любить и усиливали свою любовь. Выражая это, он и говорит: «возжаждала душа моя к Богу крепкому, живому». Здесь он хочет и объяснить причину своей любви, и тебе показать, как должно любить Бога. Это он показал в следующих словах: «возжаждала душа моя к Богу», присовокупив: «живому». Он как бы так взывает и убеждает всех, привязанных к вещам житейским: для чего вы безумно обольщаетесь телами? Для чего жаждете славы? Для чего гоняетесь за удовольствиями? Ничто из всего этого не остается всегда и не живет постоянно, но все уходит и проходит, все — ничтожнее тени, обманчивее сновидений, увядает скорее весенних цветов; одно оставляет нас вместе с настоящей жизнью, а другое погибает еще раньше. Обладание этими вещами ненадежно, наслаждение непрочно, превращения быстры. Но в Боге нет ничего подобного. Он живет и пребывает вечно, не подвергаясь никакому ни изменению, ни превращению. Поэтому, оставив временное и скоротечное возлюбим Вечного и Присносущего. Кто любит Его, тот не постыдится никогда, не потеряет и не лишится любимого. Кто любит богатство, тот при наступлении смерти или еще прежде смерти лишается предмета своей любви. Тоже бывает и с тем, кто любить временную славу. А красота телесная часто проходит гораздо скорее, нежели названные нами предметы. Вообще все житейское кратковременно и скоротечно и, лишь только начнется и появится, тотчас исчезает. Но любовь к предметам духовным совсем не такова: она живет и цветет постоянно, не знает старости, не доступна ветхости, не подвержена никакой перемене и превращению, и не страшится безвестности будущего. Кто стяжал ее, тем она и здесь приносит пользу и ограждает их со всех сторон, и по отшествии отсюда не оставляет их, но вместе с ними переходит туда и сопутствует им и явит их светлейшими самых звезд в тот будущий день. Это знал блаженный Давид и потому любил Бога непрестанно, и своей любви не мог скрывать внутри себя, но всяким образом старался пред слушающими обнаружить тот огонь, который пылал внутри его. Сказав: «возжаждала душа моя к Богу крепкому, живому» он присовокупляет: «когда приду и явлюсь лицу Божию?» Смотри, как он пламенеет. Смотри, как горит. Зная, что, по отшествии отсюда, узрит Бога, он тяготится замедлением, не терпит отсрочки, но обнаруживает нам здесь апостольское расположение духа. Так и апостол воздыхал о замедлении отшествия отсюда (2 Оттого мы и воздыхаем, желая облечься в небесное наше жилище;2 Кор. 5:2). То же самое чувствовал и Псалмопевец, и потому говорил: «когда приду и явлюсь лицу Божию?» Если бы он был человеком простым и незнатным, жившим в уничижении и бедности, и презирал настоящую жизнь, то это было бы хотя великим делом, но не столь великим, как теперь, когда царь, наслаждающийся всеми удовольствиями, достигший столь великой славы, одержавший тысячи побед, победивший множество врагов, пользующейся славою и знаменитостью повсюду, смеется над всеми этими благами, над богатством, славою и всеми удовольствиями, и пламенно стремится к благам будущим. Это — свойственно духу возвышенному; это — знак души любомудрой и окрыленной небесною любовью. Будем же и мы подражать ему и не станем удивляться благам настоящим, чтобы удивляться будущим, или лучше — станем удивляться будущим, чтобы не удивляться настоящим. Если мы будем непрестанно помышлять о тех благах и представлять себе царство небесное, бессмертие, жизнь бесконечную, ликование с ангелами, пребывание со Христом, славу непреходящую, жизнь чуждую всякой скорби; если будем помнить, что и слезы, и поношения, и злословия, и смерть, и печали, и труды, и старость, и болезни, и немощи, и бедность, и клеветы, и вдовство, и грех, и осуждение, и наказание, и мучение, и вообще все, что только есть в настоящей жизни печального и неприятного, не имеет места в той жизни, а напротив того там пребывают мир, кротость, благость, любовь, радость, слава, честь, свет и прочие блага, которых и описать словом невозможно, то ничто настоящее не прельстит нас, но и мы будем в со стоянии говорить подобно пророку: «когда приду и явлюсь лицу Божию?» А при таком расположении духа мы не впадем ни в гордость от житейского счастья, ни в уныние от несчастья, и ни зависть, ни тщеславие и ничто другое подобное не овладеет нами. Итак, будем приходить сюда не напрасно, и петь припевы не без внимания, но брать их себе вместо жезлов и, таким образом, выходить отсюда. Каждый из этих стихов может внушить нам великое любомудрие, научить правой вере и принести величайшую пользу для жизни; если мы будем тщательно исследовать в них каждое слово, то приобретем великие блага. Поэтому не следует здесь ссылаться ни на бедность, ни на недосуг, ни на мешкотность. Хотя бы ты был беден и по бедности не имел Библии, или, и имея Библию, не имел свободного времени, помни только припевы из псалмов, которые поешь здесь не однажды, не дважды или трижды, но многократно, и ты, по выходе отсюда, получишь великое утешение. В самом деле, смотри, какое сокровище открыл нам настоящий припев. Пусть никто не говорит мне и того, что до истолкования он не знал силы его; и до истолкования этот припев удобопонятен для всякого слушающего и сколько–нибудь желающего понять. Если только ты приучишь себя говорить: «как олень стремится к источникам вод, так стремится душа моя к Тебе, Боже. Возжаждала душа моя к Богу крепкому, живому: когда приду и явлюсь лицу Божию?», — то и до истолкования можешь исполниться всякого любомудрия. И не этот только, но и каждый припев может доставить нам такое же богатство. Если, например, ты скажешь: «блажен муж, боящийся Господа» (1 Аллилуия. Блажен муж, боящийся Господа и крепко любящий заповеди Его.Пс. 111:1) и постараешься понять, что ты говоришь, то будешь соревновать не богатому, не начальствующему, не красивому, не сильному, не дома великолепные имеющему, не властью облеченному, не пищу в царских чертогах вкушающему и не другому кому, а тому, кто живет в благочестии, в любомудрии, в страхе Божием; и будешь соревновать ему не только ради будущего его состояния, но и настоящего. Подлинно, такой человек и здесь могущественнее тех людей. Когда приключается болезнь, то и облеченный порфирою не получает никакого облегчения болезни ни от телохранителей, ни от всего великолепия, но, тогда как и домашние, и родные, и все окружают его, и на нем и под ним лежат золотые одежды, сам он лежит и горит как бы в пламени. А живущий благочестиво и боящийся Бога, хотя бы не было при нем ни отца, ни слуги, и никого другого, только обратит взоры свои к небу не многократно, но дважды или трижды, и угасит всякий пламень. То же можно видеть и во время несчастий и всех неожиданных обстоятельств: люди богатые и знаменитые приходят в смущение, а живущие в благочестии и любомудрии переносят все бестрепетно. Но еще прежде всего этого, хотя бы и не случилось никакого бедствия, совесть человека богобоязненного наслаждается удовольствием более высоким и чистым, нежели душа богатого. Этот и среди внешних наслаждений чувствует себя тяжелее всех томимых голодом, припоминая себе свои беззакония и проводя жизнь с нечистой совестью, а тот, не имея даже необходимой пищи, бывает благодушнее изобилующих всякими удовольствиями, питаясь благими надеждами и каждый день ожидая себе воздаяния за свои добрые дела. Впрочем, чтобы обширностью беседы не утомить вас, я предоставляю усерднейшим разбирать каждый припев и исследовать заключающийся в нем смысл, и оканчиваю здесь свою речь, предлагая любви вашей такой совет: приходите сюда не напрасно, а принимайте и храните эти припевы, как драгоценности, непрестанно размышляйте о них дома и пересказывайте все это друзьям и женам своим. Постигнет ли вас какое–нибудь страдание, или возбудится похоть, или гнев, или другая какая безумная страсть, припевайте их непрестанно, дабы нам и в настоящей жизни наслаждаться великим миром, и в будущей жизни сподобиться вечных благ, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу со Святым Духом слава держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
4Слезы мои были для меня хлебом день и ночь, когда говорили мне всякий день: "где Бог твой?"
5Вспоминая об этом, изливаю душу мою, потому что я ходил в многолюдстве, вступал с ними в дом Божий со гласом радости и славословия празднующего сонма.
6Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога, ибо я буду еще славить Его, Спасителя моего и Бога моего.
Действительно, из всех недугов, обременяющих человеческую природу, нет ни одного — ни душевного, ни телесного, который не мог бы получить врачевства из Писания. Так, например, приходит ли кто сюда удручаемый печальными обстоятельствами житейскими, от которых он предается унынию? Пришедши и тотчас услышав слова пророка: «Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога, ибо я буду еще славить Его, Спасителя моего и Бога моего» — он получает достаточное утешение, и уходит отсюда, совершенно свободный от уныния.

Источник

Беседы (гомилии) на Бытие, 29
7Унывает во мне душа моя; посему я воспоминаю о Тебе с земли Иорданской, с Ермона, с горы Цоар.
Так и мы, если будем всегда созерцать Бога умом, если будем постоянно помнить о Нём, то для нас всё окажется легким, всё сносным, всё мы будем переносить удобно и станем выше всего. Ведь, если при виде любимого человека и даже при воспоминании о нём, наша душа ободряется и ум возвышается, и всё мы переносим легко, услаждаясь этим воспоминанием, - то имеющий в уме Того, кто удостоил нас истинной любви, и памятующий о Нём может ли чувствовать какую-нибудь скорбь, или бояться чего-нибудь страшного и опасного? Будет ли он когда-нибудь малодушествовать? Никогда. Для нас всё представляется трудным потому, что мы не помним о Боге, как должно, не имеем Его постоянно в уме своём. Он справедливо мог бы сказать нам: ты забыл Меня, и Я забуду, тебя. Так происходит двоякое зло: мы забываем Его, и Он - нас. Эти два обстоятельства, хотя тесно соединены между собою, всё же остаются двумя. А великое дело, чтобы Бог помнил о нас, велико и то, чтобы мы помнили о Нём; от одного зависит избрание добра, от другого - преуспеяние в нём и окончание. Поэтому говорит пророк: "…я воспоминаю о Тебе с земли Иорданской, с Ермона, с горы Цоар". Так говорит народ израильский, находясь в Вавилоне: "там вспоминал о Тебе". Так должны говорить и мы, подобно жившим в Ва­вилоне. Хотя мы живём и не между (чужеземными) неприятелями, но также находимся среди врагов.

Источник

Беседа 26 на Послание к Евреям
8Бездна бездну призывает голосом водопадов Твоих; все воды Твои и волны Твои прошли надо мною.
9Днем явит Господь милость Свою, и ночью песнь Ему у меня, молитва к Богу жизни моей.
10Скажу Богу, заступнику моему: для чего Ты забыл меня? Для чего я сетуя хожу от оскорблений врага?
11Как бы поражая кости мои, ругаются надо мною враги мои, когда говорят мне всякий день: "где Бог твой?"
12Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога, ибо я буду еще славить Его, Спасителя моего и Бога моего.